ЖИЗНЬ НЕ ВЫБИРАЮТ…

… Партизаны не хотели, чтобы пострадал кто-то из местных работников кинотеатра, поэтому за полчаса до предполагаемого взрыва Синельников предупредил киномеханика, уборщицу и еще двух работников запиской и сам покинул кинотеатр. Им всем следовало теперь скрываться. У кого были родственники в ближайших населенных пунктах, уехали к ним, остальные ушли к партизанам… Автомобили немецкого командования остановились недалеко от пылающих руин бывшего кинотеатра. Офицеры вышли на дорогу и замерли, глядя на это зрелище. К ним подскочил какой-то солдат, отдал честь и начал докладывать ситуацию. «Во время киносеанса вдруг прогремел ужасный взрыв и здание сложилось как карточный домик. Пока выяснить причины произошедшего не удалось, пожарные стараются потушить пожар. Нескольким солдатам удалось выбраться из под обломков… Еще предпринимаются попытки найти выживших…» Штурмбанфюрер Хесс гневно играл желваками. -Да причины известны, - проскрежетал он, сжимая кулаки, - эти сволочи просто издеваются над нами! -Партизаны, - констатировал штурмбанфюрер Шутц. -Да! - повернулся к нему Хесс и ехидно добавил, - те самые, для борьбы с которыми Вас направили к нам. Что, интересно, теперь Вы станете докладывать господину главнокомандующему? Шутц удостоил того холодным взглядом: -Я докопаюсь до истины… Все будут болтаться на виселице… Все! -Займитесь этим, господа, - сухо произнес полковник Гюнше, - иначе мы все окажемся на фронте… Миронова обескураженно обвела глазами нетронутые бокалы с вином. «Неужели все было за зря? Где она ошиблась? Как так получилось, что ей не хватило какой то минуты, чтобы все их старания оказались ненапрасными? Ведь была такая замечательная возможность, и вот, пожалуйста, она осталась у разбитого корыта, как в сказке Пушкина… Наверно, можно было отмахнуться: «ну не сейчас, так в другой раз повезет». И забыть этот инцидент.. Только вот ей еще предстоит испытание промыванием желудка. Если б это было все не зря, ей было бы легче выдержать.» Анна еле сдержала готовый вырваться всхлип. «Соберись! Тебе некогда лить слезы и паниковать! Каждая минута дорога!» Миронова нырнула в подсобные коридоры и выбежала через черный ход на улицу. Там ее ждал, как договаривались, Антон. -Ничего не получилось! - зашептала ему девушка, - всех срочно вызвали. Вероятно-из за взрыва… Антон расстроено смотрел на нее. -Черт! Как же так! А мы уже официанта отправили к нам. Чтобы его не нашли… -Ну и лечите его. Пусть побудет пока у вас, - махнула девушка. -Так что, вы с нами? Мы вас ждем, - спросил парень. -Нет, - качнула головой Миронова, - раз все сорвалось, мне нет резона уходить в подполье. О том, что она сама выпила отравленное вино, девушка никому не сказала, надеясь, что все обойдется. Уходить к партизанам, когда она так хорошо вжилась в свою роль, казалось еще преждевременным. -Ну, тогда, - махнул ей Антон, - я побежал… Будем держать связь! Анна проводила его глазами и вернулась в ресторан. Ей тоже хотелось надеяться, что у них с доктором все получится и она еще сможет помочь своим… Наговорив какую-то ерунду про усталость, Анна отпросилась у Ребушинского. Тот был сегодня очень добрым и отпустил девушку. Миронова оставила заранее заготовленную записку в кармане дядиного пальто и побежала к доктору. На все про все у нее ушел час. Она надеялась, что в запасе у нее оставался еще один… По дороге она старалась прислушиваться к своим ощущениям, но ничего необычного не чувствовала, кроме шума в голове. Это, видимо, из-за вина. Ведь раньше она никогда не пила. Ну, если глоток для видимости. А тут сразу почти целый бокал. Милц ждал девушку и сразу открыл ей дверь. Миронова улыбнулась мужчине, стараясь успокоить: «Она в порядке. Они все успеют». Но тут вдруг перед глазами все поплыло. Анна попыталась схватиться за стену, но рука безвольно скользнула мимо. -Анна Вик…- услышала она тревожный возглас доктора и осела на пол… Сегодняшняя ночь у майора Штофа была очень беспокойной. Практически весь военный гарнизон погиб под обломками кинотеатра. Из-за нехватки солдат роту прикрепленную к его хозяйственной комендатуре перебросили на оцепление дорог, на зачистки и поиски партизан. Ему следовало проконтролировать все посты. Договорившись заранее, по какой дороге будут отходить работники кинотеатра, он выставил там самый малочисленный пост… Ночь прошла в объездах и суматохе. Обе комендатуры - и военная, и городская - были похожи на взбудораженные ульи. Он заезжал туда с докладом и видел встревоженные лица офицеров. Что сейчас испытывают господа начальники полиции, он мог себе только представить. Такой неслыханной дерзости теракт был вопиющим ЧП. Сейчас начальству полетят гневные звонки и указания по ужесточению мер. Он понимал это и радовался, что все свидетели вне зоны досягаемости. Но под утро, когда он уже собрался расслабиться и поехать к себе, ему стало известно об еще одном происшествии. Все это время его мысли были заняты другим, и фраза Мироновой «не пейте», брошенная ему в ресторане, висела в его мозгу отдельно под грифом: «обдумать позже». Но сейчас, сопоставив факты, он бросился к ее дому… Анна, медленно переставляя ноги, брела по пустынным улицам. Уже светало. Эта ночь была самой ужасной в ее жизни. В затуманенном бессонной ночью мозгу вспыхивали отрывки воспоминаний о том, как она это пережила. Ей стало плохо сразу как только оказалась у доктора. Как он дотащил ее до ванной, девушка не помнила. Только холодный пол крошечной комнатки немного привел в чувства. Ее ломало, крутило и невозможно было перевести дыхание от приступов тошноты. Какое счастье, что она переоделась в ресторане и теперь в своем стареньком платье валялась на полу, головой склонившись над тазом. Доктор Милц, милый доктор Милц как же ему досталось. Она слышала бесконечные его уговоры: «Пейте, Анна Викторовна, пейте! Надо много пить!» А еще эти клизмы… Об этом сейчас было неловко вспоминать, но тогда было практически все равно… Сил не оставалось даже шевелить руками. Они промывались и ставили какие то капельницы несколько часов. Потом Анну слегка отпустило и доктор уложил девушку в зале на диван, поставив перед ней тазик. Она провалилась в какое то тревожное забытье. Хотя все еще чувствовалась дурнота, но уже было терпимо. Встала девушка еще затемно. Доктор уговаривал ее отлежаться, но она чувствовала, что ей нужно вернуться домой. Она должна быть дома. Теперь хватило бы сил туда дойти. От помощи доктора Анна отказалась, не желая подвергать его опасности лишних проверок. И сейчас ею двигала исключительно сила воли. Других сил у нее не было. Ее качало и со стороны она, наверняка, выглядела перебравшей лишнего женщиной. Но ей все равно. Нужно только добраться до дома… Кое-как скинув пальто и обувь Анна прошла на цыпочках кухню, но половицы заскрипели и дядя поднял голову: -Аннет? Ты только вернулась? Почему так поздно? -Дядя… потом… я спать… Девушка закрылась в спальне и опустилась на кровать. Лбом коснувшись холодного железа спинки, она замерла. Глаза закрывались, раздеваться не было ни сил, ни желания… Вдруг сзади в окно кто-то постучал. Миронова испуганно обернулась и подняла занавеску: «Штоф!» Щупальца страха медленно сжали сердце. «Что случилось?» Девушка открыла мужчине дверь и впустила в прихожую. -Нам надо поговорить, - зашептал Штоф. Глаза его сердито блестели. В кухне с дивана поднялся Петр Иванович, но Анна потянула майора мимо к себе в спальню. Штоф кивнул тому и скрылся с девушкой. -Что случилось? - прошептала Анна, присаживаясь на угол кровати. Сил стоять не было. -Что значили Ваши слова «Не пейте»? - майор сразу приступил к главному. Миронова опустила глаза. Неподходящее время он выбрал для выяснений. -Отвечайте! - встряхнул бесцеремонно руку девушки Штоф, присаживаясь рядом. Анна вздохнула и выдавила из себя: -Вино было отравлено… -Вы с ума сошли! - зашипел Штоф. Миронова вскинула на него глаза: -Нет! Это был отличный план! Только мы немного опоздали… - сил держать голову не было и она уронила ее на грудь, - обидно… Ничего не получилось… -Ничего? - метнул молнии в глазах майор, - ночью умерло несколько офицеров! Гестапо рвет и мечет! Хесс и Шутц поклялись лично распять виновных! -Умерли? Но как? Почему? -Заподозрили отравление… Почему Вы не предупредили меня? Почему не посоветовались?? - Штоф снова перешел на гневный шепот. -Вы бы не согласились! -Конечно! Это опасно!! Как Вы не понимаете! Ведь они заподозрили ваш ресторан… Тут послышались негромкие голоса за окном.. Мужчина выглянул в щелку и чертыхнулся: -Гестапо!.. Я скажу, что ночевал у Вас, - майор начал расстегивать пуговицы мундира. Анна секунду принимала решение, потом открыла дверь спальни: -Дядя. Спрячь майора! И подтолкнула Штофа к двери: -Вас спрячут. Идите! -Нет! - зашипел майор, - другого повода защищать Вас официально у меня не будет! В дверь дома постучали. Анна начала силой выталкивать мужчину из спальни: - Мы всегда успеем рассказать про нашу «связь». У меня есть другой план. Поверьте мне! В дверь продолжали стучать: -Öffnen Sie die Tür! (Откройте!) -Дядя, спрячь его! - приказала снова девушка и захлопнула дверь спальни. -Кто там? - сонно спросил Миронов, открывая дверь, в которую ломились. Перед ним стояли немецкие офицеры. -Wo ist Fräulein Anna? - грозно произнес начальник полиции. Миронов сделал вид, что не понимает. -Извините за ранний визит, - вступил тут полковник Ройсс на русском, - фройляйн Анна дома? -Конечно… дома. Спала… Да только Вы ее разбудили уже наверняка… В чем дело? - бормотал Петр Иванович, пропуская в дом настырных гостей. -Позовите ее, - попросил полковник. Стоявший рядом Хесс хмыкнул от столь вежливого тона начальства. Он бы не церемонился с этими русскими… Миронов подошел к двери и постучал: -Аннет, Аннет… Ты уже не спишь? Анна в это время стаскивала с себя платье и чулки.. Надевать что-то другое было некогда. Девушка только накинула на плечи пуховый платок и сонно пробормотала: -В чем дело, дядя? -К тебе пришли, Аннет. Можешь выйти? Хесс не выдержал, отодвинул мужчину и дернул дверь на себя. Нос к носу с ним оказалась сама Миронова. Она удивленно подняла брови и шагнула прямо на него, вынуждая отступить. Захлопнув дверь спальни за своей спиной, Анна поглубже запахнула платок на груди и обвела всех мужчин удивленным взглядом. Повисла пауза. Она заметила их взгляды, бросаемые на ее обнаженные ноги. Нижняя рубашка, в которой она осталась, была выше колена на целую ладонь. Ну и пусть видят, что подняли ее с кровати… Она была бледна, бледнее обычного. Но это можно было объяснить ситуацией и волнением. В остальном фройляйн Анна выглядела вполне живой и даже возбужденной, судя по блеску ее голубых глаз. Ройсс облегченно вздохнул. -В чем дело, господа? - прервала тишину девушка тоном, не скрывающим возмущения. Она сделала еще шаг босыми ногами и остановилась посреди кухни. -Не слишком ли рано для визита в гости? - хмыкнула Анна, окидывая каждого насмешливым взглядом. Кроме полковника и Хесса тут еще был штурмбанфюрер Шутц. В коридоре топтались двое солдат. -Как Ваше самочувствие? - шагнул к ней комендант и взглянул в глаза. Анна изобразила еще большее удивление и вскинула голову. -Господин полковник, Вы явились ни свет ни заря в таком сопровождении, чтобы узнать о моем самочувствии? - ирония в ее взгляде и голосе зашкаливала. -Судя по дерзкому тону, которым фройляйн позволяет разговаривать с Вами, господин ортскомендант, самочувствие у нее прекрасное, - хмыкнул гестаповец и шагнул к ним, как будто желая встать между. Полковник бросил мимолетный взгляд на подчиненного и кивнул девушке: -Я рад, что Вы в порядке… Тут Миронов поставил перед ней тапочки и накинул пальто на плечи: -Простудишься… -Спасибо, дядя… Так объясните же, в чем дело, господа?- Анна запахнула полы и присела на ближайший стул. Ноги дрожали от слабости и волнения. - Вчера вечером был совершен подрыв кинотеатра, - заговорил Хесс, встав перед девушкой. Ее лицо изобразило удивление. -Вечером? Подрыв? - нахмурилась Миронова, - это печально, но причем тут я? Я в это время была в ресторане. Если Вы не забыли, господа… Она дерзила, да. Но совсем не от смелости. Ее трясло от страха и нервного напряжения. Только сцепленными на груди руками она могла унять эту предательскую дрожь. Она боялась, что усталость подведет, и измученный бессонницей и болезнью мозг позволит ей сказать что-нибудь лишнее. -Мы прекрасно все помним, фройляйн. И Ваше выступление, и Ваши тосты, - хмыкнул Хесс, продолжая стоять над ней. - Русские любят говорить тосты. А потом…- он многозначительно выдержал паузу, но Миронова не реагировала, - несколько офицеров доблестной немецкой армии умирают от отравления... Анна изобразила раздумье: -Не совсем Вас понимаю, господин штурмбанфюрер, что Вы хотите этим сказать? -Один из пострадавших выжил и поведал нам, что они пили в ресторане «Кабаре»… -В ресторане вчера пили много офицеров, - пожала плечами девушка. - Больше никто не пострадал?… Нет? Тогда что же? Вы подозреваете, что отравили специально именно этих людей? И обвиняете в этом… меня? -Вы не знаете еще одной детали, - вмешался, молчавший до этого, Щутц, - пострадавший уверяет, что они выпили вино, которое было налито при Вас, фройляйн. Мы оставили его на столе, а те его допили…, - взгляд штурмбанфюрера пронизывал Миронову холодом. Она выдержала и это, и медленно поднялась. -Вы хотите сказать, что я подсыпала что-то вам в бокалы?, - Анна взглянула в светлые глаза Щутца. Они были с ним примерно одного роста и это немного придавало сил и уверенности. -Будет лучше для Вас, фройляйн, если Вы сами признаетесь, - насмешливо изогнул бровь штурмбанфюрер. Миронова окинула его холодным взглядом и шагнула к полковнику. -Я была все время у Вас на глазах… Вы заметили какие то движения, подтверждающие, что я могла отравить вино в бокалах? -Нет, - вынужден был признать Ройсс. Миронова сделала шаг к Хессу: -Тогда может Вы предполагаете, что я после Вашего ухода подсыпала в какие-то бокалы яд, в надежде, что кто-то их выпьет?.. Не кажется ли Вам, господа, это нелепым? Хесс заиграл желваками: -А если предположить, что была отравлена вся бутылка, которую принесли с Вами? Миронова удостоила его насмешливым взглядом: -Насколько я помню, я выпила из этой бутылки первой!… Что Вы на это скажите? - иронично произнесла девушка. -Прекратите поясничать! - повысил голос Хесс. - Говорить будете Вы, милая фройляйн. Последние слова гестаповец произнес с издевкой. -Господин штурмбанфюрер, - вмешался Ройсс, - держите себя в руках… Анна вздрогнула от окрика Хесса и еще сильнее вцепилась в полы своего пальто. -Ваш тон… ваши слова и подозрения оскорбительны, - произнесла девушка и отошла к окну. Ее била нервная дрожь, - Вы постоянно нас в чем то подозреваете! Это становится невыносимо! Кажется, мне следует уволиться из этого ресторана! -Не надо так горячиться, - услышала она у себя за спиной вкрадчивый голос Шутца, - лучше давайте вспомним, кто вам принес эту бутылку? -Официант, - резко обернулась к нему Миронова, - только не понимаю, при чем тут он и та бутылка. Ведь я лично выпила из нее целый бокал. И как видите, жива здорова, и вынуждена выслушивать ваши обвинения! -В самом деле, господа, - вздохнул полковник, - давайте направим наши усилия в другом направлении… -Я уверен, они отравились в этом ресторане! - твердо заявил Хесс, шагнув к коменданту. -Почему? - подняла брови девушка. - С чего Вы так уверены в этом? Гестаповец бросил взгляд на нее, но снова обратился к начальнику: -Им больше негде было пить. Потом все занялись поисками партизан. Ройсс задумчиво смотрел на Хесса: -Хорошо, чтобы быть полностью уверенными, допросите всех официантов. Только спокойно, господин штурмбанфюрер, - многозначительно добавил полковник. -Но какой смысл официанту подсыпать яд в ресторане в случайные бокалы? - пожала плечами Миронова. - Судя по тому, что вы сейчас находитесь здесь, хотели подставить меня… Но зачем? И кто? - Анна деланно недоумевала. - Я со всеми коллегами в хороших отношениях… Кто хотел бы устроить мне очередную встречу с Вами, господин штурмбанфюрер? Тот шагнул к ней, нахмурившись: -Что Вы хотите этим сказать? -Ничего, господин Хесс, - с невинным видом покачала головой девушка, - я только пытаюсь рассуждать… Может все таки место отравления не у нас? Не хочу ни на что намекать, но… возможно, вашему офицеру было неловко признаться начальству, что они позволили себе распить бутылочку на посту. Был праздник…. Холодно…Их можно понять… Ройсс многозначительно обвел глазами своих подчиненных. -Немецкий офицер не может себе такого позволить, - заиграл желваками Хесс. -Человек слаб, - потупилась с невинным видом девушка. Полковник резко поднялся со стула: -Пойдемте, господа, дадим фройляйн отдохнуть немного… -Господин полковник, давайте задержимся на пять минут. Пусть солдаты осмотрят дом, - обратился вдруг, Шутц к коменданту…