Cavity

Джейкоб стоял перед зеркалом и осматривал себя с ног до головы. Его костюм был полностью готов. Ни единого изъяна не было на праздничном наряде. Да и волосы не нуждались в гребне – он уже лежал на тумбочке. Всё было идеально. Неожиданно послышался топот, и в комнату вбежала девочка, с громким стуком распахнув дверь. На макушке у неё было два острых бархатных уха, мягких на ощупь. А за спиной – два чёрных крыла, которые трепетали, когда девочка шла или бежала. Но на них не было перьев. Они были сделаны из искусственной кожи и снизу оканчивались когтями. -Джейк, пойдём! – девочка хватила Джейкоба за руку и потянула к выходу из комнаты. Это была Жаклин, младшая сестра Джейкоба. Ей было одиннадцать. -Подожди! – Джейкоб дёрнул руку назад, снова повернувшись к зеркалу. Он широко улыбнулся, а затем потянулся руками в рот, поправляя накладные вампирские клыки, прикрепленные на его собственные зубы. -Я тоже хочу такие клыки! – Жаклин запрыгала на месте. Ей иногда нравилось подражать брату, наверное, чтобы быть к нему ближе. -Тебе пока рановато. – ответил мальчик, поправляя затем уже воротник. – Они держатся на клее. А ещё, когда их носишь, нельзя есть, а уж ты в этот день до сладостей дорвёшься. Жаклин обиженно надулась и выбежала из комнаты. Спустившись вниз по лестнице, она забежала в гостиную, схватила из глубокой миски на столе печенье и запихала его в рот. Она запрыгнула на стул и стала ждать Джейкоба. За окном уже мелькали детские фигурки в жутких нарядах и огни тыквенных фонарей. Скоро такой огонёк появился и в гостиной. Мама вышла из кухни, неся в руках большую оранжевую тыкву. На ней уже была вырезана весёлая улыбка и большие глаза, а внутри горела свеча. От тыквы шёл приятный запах корицы – мама любила насыпать её туда. При виде светильника Джека в глазах Жаклин заплясали радостные огоньки, и двусмысленно – в её зрачках отражалась зубастая горящая тыква. На маме не было никакого костюма. Она, как обычно это бывает у неё на Хэллоуин, надела просто платье, но зато каждый раз эти платья были великолепны, и она выглядела ещё изящнее. Сейчас на маме было платье цвета крови, в некоторых местах расшитое алыми бусинами. -Скоро там твой братец? – спросила мама. – А то вы так все колядки пропустите. -Да он перед зеркалом крутится. – буркнула Жаклин, болтая ногами. Мама только усмехнулась. Вскоре в гостиную зашёл папа. Сегодня его рабочий день был коротким – всё-таки праздник. Жаклин оглядела папу с головы до ног. Но вид у него самого был не очень праздничный. -А ты почему без костюма? – спросила она. -Как это “без костюма”? – папа повернулся к дочери. – Костюм уставшего взрослого! Всего за девять часов работы в день! Бонусом прилагается какая-то “зарплата”! Жаклин хихикнула. Папа всегда любил шутить. Казалось, он не унывал никогда. Вскоре показался и сам Джейкоб. Он плавно ступал по ступеням, что придавало ему ещё большей величественности. На нём были белоснежная рубашка и чёрные джинсы, а на шее – жабо с рюшами. По его плечам струился чёрный плащ с высоким воротником. Чёрные как уголь волосы были аккуратно причёсаны, на лице сияла клыкастая улыбка. Юный граф Дракула прошёл в прихожую и повернулся, красуясь перед семьёй. -Господи, ну как из гроба! – сказала мама и засмеялась. Джейкоб в ответ поклонился. Жаклин, наконец дождавшись брата, вскочила со стула и побежала в прихожую. Ей не терпелось начать колядки. -Ну-с, идите! – кивнул детям отец. – Попейте кровь у кого-то кроме нас. Жаклин распахнула дверь и тут же выбежала на тротуар. Джейкоб вышел за сестрой наружу. В лицо пахнул приятный вечерний воздух. Девочка сразу побежала вперёд, а Джейк, ненадолго задержавшись, обернулся и помахал родителям, и только потом последовал за сестрой. Сегодня вечером он должен следить за каждым её шагом. Вечер всех Святых проходил как нельзя лучше. Джейкоб и Жаклин ходили по улицам, заглядывая то в один дом, то в другой, и в каждом из них им были рады. На улицах было множество детей, и все они были непохожи друг на друга. Здесь каждый выложился на полную и показал свою креативность. Кто-то переоделся в персонажа любимой игры, кто-то почерпнул вдохновения из фильмов. Но была и любимая классика: зомби, скелеты, ведьмы, демоны. И наши вампиры: Жаклин и Джейкоб. Улицы словно ожили. Нельзя было не предаться веселью в такой час. Ни на одном лице не было печали. Все радовались сами и поднимали настроение окружающим. Группка детей буквально пела под окнами домов разные песни, вроде “Это Хэллоуин”. Один из них, подросток лет пятнадцати, одетый в чёрный костюм и накрашенный под скелета, держал гитару и играл на ней, аккомпанируя остальным. Нельзя было остаться равнодушным в такой день. Чудесный вечер, когда все вы рады видеть друг друга, рады угостить, рады, хоть вы и незнакомы, и, даже при том, что праздник страшный, вы не боитесь друг друга. И это чувство согревает. В очередном доме детей угостили на славу. Хозяйка вручила им по пакетику мармелада в виде человеческих глаз. -Восемь часов уже! – Джейкоб взглянул на свои наручные часы. – Нам пора. Жаклин кивнула и, сбежав с крыльца, последовала за братом. Небо было уже синим, и на нём светились ранние звёзды. Фонари зажглись вместе с небесными телами и освещали детям путь. Впрочем, на улице светились не только лампочки. Во дворах горели светильники Джека. На тыквах буквально сияли их широкие улыбки. Когда праздник закончится, ветер задует каждый светильник, оставив внутри лишь тлеющий огарок свечи. Но Хэллоуин будет длиться до самого рассвета, а это значит, что ещё долго улицы будут озарять весёлые овощные лица. Джейкоб и Жаклин шли вместе, но не за ручку – Жаклин сказала, то она уже не маленькая. Девочка шла вприпрыжку, а её брат спокойно шагал рядом. -А тебя что пугает? – вдруг спросила Жаклин. -Меня? – Джейкоб как-то растерялся. Он и сам время от времени задавал себе этот вопрос. Но к точному ответу пока прийти не мог. Чего он боялся? Точно не темноты – в ней он был как сова. Высоты? Не подходит. Глубины? Тоже не то. Может, он боялся чего-то противного? Вряд ли. Членистоногих он слегка недолюбливал, но рассматривать и держать их в руках был даже не против. Чего ещё можно бояться? Монстров? Возможно. Но ни одного из них он не встречал. -Смерть. – сказал Джейк, не найдя другого ответа. – А ты чего боишься? -Летучих мышей. – ответила девочка, даже не оглядываясь на брата и продолжая идти вперёд. Джейкоб осмотрел Жаклин с головы до ног. Он понял. -Ты умница у меня! – паренёк обвил сестру рукой и притянул поближе к себе, приобнимая её. Вскоре дети подошли к нужному дому. Большой, тёмно-синий, он чудесно смотрелся на фоне темнеющего неба. Лужайка была как мягкий ковёр, а тропка до крыльца была аккуратной, аж глаз радовался. Светильника Джека во дворе не было, зато он был хорошо виден из окна, а снаружи дом украшали гирлянды в виде маленьких привидений. Возле дома стоял куст, кажется, сирени, теперь уже без цветов, зато с чудесными золотистыми листьями, а на одну из его ветвей был нанизан пластиковый череп. Осматривая дом, Джейк заметил, что в окне на втором этаже виднелась чья-то детская мордашка. Когда мальчик встретился с ней взглядом, она пропала. Взойдя вместе с Жаклин на крыльцо, Джейкоб протянул руку, чтобы постучать в дверь. Но не успел он и прикоснуться к деревянной поверхности, как дверь распахнулась и рука едва не попала по макушке встречающей. В прихожей стояла темноволосая девочка с косичками и с глазами, как две медные монеты. На ней было чудесное свободное лиловое платье с юбкой до голени, длинными рукавами и хорошеньким воротничком. На голове была высокая остроконечная шляпа чуть более тёмного оттенка, на которой тут и там были прикреплены маленькие чёрные паучки. Открыв дверь, маленькая хозяйка почти не заметила Джейкоба. Вместо этого она прошмыгнула у него под рукой и заключила Жаклин в объятия. -Жаклин! -Одри! Джейк опустил руку, наблюдая за девочками. Ну вот и всё. Остаток вечера будет предоставлен только ему, и он проведёт его так, как захочет. -Домой утром сама придёшь? – спросил он сестру. -Ага! Одри быстро утянула Жаклин в дом, не выпуская её из объятий. -Мальчишек не берём! -Да больно надо! – усмехнулся Джейкоб, но тут же сдержался. – Хорошей ночёвки! -Весёлого Хэллоуина! – девочки помахали Джейку с порога, и тот, тоже махнув им плащом на прощание, удалился. Джейкоб неспешно прогуливался по вечерней улице. Воздух был теперь особенно приятный. Прохладный, с лёгким запахом дымка. Отчего – неизвестно, но какой-то дух ностальгии витал в вечерние часы в воздухе, и любая прогулка становилась куда приятнее. С противоположной стороны от дороги по тротуару трусили двое детей, держась за руки. Оба в белых простынях и с чёрными пятнами на месте глаз, совсем как заблудшие души, ищущие пристанища. В руках у них уже были полные сумочки сладостей. Этого им хватит надолго. Через минуту два маленьких призрака пропали из виду. Джейкоб разглядывал дома и всё никак не мог решить, в какой из них ему заглянуть. Во многих он уже бывал, выбор был небольшой. Так он дошёл почти до конца вереницы домов. Дальше шёл луг, а за ним и лес. Пожухлый луг был тёмных оттенков меди и бронзы, а лес за ним казался чёрным. Сухая трава что-то шептала, деревья кричали белым шумом. Вдруг его взгляд зацепило что-то необычное. Поодаль от всей улицы стоял малоприметный одноэтажный дом тусклого голубого цвета. Краска уже начала потихоньку облезать, но черепица ещё не разваливалась. Дом был не новый, но было непонятно, можно ли назвать его старым. Должно быть, возраста ему прибавлял его одинокий вид, как это обычно бывает, когда смотришь на отдельные дома. Но при всём этом он выглядел ещё и жутким, по-настоящему, а это могло бы принести в праздничный вечер небольшую искру. Остановив свой выбор на этом доме, Джейкоб направился туда. Подойдя ближе, он не увидел на доме никаких украшений, приуроченных ко Дню всех Святых. Ни бумажных летучих мышей, ни искусственных паутинок, ни фальшивой крови. Даже светильник Джека не озарял двор. Сюда праздник как будто не дошёл. От этого дом выглядел ещё более неприветливо. Джейк оглядел унылую лужайку, но всё-таки двинулся дальше. Каменная дорожка была не самой ухоженной. Cлева и справа подступала неубранная трава, сужая тропу и словно пытаясь дотянуться до гостя. Сквозь камни самой дорожки помимо мха пробивались хилые былинки. Джейкоб ступил на крыльцо, поднимаясь ко входной двери. Ступени заныли и закряхтели под ним. Доски явно меняли давно, но, по крайней мере, они не треснули под весом мальчика. На перилах расползался серебристый лишайник, отчего они казались пушистыми. Джейкоб вообще не понял, почему он выбрал именно этот дом и почему он всё ещё хочет попросить здесь конфет. Наконец, он подошёл ко входу. Вместо глазка в деревянной двери была просто круглая дырка. Рядом на стене висел колокольчик. К его языку был привязан кусок верёвки, а стенки его были толщиной не меньше чем полдюйма. Сам он на вид был довольно старый, так как успел покрыться ржавчиной и от этого приобрести бронзово-ореховый оттенок. Должно быть, как его однажды повесили, так и не снимали. Тем более, что сейчас уже никто не пользуется колокольчиками – все уже давно перешли на электрические звонки. Ветер слегка качал верёвку, язык качался за ней, но не задевал стенок – уж очень осторожно играл ветер со своей «музыкальной» игрушкой. Так, что не позволял ей петь. Мальчик взял в руку верёвку, собираясь позвонить. Верёвка ощущалась мягкой и хлипкой, её было бы нетрудно порвать, а на конце она пушилась и рассыпалась на волокна. Наверное, по возрасту этой верёвки, а с нею и колокольчика, и можно было судить о возрасте дома. Джейк дёрнул рукой и позвонил в колокольчик. Резкий звон неприятно ударил по ушам, заставив мальчика вздрогнуть. Будь он раза в три громче – и было бы нетрудно подумать, что рядом прозвенела рында. Судя по звуку, отлит колокольчик был из меди и серебра – звонкий и громкий, он мог без труда вывести на крыльцо хозяина, даже если бы тот спал. Но наружу никто не вышел. Не было слышно даже каких-либо шагов. Тишина оставалась неизменной. Это было несколько странно. Дом выглядел вполне жилым, даже при своём состоянии. Джейкоб решил позвонить ещё раз. Он вновь дёрнул за верёвку, и колокольчик снова зазвенел, на этот раз громче. Наконец, изнутри послышалось неторопливое шарканье. Словно кто-то с трудом передвигал ноги по полу. Неспешным шагам вторил скрип половиц. «Иии-иии, иии-иии». Звук становился всё ближе и ближе. Джейкоб приготовился узреть хозяина дома. В какой-то момент скрип остановился прямо у входа - кажется, хозяин смотрел в глазок - но потом доски снова взвизгнули, и на этот раз им подпела дверная ручка. Ручка качнулась вниз и дверь отворилась с громким скрипом, словно мяукнула какая-нибудь старая охрипшая кошка. На пороге показался мужчина. Первое слово, которое приходило в голову при виде него – большой. Не то что бы высокий, а прямо большой. Здоровый и только. Хотя и росту в нём было достаточно – не меньше двух метров. На вид он был полноват, но с трудом можно было назвать его грузным. Широкие плечи, большая грудная клетка, немаленькие конечности, широкий череп – вот и весь его силуэт. Короткие волосы тёмного цвета были жидкие, такого же цвета были и глаза с помутневшими белками. Джейкоб протянул к хозяину свою конфетницу, приоткрывая её и тем самым показывая цель своего визита. -Сладость или гадость! – он облизнул свои накладные клыки. Выражение лица мужчины начало медленно меняться. Глаза расширились, брови поднялись, а рот открылся, словно человек удивился. Так обычно смотрят родители на своих детей, когда те хотят их напугать своим жутким видом в День всех Святых. Затем рот мужчины растянулся в улыбке, сменяя выражение лица на умиление. Он немного наклонился вперёд – только туловищем, руки же повисли, не упираясь даже в бока или колени – чтобы получше рассмотреть гостя. И что самое странное – он не моргал. -Маленький вампир… - произнёс мужчина, растягивая слова. Он наклонил голову, как любопытный ребёнок. Мальчик кивнул и протянул сумочку чуть ближе к человеку. Мужчина повернулся и посмотрел на конфетницу, в которой блестели фантиками ириски, маршмеллоу, шоколадные батончики и пряники. Было такое ощущение, что он только сейчас вспомнил, что такое Хэллоуин и когда он наступает. Но, впрочем, может это и поддавалось объяснению – не похоже, чтобы хозяина кто-то часто навещал, да и жил он, кажется, один. Тут уж порой и про праздники, и про само время забудешь. Но оного с этим типом, по всей видимости, пока не случилось, ибо он медленно кивнул, затем выпрямился вновь и повернулся назад, делая пару шагов внутрь дома и протягивая руку за дверной косяк. Рука вернулась с глубокой салатницей. Именно в этой посудине обычно ждут своего часа сласти в День всех Святых. Джейкоб уже предвкушал, какое угощение ему достанется. Леденцы? Печенье? Кекс? Что угодно могло пополнить конфетницу. Мальчик уже ближе к хозяину протягивал сумочку, готовясь узнать, что же ему перепадёт. Человек тем временем рылся в салатнице. -Конфеееты… Конфе… - мужчина внезапно замер. Затем ещё немного пошарил рукой по дну миски. Уголки его рта вдруг опустились вниз. Кажется, сладостей не было. Закончились. Джейкоб тоже помрачнел. Не то что бы он сильно расстроился из-за того, что в этом доме ему не досталось конфет, но всё же было обидно. Он же буквально тащился через всю улицу, и даже дальше, чтобы урвать свой лакомый кусок, а тут такая досада! Человек вновь поднял глаза на мальчика. Заметив унылое выражение маленького вампира, хозяин улыбнулся, как бы желая его утешить. -Не уходи! – мужчина ободряюще махнул рукой. – Я принесу! С этими словами человек развернулся и неспеша, вразвалочку, отправился вглубь дома, шаркая тапочками по полу. Джейкоб остался на крыльце, ожидая, когда хозяин дома вернётся со сладостями. Шаги удалялись, становясь всё тише и тише, и, наконец, перестали быть слышны. Звуки теперь остались только снаружи. Ветер играл листьями, срывая их с деревьев и подбрасывая в воздухе. По крыше дома тихо постукивали тоненькие веточки стоявшей рядом осины. Всё это сливалось в одну некую монотонную мелодию неизвестной продолжительности. Прошло несколько минут. Три или четыре. Но человек всё не показывался, ровно как и вкусности. Джейкоб от скуки притопывал ногой. Он уже порядком устал ждать возвращения хозяина. Решив малость поторопить его, он постучал по дверному косяку. -Сэр? – громко сказал мальчик. Ответа не последовало. Шагов тоже. Словно дом был абсолютно пуст. Тогда Джейкоб схватил рукой верёвку и позвонил в колокольчик. Гораздо громче, чем раньше. Но и теперь ему ответило разве что эхо. Мальчик заглянул за дверь. Прихожая была пуста, справа по коридору была видна дверь, должно быть, ведущая в кладовку, а дальше, слева, наверное, была кухня – двери в ту комнату не было, как обычно и бывает в кухнях. Где-то в конце коридора, кажется, была гостиная. -Мистер…эм… Опять тишина. Джейк забеспокоился. Здесь явно было что-то не очень хорошее. В голову начали лезть разные догадки. Вдруг хозяину дома стало плохо? Инсульт? Сердечный приступ? Наверное. Попробуй, ответь кому-то, когда умираешь! Джейкоб зачем-то стал воспроизводить в голове внешность человека. Ему почему-то вспомнились школьные уроки безопасности. Итак... Сам мужчина был довольно крупный. Передвигался он с видимым трудом. Действия его были несколько заторможенными, да и говорил он небыстро. И правда, наверное, здоровье не лучшее. Что-то внутри говорило мальчику, что ему следует войти. Да и сам он всё больше склонялся к этому решению. А вдруг сейчас всё зависит только от него? Что если его нерешительность может, подумать только, сгубить человека? В конце концов, Джейкоб толкнул дверь, осторожно зашёл в внутрь и вытер ноги о маленький серый коврик. Дом был наполнен тишиной. Звуки были лишь снаружи, на улице. Внутри же была мёртвая тишина. Даже тиканье часов не нарушало её. Мальчик закрыл за собой дверь и направился вглубь дома. Коврик был не только на входе в квартиру. Ещё один был и в коридоре. Длинный, от входа и до самой гостиной, и алый, словно маковый цветок. Под ногами Джейка поскрипывал пол, а ковёр проглатывал звук шагов. Это показалось мальчику странным, хоть и выглядело вполне нормально. Ну нравятся человеку ковры, да и мягче так. Дойдя до кухни, Джейкоб повернул голову в сторону комнаты. Обычная кухня. С раковиной, стульями, столом, шкафчиками, буфетом и холодильником. И без грязной посуды, что радовало глаз. Но и тут визитёра встречал ковёр на полу, теперь уже другой – узорчатый, с золотистым орнаментом и цветными переплетениями фигур. Такие обычно на стене в спальнях висят. Только сейчас мальчик заметил, что окна во всём доме, в том числе и на кухне, были плотно зашторены, отчего всё было погружено в приятный полумрак(он до того привык к темноте за этот вечер, что не увидел этого сразу). Сверх этого занавески были прибиты к стене. Но отнюдь не гвоздями, а прямо-таки чем ни попадя. Под самой гардиной из стены торчали большой кухонный мясницкий нож, вилка, штопор и консервовскрыватель в виде селёдки. Слабый свет из окна проливался на кран и раковину. Джейкоб сделал шаг назад в коридор, выглядывая из-за косяка, чтобы посмотреть на окно рядом со входной дверью. С ним ситуация была такая же. Только там штору держали уже ножницы, сапожное шило и вязальная спица. Джейкоб шагнул обратно в кухню, чтобы осмотреть её немного получше, раз уж зашёл. Возле раковины стояла тарелка, доверху наполненная разными сладостями. Карамельки, сладкие сухари, мармеладки, вафли громоздились друг на друге. Но все они были нетронуты. Джейкоб не прикоснулся к угощениям, хотя мог бы взять себе пригоршню и, наконец, уйти. Но он так не сделал – невежливо брать чужое без спроса. Он ещё немного походил по кухне. На столе лежали часы, старые, деревянные, с кукушкой – часы по внешнему виду напоминали скворечник, а над циферблатом с замершими стрелками было маленькое окошко с дверцей. И маятник был, и гирьки в виде шишек на цепях. Только они не работали. Джейкоб подошёл поближе, чтобы посмотреть на кукушку. Он зачем-то сверил время на часах на столе и на своих собственных наручных. Разница была всего в несколько минут – стрелка часов на руке ещё не достигла такой же цифры. Мальчик вновь вернулся к прибору на столе. Наклонившись над ним, он аккуратно открыл дверцу и заглянул внутрь. В потёмках почти ничего не было видно, хоть глаз выколи. Но вскоре глаза достаточно привыкли к полумраку, чтобы разглядеть содержимое «домика кукушки». Внутри валялся маленький скелет птички. С белых косточек давно сползли и перья, и кожа, и крохи плоти. Теперь она уже не покукует. Джейкоб брезгливо поджал губы и закрыл дверцу. Это было совсем не то, что он ожидал увидеть. Он предполагал, что в часах будет маленький макет серой птички с полосатой грудкой, а не…это. Отодвинув от себя часы, он отошёл от стола и вышел из кухни. Мысль о том, чтоб заглянуть ещё и в холодильник, он отбросил. О конфетах он и думать забыл. Дом был так же тих. Джейкоб направился дольше по коридору, в гостиную. Он всё не мог понять, что же здесь творится. Честно говоря, ему уже хотелось уйти отсюда. Но выход так и остался у него за спиной. Наконец, длинный и красный, как змеиный язык, ковёр привёл Джейкоба на порог гостиной, откуда он уже увидел… -Вы… Джейкоб заглянул в гостиную и так и остался стоять в проходе, не дойдя даже до огромного бежевого ковра, который был и тут. Хозяин дома сидел, развалившись, на буром диване и смотрел в одну точку – прямо на мальчика. Глаза его были неподвижны, словно стеклянные, и он, как и прежде, не моргал. От этого невольно мурашки пробежали по коже: представьте, что человек пристально смотрит на вас и не произносит ни слова, сидя при этом недвижно. И пойди, пойми, что с ним! Джейкоб осматривал человека, пытаясь понять, что с ним не так, пока его взгляд не упал на его живот. Он и до этого видел его. Только он не помнил, чтобы живот был таким большим. Хозяин был, конечно, человеком крупным, это было видно сразу, но только почему-то теперь он выглядел иначе: его конечности стали тоньше, словно похудели, а живот – наоборот. Сейчас он будто вырос. Как после обеда. Вот только Джейкоб сомневался, что за эти несколько минут мужчина мог бы внезапно умять столько еды, чтобы его пузо увеличилось в размере, причём так тихо. А ещё он сомневался, что после еды живот шевелится. И действительно – казалось, что под кожей что-то елозило, причём не маленькое, а наоборот, настолько большое, словно живот сам собой ходил туда-сюда. Джейкоб весь напрягся. Брови нахмурились, губы выпрямились в линию, на лице сформировалось выражение непонимания, смущения и некоторого беспокойства. У него аж волосы на голове зашевелились. Он пытался поморгать, будучи неуверенным в том, что видит, но глаза его не обманывали. Вдруг живот распахнулся. Как будто кто-то раскрыл руками шторки, чтобы выглянуть и посмотреть за них. Затрещали нитки и пуговицы оторвались от рубашки, с тихим стуком упав на пол. В животе зияла огромная дыра, словно кто-то вспорол его. Однако, внутренних органов там было не разглядеть. Ни желудка, ни кишок, ничего. Внутри словно была абсолютная чернота, словно брюшную полость набили чем-то вместо её должного содержимого. Но и это было не всё. Изнутри смотрели два глаза. Белые, как звёзды в ночном небе. Вот только вид звёзд на небосводе всегда успокаивает. А эти глаза так и бурили мальчика своим голодным, диким взглядом и не мигали. Джейкоб с глазами по пять копеек глядел на неожиданное зрелище, не смея сдвинуться с места. Трудно было понять, что сковало его мышцы. Страх, шок, а может любопытство. Что бы то ни было, он не мог разорвать зрительный контакт с тем, что пялилось на него изнутри кожаного футляра. Немая сцена продолжалась несколько секунд, пока всё в этой комнате вдруг не снялось с паузы. Из живота человека молниеносно вытянулась тощая чёрная рука, выделившись из всей остальной массы и упёршись пятернёй в ковёр. Длинные пальцы оканчивались острыми ногтями длиной не менее дюйма. Кажется, то, что было внутри, собиралось выбраться. Джейкоб завизжал и ринулся прочь, наконец выйдя из ступора. Коридор от гостиной до входной двери вдруг показался длинным-длинным, словно растянулся, как в кошмарах. Доски под ногами завопили, вторя мальчику. Сладости посыпались из конфетницы на пол. Но Джейкобу было плевать на них. Он нёсся как ошпаренный. Он слышал за собой погоню, слышал, как нечто настигает его. Но как бы он ни хотел мчаться сломя голову, он не мог оставить мыслей об аккуратности. Не споткнуться. Не поскользнуться. Не упасть. Земля вдруг ушла из-под ног. Точнее, не земля, а ковёр. Джейк полетел вперёд и упал навзничь. Накладные клыки слегка вонзились в десну. Изо рта вырвался приглушённый стон боли. Что-то острое впилось ему в лодыжку и потащило прочь от выхода. Джейкоб в панике схватился за ковёр, пытаясь уползти или хотя бы остаться на месте, дабы позже встать. Но пальцы лишь потянули за собой ковёр, сбуробив его. Мальчик изо всех сил сделал рывок вперёд в надежде вырваться из лап чудовища. Но в ответ куда более сильный рывок оттянул его назад и потащил невесть куда. Джейк всё сопротивлялся, несмотря на то, что какая-то часть его, наверное, уже начала понимать, что это многого не даст, а лишь отнимет силы. Руки судорожно хватались за ковёр, за косяки, но каждая из попыток была тщетна. Сладости вываливались из повисшей на руке конфетницы и оставляли на ковре дорожку из крошек и кусочков, тянущуюся от начала коридора до… Где-то сзади хлопнула дверь, и Джейкоб почувствовал, как его швырнули вниз. Мальчик кубарем скатился по ступеням вниз, пока не очутился на холодном бетонном полу. В лицо ему прилетели рассыпавшиеся конфеты. Было темно. Дверь закрылась и щёлкнула. Бока, голова и спина ныли от ушибов. После такого тело точно украсится жёлтыми и лиловыми синяками, словно маленькими цветами, распустившимися прямо под кожей. Не успел Джейкоб опомниться, как вес чудовища крепко прижал его к полу, не давая подняться. Колени вонзились в живот и таз. Холодная костлявая рука зажала ему рот. Длинные острые ногти впились мальчику в щёку. Это было последнее, что он почувствовал, прежде чем острые зубы стали рвать ему горло.