ЖИЗНЬ НЕ ВЫБИРАЮТ…

Миронова поняла, что их план сорвался. Более того, они сейчас летели неизвестно куда. Но инстинкт выживания заставил сконцентрироваться. Она заметила, что одни поводья повисли на оглобле. -Помоги мне! - крикнула девушка, скидывая с себя шубку, и потянулась вперед, - держи меня, Полина!!! Аникеева в ужасе схватилась за юбку Анны и закричала: -Куда ты? Свалишься же! Миронова тянулась из последних сил. Внизу мелькал снег и ноги несущихся лошадей. Анне стало страшно, голова закружилась. Казалось, что она сейчас сорвется туда и ее затопчут копыта или задавят сани.. Миронова выкрикнула и рывком дотянулась до поводьев. Руки Полины впились ей в бедра. -Дура! Упадешь! - кричала в отчаянии женщина. Анна кое-как поднялась на ноги, с трудом удерживая поводья. Она поняла, что ей не хватит сил управлять лошадьми. Они ее вышвырнут с саней также, как кучера… …Мужчина, хромая и кое-как переставляя ноги пытался бежать в сторону немцев. -Лошади понесли! - кричал он. - Лошади… понесли! Солдаты из охраны бросились ему наперерез, опасаясь русского мужика в тулупе, непонятно что кричавшего. Офицеры поднялись на ноги, загораживая генерала и обеспокоенно следя за происходившим на площади. -Что случилось? Что он кричит? - посыпались вопросы. -Лошади понесли! - воскликнул полковник Ройсс, кое-как разобрав крики кучера. Все только сейчас обратили внимание на скачущую во весь опор тройку, в санях которой вдруг выросла тонкая фигурка девушки, пытающейся удержать поводья. Бригаденфюрер Аренберг тоже поднялся и смотрел на происходящее. -Сделайте же что-нибудь! Остановите их! - закричали в разнобой полковники Гюнше и Ройсс в спины побежавшим за санями майору Штофу и еще нескольким офицерам. Кто-то из них выхватил пистолет, намереваясь, видимо, стрелять в лошадей. -Нет! Нет! Не стреляйте! - побежал за ними Миронов, махая руками… …Анну обдувал ледяной ветер, но она не чувствовала этого. Ее руки в перчатках вцепились в поводья, пытаясь справиться с лошадьми. Если бы еще знать как ими управлять! Полина продолжала визжать, уткнувшись в юбку девушки… Тут на площади появилась колонна пленных женщин. Охрана не сразу поняла, что происходит. А Анна, решив, что терять ей уже нечего, и она должна хотя бы попытаться выполнить задание, со всех сил потянула поводья, направляя лошадей на колонну. Пленные женщины увидев, что на них несутся сани с криками рванули в другую сторону, нарушая порядок в строю и устраивая хаос. Охрана закричала, послышались выстрелы…. А Миронова продолжала тянуть поводья в одну сторону, вынуждая лошадей огибать площадь и возвращаться назад. Ей казалось, что ее рука сейчас оторвется, такова была сила сопротивления. От холодного ветра из глаз потекли слезы. А может, от страха… Она не знала. Ей некогда было об этом думать. Главное, чтобы хватило сил удержать поводья, которые врезались ей в ладони, причиняя боль. -Анна, тормози! Да тормози же! - кричала в панике Аникеева. «Легко сказать», - возмутилась девушка. Ее сил кое-как хватало, только чтобы удержать вожжи!» Что там сталось с колонной пленных, Миронова уже не видела, лошади несли ее по кругу в сторону группы немецких офицеров. Пришел новый страх. Если она снесет немецкое руководство, ее повесят как главного пособника партизан? А может, оно того стоит? Не получилось отравить, так задавит их всех, как черных тараканов в их шикарных кожаных пальто… Девушка увидела бегущих ей навстречу немцев. Нет, вряд ли. Они не дадут ей этого сделать. Они просто расстреляют их раньше, чем она доедет до генерала. Анна различила бегущего среди немцев дядю. Он что то кричал ей и махал в сторону лестницы комендатуры. Лошади пронеслись мимо них. -На здание! Направляй на здание! - услышала она голос родственника. Кто-то из немецких солдат пытался ухватиться за сбрую лошадей. Анна уже не чувствовала руку, которой тянула поводья в сторону комендатуры. Там в это время собралось несколько немцев. Они выстроились перед лестницей темной группой, создавая видимую преграду для лошадей. Анна закричала: -Полина, помоги мне! Но женщина только сильнее вцепилась ей в юбку, боясь даже смотреть на происходящее вокруг. Анна намотала поводья на руки и из последних сил потянула их на себя, рискуя опрокинуться на спину. Лошади, увидев преграду перед собой и почувствовав натяжение поводьев, начали снижать скорость и остановились, чуть не налетев на лестницу и вынуждая людей разбежаться в стороны. Миронова от резкого торможение выпала из саней в чьи-то руки… Через влажную пелену она различила очертания мужского лица и знакомые глаза. -Штоф…- еле шевелила обветренными губами Анна. В его глазах мелькнули страх, беспокойство, а потом его брови сердито нахмурились… Миронова снова прикрыла веки. Он наверняка что-то заподозрит и ее снова ожидает неприятный разговор… Не в первой… Но это потом… Сейчас девушка попыталась твердо встать на ноги и отстраниться. Не стоило лишний раз привлекать к нему внимание… -Аннет! Господи! Жива! С тобой все в порядке? - послышался рядом голос дяди. Девушка обернулась к нему и молча уткнулась в родное плечо. Ее начало трясти от холода и пережитого стресса. Кто-то сзади накинул ей на плечи шубу. Полине помогли выбраться из саней. Она все еще всхлипывая закрывала лицо руками и качала головой от никак не отпускающего страха. -Дядя, домой…- пробормотала, наконец, Миронова. Мужчина приобнял ее и хотел увести. Но тут послышался знакомый голос: -Фройляйн Анна, разрешите вас проводить в управу. Там вы сможете привести себя в порядок и отдохнуть… Это был адъютант полковника Генрих. Миронова извинилась перед дядюшкой, кивнула и позвала Полину с собой… Генрих завел женщин в большую, хорошо обставленную комнату. Анна вспомнила, что была здесь в прошлый раз с Ниной. Женщины молча опустились на ближайший диванчик и замерли, приходя в себя. -Чтобы я… еще раз с тобой… куда-нибудь! - вдруг заворчала Аникеева. -Ну при чем тут я? - вяло возразила Миронова. -Это же ты потащила меня кататься! - возмутилась Полина. -Такое могло случиться в любой момент, - пожала плечами Анна, наконец, снимая перчатки. Ее ладони горели и были красными. В комнату вошел солдат и принес поднос с вином и какими то закусками. Полина немного расслабилась и отвлеклась. -Ты будешь? - поинтересовалась она у Мироновой, наливая себе в бокал. Анна отказалась и подошла к зеркалу. Следовало привести лицо в порядок. Чем она быстро и занялась… Когда бригаденфюрер Аренберг в сопровождении трех комендантов и начальника гестапо вошли в комнату, там звучала музыка. Фройляйн Анна играла на пианино полонез Огинского, а ее подруга сидела за столом, потягивая из своего бокала вино. -Какая приятная глазу картина, - слегка улыбнулся генерал, обводя взглядом женщин. -Как Вы себя чувствуете, милые дамы? - поинтересовался Ройсс на русском. Анна перестала играть. (Музыка всегда ее настраивала на нужный лад, сейчас она сама успокоилась и заставила притихнуть Аникееву, которая еще долго бы ворчала на нее). -Спасибо, господин полковник, - засияла Полина, - мы уже согрелись… Мужчины прошли к столу. Ройсс подошел к Анне, все так же сидевшей у пианино. -Вы в порядке? - тихо спросил он, протягивая руку. -Спасибо, все хорошо, - Миронова легко оперевшись на нее поднялась. Мужчина пожал мальненькую ручку и заметил, как Анна поморщилась. Он взглянул на ее ладони и нахмурился. -Все нормально, - повторила Миронова, забирая свою руку и пошла к столу. Офицеры подняли бокалы за благополучный исход происшествия. Завязалась негромкая беседа. Ройсс вынужденно стал переводчиком Полины, Анна говорила на немецком, став снова центром внимания. Естественно, разговор долго вертелся вокруг недавнего события. -А Вы смелая девушка, фройляйн Анна, - протянул Аренберг, затягиваясь сигаретой. -Не уверена, - после паузы пожала плечами Анна, но потом лукаво улыбнулась, - скорее это мой инстинкт самосохранения, а не я…. -Не у всех мужчин он так быстро срабатывает, - улыбнулся Штоф, глядя на Анну. Та послала ему кокетливую улыбку. -Представить не могу, что бы мы делали без наших прелестных артисток, - покачал головой Гюнше, - если бы с ними что-то случилось… Все! Милая фройляйн Анна, больше никаких катаний. Даже не просите! Анна лукаво улыбнулась: -Господин полковник, ведь можно упасть и во время танца на сцене… -Там мы Вас обязательно подхватим, - возражал с улыбкой комендант, - уверен, желающих найдется достаточно… Анна кокетливо опустила ресницы: -Неужели вам не понравился устроенный нами праздник? -Не скрою, меня, так рискуя своей жизнью, еще никто не встречал, - усмехнулся генерал. Анна тихо засмеялась. Кто-то из офицеров еще что-то пошутил, Аренберг же продолжая смотреть на девушку, негромко произнес: -Laut Ihrem Hochdeutsch haben Sie Hochschulbildung in Deutschland bekommen… (Судя по Вашей речи, Вы получили высшее образование. Мне интересно, где в Германии Вы учились?) Миронова замерла от неожиданности. -Пожалуй, это самый лучший комплимент на сегодня, - озорно блеснула глазами девушка, - благодарю Вас, господин Бригаденфюрер… Тот недоуменно поднял бровь. -Фройляйн Анна - местная и никогда не была в Германии, господин Бригаденфюрер, - вклинился в их разговор рядом сидящий полковник Ройсс. Штоф нервно сжал челюсти: «Невозможная девчонка! Зачем она лезет на рожон?» По лицу Аренберга пробежала тень недоумения и, как показалось девушке, неудовольствия…. «Ну вот и потянуло от Вас, господин генерал, фашистким духом..» - хмыкнула про себя Миронова. -Ах, вот оно что, - разочарованно протянул Аренберг и усмехнулся. - Тогда понятно, с чего взялись эти тройки да сани… -Was für ein Russe mag schnelles Fahren nicht? (Какой же русский не любит быстрой езды, господин Бригаденфюрер), - с улыбкой пожал плечами полковник Ройсс. Анна, опустив глаза, молчала, искусно изображая невинную улыбку. Они снова заговорили о ней в третьем лице, но ничего. Она это проглотит. Штоф бросил на нее сердитый взгляд: «Ведь я же предупреждал Вас!» Миронова решила слегка сменить тему и заодно прозондировать почву: -Скажите, господа, а мы случайно никого не покалечили своими санями? Кажется, мы чуть не налетели на толпу людей… -Ничего страшного, это всего лишь пленные, - махнул рукой Гюнше. -Мне очень жаль, - вздохнула Миронова и виновато улыбнувшись поднялась из-за стола. Больше разговаривать с этими господами ей не хотелось. Она вернулась к пианино. В голове кружила только одна мысль: очень хотелось надеяться, что кому-то из этих «всего лишь» пленных женщин удалось бежать…