Щенки

Кровь Сэссёмару была очень горячей, поэтому он редко мёрз. Ему было не знакомо то, что испытывал Инуяша, когда в конце января ударили морозы. Лес окутался льдом, и сосульки звенели от малейшего дуновения ветра. В первый же день ханьо стал вести себя странно: носился туда-сюда, то опережая брата, то отставая, а на привалах сидел вплотную к костру, укутавшись в мокомоко с головы до ног. К вечеру Инуяша и вовсе подозрительно притих. Сэссёмару уже погрузился в привычную полудрёму, прислонившись к дереву, когда почувствовал, что мальчишка зябко приткнулся к его плечу, спрятавшись от снега. Инуяша дрожал и был холодным, несмотря на мех и костёр. Сэссёмару приоткрыл глаза — звёзды бледно мигали из-за тяжёлых серых туч. Подумав, старший брат молча приподнял руку. Ханьо не шевельнулся. — Иди сюда, — разрешил Сэссёмару. Тогда Инуяша радостно поднырнул под его локоть и обнял руками и ногами, как грелку, прижался всем телом, а Сэссёмару плотнее окутал его мехом — вместе с головой и ушами. Мальчишка спрятался у него под мышкой, как в домике, и вскоре перестал дрожать. — Я не умею читать твои мысли, щенок. Инуяша тихо кхякнул и притиснулся ещё плотнее. — Почему ты промолчал? — Я не думал, что это важно... Вообще-то я сильный, братец! Сейчас я согреюсь немного и... правда... смогу и сам... Инуяша провалился в сон, продолжая бормотать чушь, — он устал за день от беготни и мороза. Его босая нога вылезла из-под меха, и Сэссёмару пришлось снова укрыть её. Теперь было ясно, чем они займутся на следующий день — вернутся в деревню за тёплой одеждой.

***

Погружаясь в дрёму, Сэссёмару вдруг понял, что это был первый раз за много лет, когда кто-то его обнимал.