Щенки

Инуяша долго возился возле реки. Гораздо дольше, чем требовалось, чтобы помыть горсть жимолости, которую он нашёл. Сэссёмару ожидал подвоха, но по-прежнему сидел у дерева, свесив с колена руку, и смотрел на воду. Сдавленное хихиканье не предвещало ничего хорошего. — Смотри, братец, теперь я похож на тебя! Инуяша подбежал к нему и плюхнулся на колени, уши на голове так и дрожали от восторга. На лбу мальчишки красовался кривой полумесяц, а на щеках — по две полоски. Они были действительно такого же цвета, что и демонические отметины их отца. Взгляд Сэссёмару слегка потеплел. — Дурак. Инуяша обиженно поджал уши. — У тебя будет только одна полоска, — стараясь не задеть наточенными когтями, Сэссёмару потёр щёки мальчишки, а затем потянулся ко лбу. — Это у меня от матери. Инуяша отшатнулся, защищая свой кривой полумесяц. — Ну и что, — упрямо заявил он. — Зато я похож на тебя! — Зачем быть похожим на меня? — Просто. Я так хочу и всё! Мальчишка убежал обратно к реке. Некоторое время он сидел, болтая ногами над водой, а потом всё же обернулся через плечо. — А почему полосок не две? — всё ещё обиженным тоном поинтересовался Инуяша. — Потому что у отца была только одна, а твоя мать была человеком — у неё не было отметин. — Кхя! Я отца знать не знаю. Зачем мне на него походить вообще? — но, помолчав ещё немного, мальчишка всё же буркнул. — А цвета какого полоски эти? Вместо ответа Сэссёмару указал на свой полумесяц. Хотя что-то негодующе поднялось у него при словах Инуяши об отце, он не стал гневаться всерьёз. Значит, вот оно как: Инуяша выбрал его примером, потому что больше никого не знал. — А-а, — понятливо протянул ханьо, — другой цвет — от твоей мамы. — Отец был великим демоном. Это честь — походить на него. — Ты тоже великий демон — хочу на тебя, я сказал! Инуяша отвернулся, почёсываясь ногой, как собака, — последнее время он совсем распоясался. Видимо, лез на волю характер отца — порой импульсивный и взбалмошный. Сэссёмару не поленился — потратил секунду на то, чтобы оказаться рядом с мальчишкой и пихнуть того в реку. Когда Инуяша, отплёвываясь, вынырнул из воды, старший брат уже сидел на прежнем месте под деревом, словно ничего не случилось. — Эй! — Демоны не чешутся, как дворовая псина. Инуяша потёр лоб и протянул недовольное «э-э-э»: полумесяц, нарисованный соком жимолости, стёрся, как и полоски. Тогда мальчишка опустился и сказал под водой: — Дурак. — Я слышу. — Да я ж под водой сказал... Не надо! Не надо, братец, мне больно! Ай!!!