Загадка зеленых глаз

      Чонин сидел за барной стойкой, допивая очередной стакан «Крестного отца». Несмотря на раздающиеся из динамиков хиты и чересчур огромную толпу для вечера четверга, в клубе было слишком скучно. Возможно, так казалось только Чонину, ведь своего друга юноша уже давно потерял на танцполе: Хенджину определенно приглянулся тот забавный парень с милыми щечками и в уж очень облегающих кожаных штанах.              Музыка оглушала, давила. Блондин осмотрел заведение в очередной раз в надежде найти себе партнера на вечер среди здешней публики, что утопала в свете софитов, двигаясь как угодно, но только не в такт музыке. К своему сожалению, Чонин не смог отыскать хотя бы одного достаточно трезвого лица, способного банально понять смысл его слов или действий. Трахать безвольное нечто никогда не входило в планы юноши. Скучно, энергозатратно и противозаконно.              Издав тяжкий вздох и подозвав к себе бармена, Чонин заказал финальную порцию напитка, после которого планировал покинуть клуб. Вечер совершенно точно не принес парню радости, только растрату времени.              – Уже уходишь? – раздался низкий голос где-то за спиной.              – Да, тут скучно, Ликси. Лучше бы дома книжку почитал, ей-богу, чем смотреть на это пьяное месиво, – протянул Чонин.              – Ты просто невнимательно смотришь, Йена-а, – Феликс рухнул на парня всем телом. – Я тут где-то видел парнишку, лет восемнадцать, или около того, определенно в твоем вкусе. А глаза, ля, чел, ты бы видел, такие зеленые-зеленые, я таких никогда не встречал, – Ликс натянул свою самую ослепительную улыбку.              – Славно стелешь, мелочь. Чего тогда сам не подкатил? – Чонин улыбнулся в ответ.              – Эй, я, вообще-то, старше, – возмутился Феликс, отстраняясь от блондина. – Но… Я такого не потяну. Его словно нужно приручать… А это, дорогой мой друг, твоя тема.              – Ладно-ладно, понял, пойду, поищу твоего зеленоглазого, – Чонин потрепал старшего по каштановым волосам.              – Иди-иди, может, и поймаешь удачу за хвост. Уверен, парнишка сто́ит того.              Чонин отсалютовал своему другу на прощание и направился на второй этаж клуба, чтобы оглядеть танцпол с высоты. Блондин и не думал, что эта идея будет удачной, однако все-таки решился попробовать. Пробраться сквозь лютующую толпу представляло собой настоящее испытание. Казалось, каждый норовил навалиться на Чонина всем телом и утащить в пучины танцевального безумия под идеально сведенные треки. Диджей отрабатывал свою зарплату на полную.              Наконец, добравшись до второго этажа и облокотившись на перегородку балкона, Чонин несколько минут рассматривал народ внизу в поисках «парнишки в его вкусе». Все это казалось таким бесполезным и бессмысленным, словно он просто вновь теряет время. Конечно, слова Феликса заинтересовали юношу, только вот каков шанс отыскать незнакомца в огромном помещении клуба?              Почти сдавшись, Чонин, к своему огромному удивлению, таки заметил его. Феликс был прав. Юноша выглядел очаровательно, он был красив и абсолютно точно во вкусе Чонина: его серебристые волосы переливались разными оттенками в свете софитов, одет он был в легкий темный свитер и черные джинсы, а двигался плавно и ловко. Весь образ казался Чонину каким-то мистически-нереальным.              Не контролируя себя, Чонин никак не мог перестать разглядывать прекрасного незнакомца, буквально прожигая в том дыру. Парень пробирался сквозь толпу и пытался отделаться от пристающей к нему брюнетки. Девушка бесцеремонно повисла на чужой шее, самозабвенно что-то внушая своей «жертве». Незнакомец явно кого-то искал, стараясь полностью игнорировать повисшую на нем даму и держа максимально возможную в такой ситуации дистанцию. В какой-то момент юноша поднял голову, осматривая верхний этаж, и, встретившись взглядом с Чонином, не отвел его.              Ох уж эти игры в гляделки. Чонин никогда в них не проигрывал, но сейчас ему предстоял поистине сложный раунд, ведь глаза его соперника были невероятно прекрасны и словно светились изумрудами даже сквозь темноту ночного клуба.              Чонин был заворожен волшебным взглядом таинственного незнакомца. В какое-то мгновение ему даже показалось, что в мире существуют только они двое и никого больше. Казалось, что оба застыли в этом моменте, что все вокруг замерло, остановилось. Сердце забилось в ином, ранее неизвестном темпе, и Чонин на физическом уровне почувствовал необходимость в этом юноше, чтобы эти глаза смотрели только на него. Всегда.              Внезапно улыбнувшись в какой-то изящной кошачьей манере, юноша разорвал зрительный контакт и направился в сторону выхода из клуба, наконец, вырываясь из объятий девушки, к ее явному разочарованию. Чонин незамедлительно направился следом, не желая потерять такого красавца, в глазах которого пряталась какая-то загадка. Чонин безумно любил загадки.              Выбежав из здания, Чонин мог только безнадежно вздохнуть. Снаружи не было никого и близко похожего на зеленоглазого мальчишку. Блондин обошел клуб по периметру несколько раз, однако так и не смог найти парня, что определенно запал ему в душу.              – Вот черт! – выругался Чонин, усаживаясь на какие-то деревянные коробки, расставленные в подворотне у клуба. – Ну и куда он убежал?              Вокруг не было людей, хотя это было отличным местом, чтобы отдохнуть от громогласной музыки, покурить или даже проблеваться. Но, к счастью, тут было пусто, а весь народ толпился прямо у самого входа в клуб. Темный переулок освещали несколько ламп, расположенных у служебного входа. Тут были только эти коробки, оставшиеся после каких-то ремонтных работ, за которыми располагалась пожарная лестница, ведущая на крышу. Тихо, темно и безлюдно. Идеально.              Некоторое время Чонин сидел в одиночестве, наслаждаясь прохладой ночного воздуха и игнорируя какофонию звуков, доносящихся из клуба, в котором сейчас происходит самый разгар вакханалии. Ветер развевал уже порядком отросшие волосы, лаская кожу своими нежными прикосновениями, успокаивая сердце, что успело ускорить свой темп настолько, что, казалось, готово было вырваться из груди своего владельца.              Услышав тихий звук удара, юноша повернулся к соседней коробке, на которую вальяжно усаживался серый кот.              – О, решил составить мне компанию, малыш? – кот обернулся на источник звука и посмотрел на парня изучающим взглядом. – Я хотел найти одного красавчика, а нашел другого, скучаешь? – Чонин протянул руку к животному, давая ему возможность получше себя изучить, однако кот не двинулся с места, продолжая рассматривать человека.              Чонин любил животных и знал, что лучше дать им время привыкнуть к чужому присутствию, а уже после пытаться наладить контакт. Хотя складывалось впечатление, что хвостатому вполне комфортно в присутствии постороннего.              «Красивый, ухоженный, домашний?» – было интересно разглядывать своего «собеседника». У кота была короткая густая шерсть серого цвета с голубыми отливами, концы которой были словно обрамлены серебром. Лапы и хвост длинные и изящные, поза величественная, словно он эдакий маленький аристократ, а глаза глубокого зеленого цвета.              – Смотрю, мне сегодня везет на зеленоглазых. Что ты тут делаешь, красавчик, где твой дом? – либо Чонину показалось, либо пушистое чудо действительно фыркнуло ему в ответ, после чего отвернуло голову в сторону. – Я Чонин, а тебя как зовут?              Чонин решил быть смелее, подсаживаясь ближе к коту и протягивая руку в попытке погладить животное, и, к его удивлению, у него это получилось. Мало того что кот не сопротивлялся, наоборот, он подставлял свою голову, призывая к еще бо́льшим ласкам. Под рукой ощущалась легкая вибрация, вызывающая у Чонина щемящее чувство радости, удовольствия.              «Такой милый, отворачивается и игнорирует, но так яро отвечает на поглаживания. Малыш с характером» – юноша умилялся этому маленькому пушистому комочку, однако понимал, что время идет, а он бесцельно торчит у клуба. Только вот он сам любил говорить: «Время, потраченное с удовольствием – потрачено не впустую». А гладить котиков — настоящее удовольствие.              Проведя так еще минут пятнадцать, Чонин таки принял решение отправиться домой, так как ловить сегодня ему уж точно нечего, да и прекрасного парнишку он давно потерял. Почесав котика за ушком на прощание, юноша встал с деревянной коробки и побрел в сторону улицы, где можно было бы подождать такси, ведь общественный транспорт уже не ходит.              Пока Чонин вызывал такси, он не заметил, как хвостатое создание увязалось следом. Блондин уселся на скамейку, расположенную на обочине дороги, в ожидании своего транспорта, как вдруг с громким мяуканьем серый кот запрыгнул на место рядом с ним. Казалось, хвостатый был не слишком доволен, что его кинули в переулке. Чонин усмехнулся и потрепал дерзкое существо за ушком, однако в этот раз он точно расслышал резкое фырканье в свою сторону.              – Окей, красавчик, давай так, если ты усядешься ко мне на колени, пока мы ждем такси, я заберу тебя с собой? – прошептал Чонин, склоняясь ближе к кошачьему уху.              «Дожили, ставлю условия коту» – подумал про себя парень, облокачиваясь на спинку скамейки и убирая руки в карманы пиджака.              Чонин не ожидал, что котяра возьмет и запрыгнет ему на колени, скорее это было оправданием для самого себя, почему он не забрал животное с улицы. Да, конечно, кот выглядел очень ухоженно, однако на нем не было ни ошейника, ни бирки с адресом и именем, которые могли бы свидетельствовать о том, что у него есть дом. Этот хвостатый прекрасно чувствовал себя на улице, явно не боясь и не прячась от посторонних людей, не боялся также ни машин, ни громких звуков. Домашний же кот забился бы в какой-то угол, не зная, как и куда ему идти и что делать. Да, определенно, это был бездомыш, самый очаровательный бездомыш, которого Чонин когда-либо видел.              Приложение на телефоне показывало, что такси прибудет с минуты на минуту, а кот все еще вальяжно сидел рядом, и Чонин, к своему удивлению, даже начал волноваться, что уедет домой в одиночку. Когда машина уже показалась за поворотом, пушистая задница все-таки поднялась со своего места и залезла к парню на колени, уставившись тому прямо в глаза своим пронзительным взглядом. Облегчение, которое почувствовал юноша в этот момент, находилось где-то за гранью собственного понимания.              – Что ж, мистер красавчик, наш транспорт прибыл, – взяв кота в руки, Чонин проследовал к прибывшему авто. Пришлось извиниться перед водителем, что не предупредил о внезапном попутчике.              Пока они ехали домой, кот умудрился уснуть на коленях своего нового хозяина, а Чонин в это время освежил свои знания об уходе за хвостатыми. Попутно юноша попытался найти, к какой же породе относится милое серое создание. Чонин ни на секунду не сомневался в том, что кот породистый. Покопавшись в интернете, юноша пришел к выводу, что это либо Русская голубая, либо Корат, хотя изумрудный цвет глаз и плотность шерсти склоняли Чонина больше к первому варианту.              Оказавшись дома, юноша выпустил своего новоиспеченного соседа исследовать территорию, но вместо этого кот уверенно направился в хозяйскую спальню и растянулся прямо по центру кровати.              – А ты дерзкий, да, красавчик? – Произнес блондин, переодеваясь в домашнее и также заваливаясь в постель, стараясь не задеть своим телом развалившуюся рядом тушку. — Я надеялся оказаться тут с другим прекрасным созданием, но твоя компания мне тоже нравится.              

***

             Прошло несколько недель с тех пор, как Чонин обзавелся домашним животным. В каком-то смысле качество его жизни внезапно улучшилось, ведь теперь, возвращаясь с работы, Чонин мог развлечь себя, наблюдая за пушистой серой жопой, которая вела себя абсолютно по-хозяйски в доме юноши.              Блондин еще несколько раз возвращался в клуб, в надежде поймать там того зеленоглазого незнакомца, но его так больше никто и не видел. Парнишка так плотно засел в мыслях Чонина, что тот не мог думать ни о ком другом. Это даже казалось смехотворным в той степени, что за все двадцать четыре года своей жизни, Чонин никогда и ни за кем не бегал, а тут он спать не может, вспоминая обворожительный взгляд и дерзкую улыбку.              Вернувшись домой после очередного своего безрезультатного похода в клуб, Чонин сразу же завалился на кровать, ему хотелось лежать, смотря в потолок и ничего больше не делать. Спустя несколько минут безмолвного лежания, с громким мяуканьем на юношу запрыгнул серый кот, который явно был возмущен отсутствием внимания со стороны хозяина. Хвостатый уселся прямо на человеческом животе, обращая все внимание на свою персону.              – Привет, Красавчик, соскучился? – и снова фырканье в ответ. – Прости-прости, не обижайся, я просто устал. – Чонин начал поглаживать за ухом своего молчаливого слушателя, который отвечал на прикосновения урчанием. – Хорошо, наверное, быть котом и не пытаться найти кого-то, кто понравился тебе с первого взгляда, да, Красавчик?              Чонин продолжал гладить питомца вдоль спины, почесывал за ушком, а кот возвращал ласку, ластясь ближе, утыкаюсь мордочкой в нос хозяина, щекоча усами. Чонин обожал зарываться носом в шерсть этого наглого хвостатого и упиваться ее запахом. Юноше даже показалось, что сегодня наглая морда ведет себя в разы ласковее обычного, но в какой-то момент кот с громким возражением отстранился и попятился, усаживаясь где-то внизу живота.              Желая притянуть непослушное создание ближе, Чонин протянул руку, на что услышал еще одно громкое возражение.              «Вы шутите?» – подумал Чонин, когда осознал, что его кот неожиданно начал увеличиваться в размерах. Его лапы и тело вытягивалось, меня форму на человеческую. Серая шерсть словно растворялась, открывая светлую кожу, обнажая. Зрелище, поражающее своей необычностью и, что даже удивительно, красотой и изяществом.              «Вау» – единственная мысль, оставшаяся в блондинистой голове, – «в моей постели оборотень!»              Конечно, Чонин знал о существовании оборотней, но никогда в своей жизни еще не встречал «полноценного». Да, он как-то был знаком с ребятами, кто мог показать уши, клыки и хвост в моменты возбуждения или агрессии, но не того, кто может измениться полностью. А увидеть своими глазами обращение было шансом один на миллион, ведь данный процесс слишком интимный и требует большого доверия со стороны оборотня.              Чонин не успел опомниться, как его руки оказались на бедрах невероятно прекрасного юноши, что смотрел пленительным взглядом изумрудных глаз. Одной рукой он смахнул серебряную челку, что лезла в глаза, другой же ухватился за край футболки Чонина. Такой восхитительно красивый, изящный, полностью обнаженный и, без всяких сомнений, сильно возбужденный.              – Нашелся, – прошептал Чонин, – заставил же ты меня побегать.              Чонин улыбнулся, медленно принимая сидячее положение, чтобы оказаться ближе к лицу юноши. Хоть блондин и понимал, что кот от него никуда не сбежит, ведь он уже настолько сильно доверился, однако действовал максимально аккуратно, чтобы оправдать полученное доверие.              – Хэй, котик, а ты у нас разговариваешь? – пробормотал Чонин, легким движением пальцев касаясь щеки юноши. – Скажешь, как тебя зовут, мм?              – Минхо, – прохрипел кот, явно пытаясь контролировать свой голос.              – Минхо, – повторил Чонин. – Красиво. Тебе идет.              Чонин завороженно смотрел на оборотня, стараясь не утонуть во взгляде напротив, и не набросится на юношу, полностью потеряв контроль.              Минхо же, казалось, особым терпением наделен не был. Притянув Чонина ближе за футболку, он утянул старшего в страстный, хоть и беспорядочный поцелуй.              «Такой прямой и очевидный, и такой неопытный» – думал Чонин, отвечая на поцелуй, придавая ему форму, стараясь вести за собой.              Стянув с Чонина футболку, Минхо стал опускаться ниже, оставляя кроткие поцелуи на шее и ключицах блондина. Он точно понятия не имел, что сейчас делает, пытаясь двигаться на одних лишь инстинктах, но Чонина все устраивало. Старший готов был позволить Минхо исследовать его тело так, как тот только пожелает. Это в любом случае доставит удовольствие обоим.              Чонин продолжал разглядывать юношу, чьи действия становились все увереннее с каждым прикосновением. Черты его лица были практически идеальными: прямой нос с милой родинкой на крыле, аккуратные губы нежно-розового цвета, густые и ровные брови, длинные ресницы, придающие взгляду зеленых глаз еще большей выразительности. Сейчас Минхо казался Чонину еще более нереальным, фантастическим, чем при их первой встрече.              Возбуждение накрывало с головой, а в джинсах становилось очень тесно. Чонин проклинал себя за отсутствие привычки переодеваться сразу по возвращению домой. Проведя рукой по подбородку Минхо, старший притянул юношу ближе к себе, вовлекая в новый, более глубокий поцелуй. В младшем все еще чувствовалась неловкость, которую он всячески пытался скрыть, только вот хаотичные движения руками выдавали Минхо с потрохами.              Эта неловкость очаровывала. Чонину хотелось быть тем, кто научит, покажет, проведет Минхо по пути удовольствия. В старшем теплилось желание оставить этого парня рядом с собой и никуда не отпускать, овладеть им прямо сейчас, не растягивая прелюдии. Вот только Чонин всегда считал себя способным противостоять низменным желаниям и гордился своим умением быть внимательным к своему партнеру, слушать и слышать его.              – Минхо-я, – пробормотал Чонин, разрывая поцелуй, – какую позицию ты предпочитаешь, чего бы ты хотел?              Минхо замер, ошарашенный подобным вопросом. На мгновение Чонин задумался, смутил ли оборотня сам вопрос, или было что-то еще.              – Тебя раньше о таком не спрашивали? – мягко добавил старший.              Юноша помотал головой, его взгляд выражал сомнения, задумчивость. Чонин провел рукой по волосам младшего, убирая спадающие на глаза прядки. Он терпеливо ждал ответа, не торопясь и не подсказывая.              – Мы можем не заходить до конца, если ты не уверен, – произнес Чонин, склоняя голову.              – Мм, нет… Я уверен, – еле слышно проговорил младший. – Сделай меня своим, ладно?              – Как пожелаешь, котенок, – Чонин прошептал с максимально возможной нежностью, обнимая младшего за талию.              Резким движением блондин повалил Минхо на спину, нависая сверху. Слегка коснувшись губ младшего, Чонин начал покрывать легкими поцелуями линию подбородка, поднимаясь до области под ухом. Старший терял голову от естественного запаха Минхо, в котором сочетались легкая сладость со свежестью, погружающие в теплоту и уют. Чонину хотелось как можно дольше наслаждаться этим запахом, но он не мог заставлять младшего ждать слишком долго.              Минхо нервничал, и это было заметно. Его показная уверенность полностью растерялась, обнажая истинные переживания юноши. Чонин замечал, как напрягается тело под ним, но вместе с этим отвечает на ласку тихими, сдержанными стонами. Вероятно, это действительно был первый опыт Минхо, или же один из первых, из-за чего Чонин даже начал восхищаться смелостью и решимостью парня, хотя не совсем понимал такой «жертвенности».              – Расслабься немного, я не сделаю ничего против твоего желания, обещаю, – оставляя легкий поцелуй на лбу младшего, пробормотал Чонин.              – Я знаю, просто… Просто делай что надо, – в уже знакомой манере фыркнул Минхо, из-за чего Чонин не смог сдержать смешок.              – Так не пойдет, котенок. Что мне сделать, чтобы тебе помочь? – один лишь взгляд на этого упертого парнишку вызывал в Чонине улыбку, которую сдержать было просто невозможно. — Чего ты хочешь?              – Всего и сразу, – уверенность вернулась во взгляд Минхо словно по щелчку.              – Жадный, – оставляя легкий поцелуй, пробормотал старший.              – Справишься? – ухмыльнулся младший.              – И дерзкий, – Чонин отстранился, возвращаясь в сидячее положение. – Мне нравится.              Блондин еще раз осмотрел лежащего перед ним юношу. Сейчас на лице Минхо читались уверенность и любопытство, однако язык тела все еще выдавал неловкость и напряжение: в то время как в глазах парня плясали черти, его руки отчаянно сжимали простынь.              У Минхо было действительно красивое тело, на которое хотелось смотреть вечно, которое хотелось трогать и целовать. Целовать нежно и чувственно, вызывая волны мурашек с каждым прикосновением губ. Целовать страстно, кусая мягкую кожу, оставляя отметины. Целовать мокро и грязно, не останавливаясь ни на минуту. Но Чонин не двигался, а лишь продолжал сидеть между бедер Минхо и смотреть. Он смотрел пристально, изучая каждый изгиб, каждую линию, каждую родинку. Смотрел долго, пока, наконец, не заставил младшего смутиться и отвести взгляд. Чонин никогда не проигрывал в игры в гляделки.              Как только Минхо отвернулся, Чонин провел пальцами по члену младшего от основания вверх, вновь возвращая внимание на себя и наслаждаясь непонимающим взглядом.              – Ну ты же просил «всего и сразу», тогда не отворачивайся, – Чонин улыбнулся и полностью обхватил возбужденный орган, начиная медленно двигать рукой.              Кошачья натура Минхо очень нравилась старшему, и она же слегка забавляла. Дерзость, с которой юноша отвечал Чонину, полностью нивелировалась смущением от ласки. И дело было даже не в неопытности младшего, которая, конечно, добавляла красок, но робость являлась отражением молчаливого желания получить заботу и любовь.              Чонин немного приподнял ногу младшего, сильнее сгибая ее в колене, после чего, нагнувшись, коснулся губами внутренней стороны бедра Минхо. Не останавливая движения рукой, старший стал покрывать нежную кожу поцелуями, опускаясь ниже с каждым легким касанием.              «Всего и сразу» раз за разом прокручивалось в блондинистой голове, заставляя метаться от мыслей и… возможностей. Сейчас Чонин особенно остро осознавал, сколько вещей он хотел бы сделать с парнишкой под ним, насколько далеко готов зайти. Сказать можно все что угодно, но вот насколько эти слова правдивы, насколько Минхо понимает, о чем он говорит, сколько сможет принять?              «Всего и сразу» – это классический секс с, может быть, парочкой оргазмов и засыпанием в обнимку? Или это большее? А что насчет, например, минета, который Чонин уже определенно точно включил в программу сегодняшнего вечера? Был ли он в планах Минхо? Ну, допустим, отказаться, когда Чонин возьмет член младшего в рот, у последнего уже вряд ли выйдет, но готов ли он ответить взаимностью (сегодня не в сценарии, но и отпускать кота после одной ночи не в нем же).              Ладно, минет слишком просто. Что Минхо скажет про игрушки начиная от обычных фаллоимитаторов, заканчивая разного рода стимуляторами, или, может быть, про связывание? А что насчет контроля оргазма или сверхстимуляции? Чонину не терпелось выяснить, что же все-таки значит это «всего и сразу», произнесенное младшим так легко и явно не подозревая, какую бурю вопросов это вызовет.              Безрезультатно пытаясь выкинуть из своей головы злосчастные мысли, Чонин продолжал целовать упругое бедро младшего, оставляя на том множество засосов. Теперь уже он хотел получить всего и сразу, ведь давление в джинсах становилось практически нестерпимым, но чертова адекватность заставляла действовать медленно и осмотрительно.              Тем временем Минхо, казалось, начал расслабляться, доверившись действиям старшего, сжимая простынь уже не от напряжения. Младший пытался сдерживать свой голос, из-за чего стоны походили больше на тихий скулеж, смешанный со сбитым дыханием. Только вот удержаться от полноценного стона не вышло, стоило Чонину провести языком от мошонки до головки, вбирая ее в рот. Отстраняясь на мгновение и делая круговое движение кончиком языка вокруг отверстия уретры, старший вновь взял член Минхо в рот, в этот раз опускаясь ниже, но не сильно.              Чонин игрался, давая лишь частички удовольствия, скользя языком по стволу, брал в рот и отпускал, спускался ниже, оставляя поцелуи на яичках, после чего вновь поднимался и насаживался сильнее. Ему действительно нравилось ощущать языком, как пульсирует член младшего, чувствовать солоноватый вкус смазки и слышать сбитые стоны, когда Чонин брал глубже или, наоборот, отстранялся.              Чонин понимал, что Минхо теряется в ощущениях, чувствовал, как младший сжимает бедра и выгибает спину в напряжении, слышал тяжелое дыхание и прекрасный голос.              Игры кончились, когда очередной раз, вобрав в себя возбужденную плоть, Чонин ощутил чужую руку в волосах, сжимающую их и не дающую подняться выше головки. Чувствовалось, как младший жаждет разрядки, как дрожат его ноги в предвкушении наступающего оргазма. Чонин позволил Минхо ненадолго перехватить контроль, управляя движениями и глубиной проникновения. Потребовалось не так много времени, прежде чем Минхо усилил хватку в волосах старшего, изливаясь в горло Чонину, содрогаясь уже всем телом.              Перестав ощущать руку в своих волосах, Чонин медленно отстранился, слизывая остатки спермы с члена младшего и продолжая поглаживать внутреннюю сторону его бедра. Минхо смотрел на старшего расфокусированным взглядом и глубоко дышал, пытаясь прийти в себя после оргазма. Чонин разглядывал вздымающуюся грудь, слегка покрасневшую от напряжения шею, прекрасные клыки, выглядывающие из приоткрытого рта. Минхо был прекрасен, и к этой красоте сейчас добавилось еще пара деталей.              – Надеюсь, ты не планируешь превратиться обратно в кота прямо в процессе? – пробормотал Чонин, переводя руку с бедра младшего на внезапно появившийся хвост, что слегка дрожал, как и его владелец.              – Ч-что? – Минхо попытался подскочить, но Чонин остановил его, вжимая обратно в кровать свободной рукой и нависая сверху.              – Ты чего испугался, котенок? – произнес старший прямо в губы Минхо, проводя языком по нижней губе, слегка прикусывая ее. – Хвост трогать нельзя? А ушки?              – Блять, прости… Я не хотел, я просто… оно само как-то… прости… тебе, наверное, неприятно… – тараторил младший.              – Стой. Стоп, – Чонин положил руку на губы Минхо, вынуждая того замолчать. – Я не буду спрашивать, откуда в твоей голове такие мысли. Я знаю откуда. Но здесь и сейчас ты со мной, в моей постели, поэтому просто забудь про все и не смей извиняться за то, кто ты есть.              Минхо смотрел на старшего потерянным взглядом, вероятно, выискивая подвох в словах Чонина. Клыки, уши и хвост – признаки возбужденного зверя, агрессии, отсутствия контроля. Общество не принимало оборотней, ненавидело и угнетало их. Физически более совершенная раса была презираемой и осуждаемой во всех сферах жизни. Главное, за что люди ненавидели оборотней – клыки, уши и хвост.              Любая, даже самая незначительная ситуация, в которой оборотень не мог сдержать свою природу и являл миру звериную натуру, становилась поводом для травли, насмешек и унижений. Неконтролируемая физическая реакция, заставляющая оборотней стесняться своего тела, стесняться себя.              Чонину же было плевать. Он ебать хотел все законы и правила, что позволяли принижать других за их сущность. Будь то пол, ориентация, цвет кожи, религия или клыки – не имело значения. Только поступки важны, ничего кроме.              Сейчас он смотрел на Минхо, зашуганного социумом из-за своей природы, растерянного и напряженного просто из-за того, что не смог контролировать тело во время оргазма. Ну а кто бы смог?              – Минхо, – убирая руку со рта младшего, произнес Чонин, – мне нравится твой хвост. Мне нравишься ты, и я хочу взять тебя прямо сейчас, возможно, удерживая за хвост, если позволишь. Я хочу чувствовать твои клыки на своей коже, пока буду двигаться в тебе. Со мной ты можешь быть собой, не прячась и не скрываясь. Но мне необходимо, чтобы ты доверял мне, котенок. Ты мне веришь?              Минхо ничего не ответил, он смотрел старшему в глаза, долго, пристально. А потом просто притянул к себе, обвивая шею руками и утягивая в чувственный поцелуй. С одной стороны, Чонину казалось, что этого достаточно, что он получил вполне очевидный ответ на заданный вопрос. Но с другой же, старший обязан был это услышать. Иногда слова должны быть произнесены.              Они целовались медленно, нежно, но страстно. Минхо запустил пальцы в волосы Чонина, и старший просто с ума сходил от таких прикосновений, от того, с какой уверенностью Минхо сжимал свою руку, словно был готов подчинять, а не подчиняться. Чонин ласкал грудь младшего, уделяя особое внимание чувствительным после оргазма соскам, наслаждаясь реакцией в виде прогибающейся спины и легких стонов в поцелуй.              – Я не превращусь в кота в процессе, обещаю, – внезапно разорвав поцелуй, прошептал младший, – но и это убрать, тоже пока не смогу… прости.              – Мне было бы даже обидно, если бы ты сейчас спрятал уши или хвост, так что я вполне доволен, раз ты не можешь этого сделать, – Чонин улыбнулся своей самой очаровательной из улыбок. – Ты разрешишь мне продолжить, ты готов к этому?              – Да, пожалуйста, – уверенно произнес Минхо.              Старший отклонился, вновь принимая сидячее положение. Чонину очень нравилось наблюдать за Минхо в таком виде: с разведенными в стороны ногами, хвостом, что медленно двигался из стороны в сторону, со все еще сбитым дыханием и чувственным взглядом. Проведя рукой по бедру младшего, Чонин потянулся к верхнему ящику прикроватной тумбы, доставая оттуда ленту из трех презервативов и тюбик смазки.              – Мне нравится твой настрой, котенок, но если тебе понадобится пауза, или что-то пойдет не так… будь то сегодня, завтра, через неделю или год, то ты меня остановишь, а не попытаешься терпеть. Договорились? – даже как-то слишком серьезно произнес старший.              – Хорошо, только ты уверен, что через год ты все еще будешь хотеть со мной спать? – Минхо слегка приподнялся на локтях и ухмыльнулся. – Ты только сегодня узнал мое имя, Ян Чонин.              – А ты мое знаешь уже почти три недели, вот только я не помню, чтобы называл тебе свою фамилию… – Чонин был слегка ошарашен, услышав свое полное имя. Возможно, даже не слегка.              – Два месяца… Я узнал твое имя два месяца назад, – Минхо был смущен, хоть и смотрел прямо в глаза, играя в уверенность, только подергивающиеся ушки и румянец на щеках разоблачали его полностью.              «Прелесть»              – Получается, ты прятался от меня даже дольше, чем я думал… Мне нужны будут подробности, – произнес старший, проводя рукой по щеке Минхо, притягивая в свои объятия и вовлекая в новый поцелуй.              Без каких-либо на то оснований Чонин был уверен, что будет хотеть Минхо через год и даже больше. Его влюбленность в этого паренька с изумрудными глазами росла в геометрической прогрессии, и даже сам Чонин не мог объяснить природу данного явления, словно их встреча была предрешена самой судьбой, являлась истиной в последней инстанции. В груди старшего родилось и разрасталось некогда неведомое ему чувство привязанности, желания быть рядом, защищать и любить. Любить так, как никогда и никого раньше: страстно, нежно, беззаветно.              Чонин не верил в судьбу, считал ее сказочкой для маленьких детей, а теперь сам очутился в этом плену, очарованный одним лишь взглядом, покоренный легкими касаниями. Потребовалась лишь пара мгновений, чтобы попасться в ловушку, и Чонин планировал остаться в ней навсегда, не пытаясь спрятаться или сбежать, готовый утонуть, полностью растворившись в своих чувствах.              Возможно, кому-то это могло бы показаться слишком быстрым развитием событий, спешкой, какой-то погоней за кроликом, и Чонин даже был готов с этим согласиться. Но сейчас, в эту минуту, все вокруг не имело никакого значения, они разберутся позже, обязательно.              Прервав поцелуй и слегка отстранившись, старший взял в руку смазку.              – Чонин… мм… — Протянул Минхо              – Что такое, котенок?              – Твоя тумба… мм… что еще там есть… ну, кроме того, что у тебя сейчас в руках… – Отводя взгляд, произнес младший.              – О! Ты ведь уже и сам знаешь, я прав? — слегка прикоснувшись к линии челюсти, Чонин повернул голову Минхо, заглядывая прямо в глаза младшему. – Что-то приглянулось, хочешь попробовать?              – Нет… мм… я не знаю… просто… – Минхо пытался снова отвести взгляд, но Чонин продолжал держать младшего за подбородок, – блять… да, возможно… да, хотел бы, если можно…              – Скажи, что мне достать? – старший ласково улыбнулся, вся ситуация уж слишком его забавляла.              – Я не знаю, там слишком много всего…              – Окей, тогда выбери ящик. – Чонин вновь потянулся к тумбе, с готовностью открыть нужную секцию.              – Средний, – на выдохе произнес Минхо.              – Выбери любой угол или центр?              – Левый… нижний.              – Хорошо, последний вопрос: синий, фиолетовый или металлический?              – Синий… нет, фиолетовый, – Минхо рухнул обратно на кровать, казалось, полностью обессиленный сделанным выбором.              Чонин достал небольшой овальный девайс темно-фиолетового цвета и продолговатой формы, размером слегка больше помады, и с длинным силиконовым хвостиком.              – Хо-я, ты знаешь, что это? – загадочно улыбнувшись, спросил Чонин.              – Оно вибрирует? – неуверенно произнес младший.              – Да, верно. Это называется виброяйцо. Сейчас покажу, как эта штука работает.              Старший выудил из тумбы небольшой пульт и активировал устройство. Тихая вибрация разнеслась по комнате, заставляя Минхо не сводить глаз с рук старшего. Чонин приложил игрушку к внутренней стороне бедра младшего и стал медленно опускать руку к области паха.              У Минхо чувствительные бедра, прекрасно реагирующие на стимуляцию. В принципе, как и весь Минхо. Чонин наслаждался звуками, что издает младший, легкими полустонами, что срывались с немного опухших после поцелуев губ. Сила молодости или короткий период восстановления, но Минхо уже вновь был возбужден.              Одной рукой старший водил игрушкой по промежности, не задевая возбужденную плоть, затем поднимался на живот и выше, задерживаясь на сосках, другой же слегка поглаживал бедро Минхо успокаивающими движениями, словно ожидая, что младший испугается его действий. Но этого не произошло, скорее наоборот, казалось, Минхо полностью растворился в ощущениях, становясь более требовательным, желая большего.              Под легкий скулеж возмущения Чонин убрал девайс от груди младшего. Он вновь взял в руки тюбик смазки, открыл его и выдавил часть содержимого на пальцы. Минхо немного напрягся в ожидании дальнейших действий. Свободной рукой старший по-хозяйски приподнял ногу Минхо, сгибая ее в колене и открывая себе лучший обзор. Легким движением Чонин прикоснулся к кольцу мышц, и, сделав небольшой круг, равномерно распределил смазку, после чего плавно вошел одним пальцем.              Чонин не торопился и не спешил, хотя, по правде говоря, сам давно уже сгорал от желания. Тот уровень выдержки, который он продемонстрировал сегодня, был на грани его возможностей. Требовало огромного усилия воли, чтобы не наброситься на Минхо, словно дикий зверь. Чонин прекрасно осознавал, что причинит этим только боль, разрушит завоеванное доверие. Да и к тому же только мысли о том, как младший будет извиваться на кровати с вибрирующей игрушкой внутри, буквально плавили сознание Чонина.              Старший чувствовал, что Минхо напряжен, но при этом младший никак не показывал сопротивления действиям Чонина. Двигая пальцем внутри, с каждым толчком вводя глубже, Чонин нежно надавливал на комочек нервов и наслаждался тихим мычанием.              Спустя пару минут таких манипуляций, Чонин добавил второй палец и немного увеличил темп. У Минхо был прекрасный, мелодичный голос, чем-то напоминающий мурлыканье кота (что было совершенно неудивительно), и Чонин жаждал слышать больше, но младший, казалось, сдерживал себя от громких стонов, прикусывая губу.              – Котенок, – пробормотал Чонин, – это твой первый раз?              – Не совсем, – сквозь сбитое дыхание потянул Минхо. – Но ты первый, кто будет во мне.              – Обязательно скажи мне, если будет больно или неприятно.              – Не будет. С тобой это просто невозможно, – сказал Минхо, дергая хвостом.              – Ты слишком веришь в меня, – Чонин приблизился к Минхо, оставляя легкий поцелуй на лбу. – Назови число от одного до трех.              – Что это за игра? – прошептал Минхо, обвивая шею старшего руками и утягивая в недолгий поцелуй.              – Тебе понравится, даю слово.              – Один.              – Молодец, а теперь ложись поудобнее. Сейчас ты поближе познакомишься с игрушкой, которую выбрал, – Чонин попытался потянуться за девайсом, но был остановлен.              – Йена… – старший вздрогнул, услышав прозвище, которое знали только его близкие друзья. – А что насчет тебя? – убрав руку с шеи, Минхо быстро перенес ее на пах Чонина надавливая.              Издав протяжный стон, Чонин попытался слегка отстраниться, но Минхо последовал за ним, сохраняя минимально возможное расстояние между телами. Продолжая удерживать руку на возбужденном органе, младший коснулся чужих губ своими, целуя жадно, кусая. Чонину хотелось взвыть от обострившихся ощущений, но он инстинктивно прижимал к себе Минхо, отвечая на поцелуй.              – Почему ты думаешь только о моем удовольствии, когда тебе самому требуется помощь? – спросил Минхо, разрывая поцелуй.              – Потому что ты милый, а терпение вознаграждается, – ухмыльнувшись, ответил Чонин, вгоняя младшего в краску. – Ложись обратно и расслабься, иначе я буду думать о наказании за непослушание.              – Нечестно, – фыркнул Минхо, но подчинился просьбе старшего, укладываясь на кровать и поднимая руки в наигранном жесте признания капитуляции.              – Я никогда не говорил, что играю честно, – улыбнувшись, произнес Чонин, – и продолжай держать руки в таком положении, будь послушным котиком, ладно?              То выражение лица, которое появлялось у Минхо, как только старший начинал его дразнить, стоило того, чтобы это делать вновь и вновь. Что-то среднее между смущением, шоком, растерянностью и … наслаждением. Чонину достался непослушный котенок, который будет постоянно напрашиваться на наказания и лишь делать вид, что слушается.              Чонин протянул руку за игрушкой, которая уже заждалась своего часа, а также за смазкой. Выдавив содержимое флакона и распределив его по всей поверхности девайса, старший приставил его к анальному отверстию Минхо, надавливая и проталкивая игрушку внутрь. Минхо немного ерзал, пока Чонин плавно вводил в него вибратор, то напрягаясь, то пытаясь расслабиться.              Когда игрушка оказалась полностью внутри, Минхо не смог сдержать себя от тихого стона. Чонин никак не мог налюбоваться красотой своего партнера: серебряными волосами, что в сущем беспорядке были раскиданы по подушке; губами, приоткрытыми в немом стоне; изящной шеей, слегка влажной и покрасневший от напряжения; а особенно изумрудными глазами, смотрящими прямо в душу;              Хвост Минхо все это время вел себя достаточно спокойно, однако несложно было догадаться, что все изменится, как только игрушка заработает. Чонин не мог допустить, чтобы кто-то или что-то пострадало во время хаотичных, неконтролируемых движений, поэтому плавно завел хвост себе под ногу, блокируя его. Взгляд Минхо совершенно не выказывал протеста на данную манипуляцию, скорее наоборот, Минхо понимал смысл действий старшего и поддерживал их.              Чонин взял пульт и склонился над младшим, опираясь на руку по одну сторону от головы Минхо. Другую же руку, с пультом, старший расположил на груди юноши. Легким касанием Чонин оставил поцелуй на губах младшего, а затем включил вибрацию.              Ощутив стимуляцию, Минхо мгновенно напрягся и прикусил губу, в очередной раз сдерживая стоны. Ноги младшего сжались вокруг бедер Чонина, а руки же вцепились в плечи старшего. Попытка прогнуться дугой была прервана ладонью, находившейся на груди Минхо в ожидании данного момента.              – Минхо, что я говорил про руки? – склонившись над ухом младшего, прошептал Чонин. – Это только первая скорость, а ты уже так напрягся. Верни руки на место сам, или я тебя свяжу.              Старший улыбнулся, давая понять Минхо, что сейчас это больше шутка, часть игры, чем реальная угроза для младшего быть связанным. Безусловно, Чонину очень хотелось связать Минхо, лишить подвижности и наблюдать, как тот изнывает от переполняющего возбуждения без единой возможности себе помочь, как содрогается всем телом от чрезмерной стимуляции. Однако для этого было слишком рано.              К сожалению или к счастью, но в этот раз Минхо послушался, медленно убрав руки и вновь расположив их на подушке. Вот только в этот раз ладони младшего не были расслаблены, наоборот, Минхо с силой сжимал кулаки, впиваясь ногтями. Было очевидно, что он сдерживался. Опять. Постепенно привыкая к стимуляции, Минхо должен был начать расслабляться, принимать ощущения, отдаваться им, только вот этого не произошло.              Чонин начинал злиться. Нет, не на Минхо, а скорее на себя и свою беспомощность. Старший никак не мог заставить своего партнера расслабиться и полностью отдаться процессу, получить то удовольствие, ради которого они и оказались в одной постели. Чонин видел огонь в глазах Минхо, видел его уверенность и непоколебимое желание быть здесь и сейчас. Но тогда в чем же была проблема?              – Котенок, я хочу слышать твой голос. Можешь побыть громким ради меня? – нежно касаясь губ младшего, пробормотал Чонин. – Или такая опция доступна, только когда твой член находится у меня во рту? Могу организовать.              – Нет… не… нужно… А-а-ах… – Минхо практически закричал, когда Чонин, воспользовавшись моментом, повысил скорость вибрации сразу до третьего уровня.              – Вот так, да, отпусти себя, расслабься, – поцеловав угол губ младшего, а затем ключицу, Чонин отстранился, вновь открывая себе прекрасный вид на изящное тело.              Минхо тяжело дышал и, к радости Чонина, наконец перестал прикусывать нижнюю губу, которая только чудом все еще оставалась целой после встречи с зубами. Чонин вновь начал поглаживать Минхо по бедру, ощущая, как последний содрогается всем телом под его ладонью. Негромкие, как того хотел бы Чонин, но все же стоны младшего наполняли пространство.              Уперевшись руками в изголовье, Минхо извивался на кровати, поднимая грудь над постелью и вновь обрушиваясь на нее; сгибал ноги в коленях, то плотнее сжимая вокруг талии Чонина, то раздвигая шире. Непослушный хвост безрезультатно пытался выбраться из-под ноги старшего. Из возбужденного члена Минхо выделялись капельки предэякулята, пачкая подтянутый живот.              – Йена… сильнее…              Сказать, что Чонина удивили слова младшего – ничего не сказать, однако кто он такой, чтобы отказывать в подобных просьбах? Задумавшись на пару секунд, какую скорость выбрать, Чонин нажал на цифру “семь”, увеличивая вибрацию на максимум.              В этот раз Чонин не остановил младшего, когда тот прогнулся в пояснице сильнее прежнего, лишь придерживал рукой великолепную талию, наблюдая за потрясающим зрелищем и не давая завалиться набок.              Минхо находился на грани, теряясь в ощущениях от сильной стимуляции. Он практически задыхался, так как воздух в груди заканчивался, а на новый вздох просто не хватало сил и сосредоточенности. Из глаз младшего начинали течь слезы, пальцы отчаянно цеплялись за изголовье кровати. Он выглядел абсолютно разбито в своем наслаждении. Он был великолепен, и Чонин не мог отвести от Минхо своего взгляда.              Но Чонин не был бы собой, если бы хоть как-то попытался помочь младшему быстрее прийти к разрядке. Он упивался “страданиями” своего котенка, который вот-вот кончит без единого прикосновения к истекающему и дергающемуся члену. Чонин не был садистом, он прекрасно видел, когда стоит остановиться, а когда игра приносит удовольствие всем участникам, даже если на первый взгляд этого не скажешь.              – Я… сейчас… – из последних сил произнес младший.              – Я вижу, котенок, давай, – продолжая поглаживать бедро Минхо, пробормотал Чонин.              Минхо кончил. С громким стоном и пачкая живот в вязкой жидкости. Чонин не выключил игрушку сразу, но и не переходил грань, когда эйфория от оргазма перетечет в сверхтимуляцию, а удовольствие сменится колющей, обжигающей болью, от которой хочется лезть на стену, но которую просто преступно прекращать. Чонин не был садистом, но… так много “но”, так много условностей.              Откинув пульт куда-то в сторону, Чонин начал аккуратно вытаскивать вибратор из младшего, который все еще пытался отдышаться, восполнить потерянный воздух. Тело Минхо наконец-то было настолько расслаблено, что, казалось, можно привязать к его конечностям веревки и управлять им словно марионеткой. Такой тихий, податливый, покорный.              – Минхо, котенок, – пробормотал Чонин, обращая внимания младшего на себя, – ты знаешь, сколько раз подряд ты способен кончить без перерыва?              – Зачем ты задаешь глупые вопросы? – голос Минхо слегка охрип. – Просто продолжай, я справлюсь. Йена… мне можно опустить руки?              – Нельзя. Но, если ответишь на вопрос, может, и разрешу, – улыбнулся Чонин.              – Ну, нельзя так нельзя, – фыркнул младший, демонстративно отворачиваясь от удивленного взгляда.              – Силы спорить у тебя есть, это радует. А если я сделаю так?              Чонин схватил член Минхо и начал водить рукой по стволу вверх и вниз. Младший явно не ожидал такого, рефлекторно пытаясь встать и убрать руку Чонина, но был вжат в кровать сильной ладонью на его груди. Минхо взвыл от сверхстимуляции, обрушившейся на него внезапной волной. Рефрактерный период есть у каждого. У кого-то длится считаные минуты, у кого-то часы. Но реальность такова, что телу нужно восстановиться перед новым возбуждением, и любое прикосновение к чувствительной плоти вызовет болезненную реакцию.              – Подумаешь над ответом еще чуть-чуть? – остановившись, спросил Чонин.              – Не знаю… правда… – Минхо отчаянно хватался за руку старшего на своей груди. – Я никогда… никогда не экспериментировал с этим… Но я выдержу, обещаю… – младший посмотрел Чонину прямо в глаза. – Йена, пожалуйста…              – Какой же ты жадный, – убирая руку с чужого члена, Чонин опустился, вовлекая младшего в нежный, размеренный поцелуй.              Чонин любил целоваться, но поцелуи с Минхо обладали какой-то особой магией, их не хотелось прерывать, заканчивать. Хотелось полностью отдаться этому чувству, из-за которого сердце было готово вырваться из груди, а бабочки в животе носились с бешеной скорость. То, как младший отвечал на поцелуй, доказывало, что тот нисколько не испугался небольшой игры в наказание, наоборот, принял ее правила и условия. Маленький непослушный котенок.              И все-таки Чонин разорвал поцелуй, поднялся с кровати и вышел из комнаты, оставляя Минхо в полном замешательстве лежать на кровати. Вернувшись меньше чем через минуту, Чонин обнаружил своего будущего парня в той же позе, что и оставил, только вот в его изумрудных глазах застыли слезы.              – Выпей это, и мы продолжим, – протягивая небольшую бутылку воды и ярко улыбаясь, проговорил старший.              – Совсем дурак так уходить? – Минхо резко выхватил бутылку из рук Чонина, усаживаясь на кровати.              – Ты ведь не подумал, что я уйду, оставив тебя совсем одного… обнаженного… в своей кровати? – довольствуясь реакцией на свои слова, ухмыльнулся старший.              Минхо совершенно не умел скрывать эмоции. Чонин расстегнул ремень и, вытащив его из джинсов, положил на небольшое кресло в углу комнаты. Кошачьи ушки дергались в явном нетерпении, в то время как младший откровенно пялился на Чонина, пока тот медленно снимал с себя ненавистные джинсы и боксеры.              – Котенок, вода, – наконец, избавившись от одежды, Чонин уселся на край кровати вполоборота к Минхо.              – Ты жестокий, – Минхо таки отпил из бутылки, оказавшись под пристальным взглядом старшего.              – Ты не прав, – положив руку на колено младшего, Чонин провел ладонью вверх по бедру, слегка сжимая. – Сегодня я даже не буду наказывать тебя за твои непослушные руки.              По лицу Минхо пробежала смесь шока, паники и разочарования, когда он посмотрел на свои руки, что так мирно держали бутылку. Чонину доставляло огромное удовольствие наблюдать за растерянным взглядом младшего, который явно никак не мог сообразить, что должен делать дальше. Глаза Минхо действительно казались Чонину волшебными, магическими, притягивающим. Старший готов был поклясться, что эти великолепные глаза переливались разными оттенками изумруда и, возможно, даже светились, когда младший пристально смотрел прямо в глаза Чонину.              – Почему? – сбивчиво произнес младший.              – У всех есть свои границы и лимиты, котенок, – Чонин перенес ладонь с бедра на щеку Минхо, касаясь лишь подушечками пальцев. – Я пока не знаю твоих и очень не хотел бы сейчас переступить черту, ранив тебя. Готов поспорить, что ты и сам не задумывался на эту тему.              – Но… раньше ты говорил, что свяжешь меня, если я ослушаюсь, – Минхо отвел взгляд, смущаясь и краснея. – Не думаю, что это… разрушит мои лимиты. Я вполне способен сказать “нет”, когда меня что-то не устраивает.              – Милашка! – старший никак не смог сдержать смешок от такой картины. – И какой толк в наказании, если ты его так желаешь? – Чонин опустил взгляд на вновь возбужденный член Минхо, после чего посмотрел в глаза младшему и мягко улыбнулся. – Что ж… пожалуй, мы можем немного тебя испытать.              Минхо покраснел еще сильнее. Чонина до безумия умиляла эта картина: такой милый, искренний котенок, такой жаждущий и только его. Старший притянул Минхо ближе, нежно целуя в уголок губ, а затем резким движением опрокинул обратно на спину, нависая сверху. Бутылка, что была у младшего в руках, оказалась на полу. С одной стороны, Чонин надеялся, что Минхо успел ее закрыть, но с другой – ему было так откровенно плевать на возможную лужу на полу.              Чонин жадно впивался в губы младшего, терзая, кусая, проникая языком в рот, не давая Минхо сделать и вздоха. Ему настолько осточертело сдерживаться, зверь внутри начинал брать верх, призывая действовать более требовательно и властно, уже не играясь, а подчиняя. А Минхо и не сопротивлялся, покорно отдаваясь сильным рукам старшего, что с такой легкостью удерживали его.              Оторвавшись от губ Минхо, еще одним резким движением Чонин перевернул младшего на живот, а затем, удерживая в районе таза, поставил его на колени, голову же оставляя лежать на подушке. Хвост Минхо устремился вверх, слегка сгибаясь у конца и открывая Чонину прекрасный вид на покрасневшее кольцо мышц, что еще блестело от не до конца высохшей смазки.              Чонин дотянулся до скатившегося к подушкам тюбика смазки и выдавил содержимое между ягодиц Минхо, а после вставил три пальца, не слишком резко, но и не так аккуратно, как раньше, и начал двигать внутри, растягивая, подготавливая младшего к себе. Минхо тяжело дышал, закрыв глаза и уткнувшись в подушку, цепляясь за нее обеими руками, как за спасательный круг. Он не протестовал, не просил Чонина быть медленнее или нежнее, а скорее сам насаживался на длинные пальцы старшего.              Было что-то невообразимое в том, как прекрасно выглядел Минхо даже в таком развратном положении. Хотелось любоваться и обладать, любить и трахать, целовать и укрощать. Чонин вытащил пальцы и шлепнул младшего по ягодице, провоцируя достаточно громкий стон, а затем, слегка помассировав место шлепка, повторил его.              – Не кусай подушку, я хочу тебя слышать, – прошептал Чонин, приблизившись к мохнатому уху младшего.              Схватив и так уже заждавшиеся презервативы, старший оторвал один от ленты, вскрыл упаковку и надел на себя. Убедившись, что смазки достаточно, Чонин надавил головкой на вход, плавно вводя член глубже. Минхо, хоть и убрал зубы с подушки, все еще по какой-то совершенно неведомой для старшего причине пытался сдерживать голос, отчего слишком напрягался. Но в этот раз Чонин не планировал уговаривать Минхо расслабиться, он хотел заставить младшего забыться, полностью поддавшись эмоциям и потеряв контроль.              Наблюдая за Минхо, Чонин вспомнил занимательный факт о котах: основание хвоста – одно из самых чувствительных мест на кошачьем теле, так как в этой области находится невероятное количество нервных окончаний. Старший просто не мог лишить себя удовольствия проверить возникшую в голове теорию. Одной рукой он схватил Минхо чуть выше основания хвоста, удерживая младшего на месте, другой же провел от поясницы вниз, касаясь распаленной кожи ногтями, надавливая лишь слегка, как бы щекоча.              Эффект оказался поистине потрясающим. Мало того что Чонин услышал восхитительный стон, так и такая, казалось бы, легкая стимуляция вызвала рой мурашек по коже младшего, заставила его задрожать всем телом и рефлекторно поднять таз, насаживаясь на член старшего до конца, что само по себе породило еще более громкий стон и сильную дрожь во всем теле. О да, Чонин определенно был доволен реакцией, поэтому повторил сие действие еще несколько раз, одновременно с этим набирая темп.              Продолжая одной рукой удерживать Минхо за хвост, Чонин провел ладонью по спине младшего от талии до шеи, прижимая к подушке и не давая подняться или упереться руками о кровать. Начиная с достаточно спокойных движений, Чонин ускорялся с каждым толчком, практически не давая младшему привыкнуть к ощущениям. Минхо был полностью под контролем старшего, полностью в его руках, такой бесподобный и очаровательный.              Еще буквально несколько минут назад Минхо болезненно впивался зубами в подушку, заглушая себя, теперь же срывал голос, не в силах сдерживаться, без возможности сделать лишний вздох. Чонин брал Минхо сильными и размашистыми толчками, но это не было грубо или жестко. Хоть старший и терпел целую вечность, прежде чем войти в Минхо, он хотел продлить эти ощущения, хотел двигаться в младшем так долго, сколько позволит собственная выносливость.              Наверно, можно было бы устроить Минхо что-то вроде марафона, заставляя кончать до изнеможения. И Чонин действительно мог бы это сделать, он знал свой организм и способы, как растянуть секс даже на несколько часов. И что-то подсказывало старшему, что Минхо совершенно не попытался бы возражать, полностью вверив себя. Вот только такие эксперименты могут закончиться, с одной стороны, подорванным доверием, а с другой – эмоциональным дропом. Падать в эндорфиновую яму после первого секса – далеко не самый приятный жизненный опыт.              Выйдя из младшего, Чонин уложил Минхо набок, усаживаясь на одну ногу, а другую разместил у себя на плече, благо растяжка позволяла. Минхо, кажется, даже не успел понять, что произошло, когда старший вновь вошел в него и начал двигаться с прежней скоростью, но под новым углом. Капельки пота стекали по покрасневшей шее Минхо, влажные волосы липли к лицу, пока Чонин ритмично вбивался в младшего, с силой сжимая талию и оставляя на коже красные следы.              Чонин любовался, как извивается Минхо, как цепляется руками за простынь, напрягая их до такой степени, чтобы была отчетливо видна каждая вена; как откидывает голову и открывает рот, обнажая клыки. Да, Чонину определенно хотелось почувствовать эти клыки на своей коже, и он, безусловно, попросит Минхо об этом в следующий раз. А еще старшему хотелось вечно слушать эти отчаянные стоны, этот голос, что эхом разливался по комнате, накаляя атмосферу до предела.              Минхо вновь был на грани. Это ощущалось по легким всхлипам и слезящимся глазам, по тому, как он начинал скулить и сжиматься вокруг члена Чонина. Было бы наглой ложью сказать, что Чонин сам смог бы продержаться долго в этот самый раз, когда Минхо смотрел на него умоляющим взглядом из-под влажных ресниц. Потребовалось еще не более минуты таких толчков, прежде чем младший резко схватился за руку Чонина, удерживающую хвост, и кончил в немом стоне, преодолевая практически сухой оргазм.              Чонин кончил следом, не в силах больше сдерживаться. Какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза, боясь пошевелиться и просто пытаясь хоть немного привести в порядок дыхание.              Первым сдвинулся Чонин, плавно выходя из младшего, снимая презерватив и откидывая его куда-то на пол к скучающей там бутылке воды. Не разрывая зрительный контакт, он упал набок и притянул к себе Минхо, нежно обнимая за талию.              – Ты как, котенок? – пробормотал Чонин, оставляя еле заметный поцелуй на лбу младшего.              – Чудесно, – прошептал Минхо, утыкаясь носом в шею старшего.              – Нам надо в душ, – мягко произнес Чонин, поглаживая серебристые волосы.              – Не хочу, – фыркнул Минхо.              – Не любишь воду или просто вредничаешь?              – Воду я люблю, – возразил младший, двигаясь еще ближе к Чонину и закидывая на него ногу. – Но тут мне нравится больше.              – Ммм, а как насчет горячей ванной? – заискивающе прошептал старший, утыкаясь носом в серую макушку.              – То есть полежать просто вот так мы не можем? – поднимая голову, Минхо посмотрел на Чонина крайне возмущенным взглядом.              – Можем. В ванной, – Чонин усмехнулся              – Ладно, только я сомневаюсь, что сейчас в состоянии дойти сам, – протянул младший.              – Не вижу проблемы, котенок.