You know where to find me, and i know where to look

Каджияма провёл свой следующий день также, как и все другие: иногда перекидывался с кем-нибудь фразами, ходил на кухню и убивал время у себя в камере. Когда он прогуливался по всей тюрьме днём, было не так что ли комфортно… Кругом встречаешь кого-то ещё, не хотелось переглядываться с Котоко, что принесла не очень хорошие воспоминания, не хотелось встречать надзирателя, которого сам же умолял о пощаде, вообще никого не хотелось встречать. Конечно, иногда он встречал Шидо, что всегда волновался о нём и о его самочувствии и всегда давал те или иные лекарства и он ему благодарен за то, что его спас. Пока ему дают возможность жить, а в глубине души есть луч надежды на выход из этого прогнившего места, он принимает эту возможность и просто ждет своего конца. И вот снова вечер, многие уже ложатся спать. А наблюдение за стенкой превратилось в самое обычное занятие. Такое чувство, как будто Фута в этой стене пытается найти ту маленькую трещинку, крошку или ещё какой либо дефект, который не видел раньше, хотя насмотрелся настолько, что уже вслепую может показать где находился тот или иной камушек на стене. Фута решил подойти к двери и посмотреть что там. Снова никого. Прекрасно. Можно спокойно выйти и опять пройтись туда обратно. Но если он ещё раз почувствует как кто-то из троицы курильщиков выйдет покурить… он лично откопает все сигареты, сожжёт, смоет, растоптает и размажет стенке, потому что они его бесят. Кто вообще придумал эти сигареты? От них не успокаиваешься, от них злишься ещё больше. Как только он вышел из комнаты, чуть дальше в коридоре увидел как снова курит Микото. Фута даже к нему подходить не стал, решил пойти и свернуть в ванну не пересекаясь с ним. Слава богу он хоть не пошёл за ним. Фуута постарался аккуратно умыться, чтоб не задеть повязку, иначе носить её будет неприятно и она вообще слезет. Посмотрев на себя в зеркало, он понял что очень много всего поменялось в нём, нехотя вспоминая Котоко. Бе. Глупая. Всё глупое. Он выключил кран, сел прижавшись к стенке в комнате и задумался, прикрыв глаза. Ведь когда-то же голоса в голове должны будут прекратить его терзать?.. Он открывает глаза, а перед ним Микото, схвативший его за волосы и заставивший посмотреть на себя. — Ха — Джон от него отцепился, не став дальше что-либо делать, и просто отошёл. — Какого… — Каджияма смотрел очень озадачено, пытаясь понять где он вообще после того, как понял, что недавно вышел в коридор. — А тебя это волновать не должно. — Его голос был не так мягок как раньше, скорее груб. — Схрена такой злой? — А тебя это прям волнует? — Очень. Аж по лбу тебе дать хочется. — Футе уже реально хочется ударить Микото, потому что от пары фраз он стал его бесить. Но его удивило то, как на него посмотрел Микото. Не теми глазами, с озлобленными и нахмуренным лицом. — Сколько время-то хоть? — Время спать, а не сидеть здесь и выводить меня одним твоим присутствием. — Футе прилетел пинок в лоб. Больновато. Его голову отрекашетило об стену сзади и теперь не знаешь что больнее, от удара ногой или от удара об стену. — А не много ли ты позволяешь себе меня пинать?.. — Фута потёр лоб, похоже не очень сильно влепило. — Ну могу ещё раз для профилактики если тебе мало. — Да иди в баню, заколебал уже. — Его перемкнуло с того, что его опять пытаются избить будучи не в очень удобном расположении. –…Или тебе так и хочется чтоб я снова про неё вспоминал, сволочь ты? — Ты про ту, что ходит вместе с этим надзирателем? — Да и именно у Джона не очень яркие воспоминания о ней. Похоже он понял что у него триггер на Котоко. — Ты так говоришь как будто не пытаешься с ней быть лучшими друзьяшками и ходить под руку. — Лицемер? Он ненавидит лицемеров. Что ещё он узнает от Микото нового? То что на самом деле он всех ненавидит и готов всех переубивать? Что не неженка на самом деле? Да Фута бы не поверил, если бы не это чудище перед ним. — Ох, не знал. Да я сам удивлён, как она ещё терпит находиться с м… Со мной рядом. — Он так говорит, как будто говорит совсем про другого человека, а не про себя. Футу это тоже бесит. Лицемерище, а не человек. — Знаешь что… Какой же ты лицемер мать твою, Микото! — Каджияма не смог держать это в себе и решил просто прямо выкрикнуть ему в лицо. Джон понял, что скорее всего говорит совсем противоречивое мнение, когда сейчас его считают совсем за другого человека и надо что-то с этим делать. — Вот только Микото не лицемер, и я не лицемер. Я-то всё прямо говорю что чувствую. — Что ты несёшь, ты же… — Но его перебили. — Вот только жаль, что моё мнение воспринимают за мнение Микото, которое не всегда таковым является, а ты по всей видимости щас готов обвинить именно Каяно в том, что я тебе сейчас говорю и ты должен перестать так думать, иначе сейчас я возьму этот ремень и просто задушу тебя! — Он подошёл и схватил ремень на груди Футы приподняв его к шее. — Что ты вообще творишь, остановись! — Он пытался отцепить его руку от ремня, знатно обосравшись с угрозы удушения, ведь дышать он ещё хотел. Он вообще теперь ничего не понимал. Может у него галлюцинации? Это сон? Где он хоть? — Ты вообще кто тогда? — Спасибо что хоть удостоверился спросить, хоть я и не хотел с тобой знакомиться всеми силами. Из всего что я знаю, это то, как тебя зовут. — Очень приятно познакомиться, мистер ни-пойми-что, мы кстати только вчера общались если ты не заметил. — Кажется в голове у Каджиямы потихоньку всё начинает путаться… — Я, думаешь, имя своё знаю? Меня назвали каким то собачьим именем — Джон. И только попробуй что либо сказать про него. — Фута промолчал. Джон очень не хотел с кем либо знакомиться чтобы Микото не узнал о нём, но так захотелось познакомиться с каким-то челом, которому тоже наваляла Котоко. — И ещё… Только попробуй упомянуть меня при нём и я утоплю тебя в той раковине. — С очень серьёзным лицом сказал Джон. Фута вздохнул и встал, понимая как у него щас болит голова. Так вот значит про что говорил Эс о Микото... Похоже с ним поязвить будет не так приятно как и выяснять что с ним. Он прошёл мимо Джона чтоб посмотреть на себя в зеркале и увидел он только то, что на лбу у него осталось немного красное пятно. Неприятно. — Ты то хоть не будешь курить надеюсь? А то мне уже надоело чувствовать этот противный запах. — Ради этого и курю. — Каджияма с тяжестью выдохнул в ответ, понимая что если его обозвать, он опять получит по лицу. — И ради тебя щас достану сигарету, потому что именно сейчас я хочу покурить. — Не хочешь. — А ты прям за меня решаешь. — Я сожгу все твои сигареты. — А я сожгу тебя. Микото бы ответил «ладно, не буду», но сейчас компромисс не найти. Фута решил наконец выйти из этой комнаты и пройтись дальше. — Так ты ответишь сколько время? — Плюсом он ещё и спал в ванной по всей видимости, главное чтоб сейчас не было 4 часа утра, иначе он просто не встанет на утро… — Я то откуда знаю. — Так а что сам сюда пришёл вообще? — Он решил задаться этим вопросом потому что его смутило почему Микото вообще оказался в ванне посреди ночи, хотя был в коридоре и не заметил его. — А тебя это касаться не должно. — Всё с той же грубостью ответил Джон. Непривычно. — Ясно. — Херасно. Футе надоела эта компания и он решил наконец свалить к себе спать. Он заколебался слушать то, как ему агрессируют в ответ. Почему Джон никогда не появлялся и появился только щас? Что это вообще? Это его вторая личность? Об стенку он его кидал, долбаный Джон.