Щенки

— Нехорошие слухи ходят. Сэссёмару не ответил — это значило, он позволяет старухе продолжить. — Говорят, кто-то полудемонов отлавливает, чтобы приготовить из них эликсир вечной силы. — Мы что, по-вашему, куски мяса? — нашёл с чего обидеться Инуяша, несмотря на третью миску супа. — Нас нельзя приготовить... кхе-кхе-кхе... — Молча ешь, дурачьё, давишься ведь, — беззлобно, почти с умилением заметила жрица. — Я от такого не помру, бабка... Есть ещё? — Несу-несу... — Не только эликсир, — наконец, сказал Сэссёмару, по-прежнему глядя на огонь в очаге, почти не мигая. — Знаешь ещё что-то? — Слухи со стороны быка приходят. Видно, если это правда, значит, там опасно для Инуяши. — Опасно? Для меня-то? Кхя! — Для него нигде не опасно, пока он со мной, — тоже не согласился Сэссёмару, хотя Инуяша, едва выше его колена, явно имел в виду другое. — Ну, это тоже верно. Рядом с братцем мне ничего не грозит, старуха! Не боись... Влюбилась в меня, что ли? Инуяша продолжал заглатывать еду, как дикарь. Ещё и игрался — накалывал мясо на когти, а потом слизывал, подхехекивая. Старуха села рядом с Сэссёмару, и они оба уставились на прожорливого ханьо. — Кажется, он больше в отца пошёл, — многозначительно заметила жрица. — В нашей семье никто так не опускался. Можно было поклясться — Сэссёмару издал еле слышный, но мучительный вздох, хотя ни выражение его глаз, ни лица не изменилось. — Может, отойдёт ещё, не переживай. Возраст такой. Не дети, а мартышки... Ладно-ладно, молчу я. Взгляд у вас одинаковый, если злитесь — до костей пробирает. Но в сторону быка всё ж не ходите. Кто знает, слухи это или не слухи... лучше не проверять.