Доброй охоты

Легкое копье, просвистев в воздухе, вонзилось точно в цель. Массовая мишень задрожала, словно была не бездушным куском дерева, а живой плотью, получившей рану. - Молодец, Ричард! От гордости, прозвучавшей в отцовском голосе, юный Ричард Горик просиял. - Я убил лита, отец? - спросил он, поворачиваясь к Эгмонту. Эгмонт покачал головой. - Еще нет. Ты его ранил. Убить настоящего лита таким копьем непросто. - Таким копьем - конечно! Если бы у меня было твое копье! - Ричард смотрел на отца с отчаянной надеждой в серых глазах. - Всему своё время, Дикон. Однажды ты возьмешь моё копье, обещаю. - Неужели я еще не готов?! - сдвинул брови Ричард. - Матушка говорит... Эгмонт понизил голос: - Твоя матушка не никогда пробовала взять моё копье сама. Ты - сможешь. И очень скоро, Дикон. Но пока это копье еще слишком тяжело для тебя. А ты ведь знаешь, на охоте нельзя допускать ошибок. Нельзя вернуться с пустыми руками или вовсе не вернуться. Иначе твоя семья будет голодать без мяса, мерзнуть зимой в каменных стенах без теплых шкур, и еще, - Эгмонт перешел совсем уж на шепот и вдруг улыбнулся, - разве можно допустить, чтобы твоя матушка, твои сестры остались еще и без новых ожерелий? Ричард закивал. Его всегда восхищали ожерелья матери, спускавшиеся ей на грудь в несколько рядов. Кабаньи клыки, медвежьи когти, зубы волков и даже - немыслимая редкость! - зуб кэналлийского дикого быка, которого Эгмонт победил, когда ездил в гости к своему другу, соберано Кэналлоа, Рокэ Алве. Каждая частичка этих ожерелий - память об охоте, полученной добыче, знак доблести, по которой женщина и оценивает мужчину. Ожерелья жены - предмет гордости и знак побед ее мужа. Герцогине Мирабелле Окделл было чем гордиться. Ричард пока не знал, кому он сам будет преподносить такие ожерелья, но не будь он Окделл, если в этих ожерельях будет хоть на клык меньше! - Будь терпелив, Ричард, твоя первая охота не за горами, - продолжил отец. - Но прежде назови мне еще раз то, о чём на охоте не стоит забывать. - Не называй зверя по имени истинному, дабы не услышал он и не разгневался за напрасный зов, - произнес Ричард давно заученное, - Особливо если охотишься на лита. Произнеся это, Ричард невольно покосился на недавно пораженную мишень. Попасть в нее - это хорошо, но каково будет на настоящей охоте метнуть копье в грозного щетинистого и клыкастого хозяина надорских лесов, которому порой уступают путь даже медведи? А люди боятся вслух произнести настоящее имя, и называют его именем того, кто сам в его облике бродил по землям Надора. Лит, Повелитель Скал, предок рода Окделлов, принимал облик вепря, это все знают, а Невепрь сам видел. Потому он и Невепрь. Выбрал облик, подражая своему богу, и получился вепрь, но не совсем. - Заполучив добычу, не позабудь возблагодарить того зверя, что отдал тебе плоть свою для пропитания и шкуру для тепла, - продолжил Ричард. - Пусть дух его уйдет мирно, и волей Лита обретет новую плоть, дабы снова бродить в лесах Надора. - Правильно, - одобрительно кивнул Эгмонт. - Дальше, Дикон. - Ежели в ночь накануне охоты увидишь на небе четыре звезды, охота будет удачной и добыча доброй... Ричард вдруг осекся, услышав шаги. Он и не заметил, как матушка вышла во двор, и теперь стояла, глядя на него и отца. - Что случилось, Мирабелла? - Эгмонт перевел взгляд на жену. По одному его голосу было ясно - он знает, что хочет сказать жена. - Я должна поговорить с тобой, Эгмонт. - Ну что ж... Отдохни немного, Ричард, продолжим позже. Ричард кивнул, направляясь в противоположный угол двора к низкой массивной скамье. По дороге он поднял взгляд к узким окнам замка и улыбнулся. Так и есть, Айрис, Дейдре и даже малышка Эдит забыли все дела - в том числе и ненавидимое Айрис вышивание - и смотрели в окно на Ричарда Ричард мог бы поклясться, что у сестер блестят глаза, а Айрис, дай ей волю, сама схватилась бы за копье. - Я удивлена, что ты так долго тянешь, Эгмонт. В конце концов, это твоя прямая обязанность... - И я не пренебрегаю ею. Ты сама видишь, Ричард почти уже готов к своей первой охоте. - Почти! - многочисленные костяшки ожерелий Мирабеллы раздраженно брякнули. - Ему уже одиннадцать лет. Одиннадцать! Алан пошел на свою первую охоту в десять лет! Он был мужчиной! - И Ричард тоже станет, не беспокойся. Мой сын пройдет испытание с честью, иначе и быть не может, - Эгмонт сдвинул брови. - Именно для этого он и должен прежде отправиться на охоту вместе со мной, чтобы увидеть всё своими глазами. И это случится. Через семь дней. Так что прошу тебя, не беспокойся об этом, и займись своими делами, Мирабелла, - Эгмонт вдруг усмехнулся, - я ведь тоже желаю увидеть, как мои дочери преуспевают в делах хозяйства и в ворожбе. И я тоже помню о времени, ведь сколько юношей Надора уже мечтает принести к ногам нашей милой Айрис свою первую добычу! - Мечтать не запретно никому, - ответила Мирабелла. - Но первый клык в ожерелье Айрис будет принесен ее братом. Эгмонт и его супруга переглянулись, кажется, в очередной раз придя к полному согласию, что было заметно даже на расстоянии. Ричард встал со скамьи и снова направился к отцу. Он уже знал, какое правило охоты назовет следующим - прислушиваться к знакам, подаваемым Невепрем. Ведь Невепрь по заповеди Лита никогда не оставит без добычи семью Окделлов.