Без сил

      Солнце клонилось к горизонту. Лениво, не спеша окрашивало двор в оттенки красного. На земле металлом что-то поблескивало. Видимо, это кто-то из Уизли рылся в сарае и забыл спрятать обратно очередную магловскую штуковину. У тропинки, ведущей к дому, были высажены неровной линией бархатцы. Росли они неравномерно: где-то не открывался даже самый маленький просвет на землю, а в другом месте его было слишком много, и темные участки проглядывали сквозь бархатистую гладь.       Тут раздался гудок. Протяжный, сравнимый с завыванием волка.       Но это был всего лишь на всего фордик, который Артур Уизли опрометчиво не поставил в гараж. Моне пришлось оторваться от созерцания летнего вечера и взглянуть на миссис Уизли. Она уже вовсю, как тот самый фордик, гудела на мужа. Говорила о том, что уже безмерное количество раз просила его избавить автомобиль от всяких вольностей. Мистер Уизли её уверял: эти самовольства ещё помогут. В маленькой гостиной, где разместились чуть ли не все обитатели «Норы», не было ни единого человека, что не ожидал дальнейшего развития событий. Кто-то глядел украдкой, как Рон и Гарри, другие же открыто смотрели и шептали что-то своему соседу на ухо, как близнецы и Джинни, последовавшая их примеру:       — Как всегда, — прошептала она на ухо Моне, — надеюсь, ты привыкла? — вопросила младшая Уизли. Получила неуверенный кивок в ответ. — Кстати, я всё хотела спросить, а как было летать на нём? Мама не разрешает мне в него даже садиться!       В последнем Джинни преувеличила: Мона знала, что Молли поставила запрет только на полёты. На другие способы передвижения никаких рамок не накладывалось.       — Страшно…       Джинни хотела уточнить детали. Её дыхание на мгновение снова опалило ухо Моны. Но тут раздался ещё более громкий и привлекающий внимание голос миссис Уизли. Она возвышалась над супругом и указывала рукой на двор. Как кстати, оттуда донёсся ещё один гудок.       — Вот пойди и убери его!       Артур не стал спорить и ушёл. Моне показалось, что вид у него был крайне печальным. Опущенные плечи (при его-то росте!) смотрелись несуразно, неподходяще его телосложению. Буквально через секунду после его ухода, Молли Уизли прикрикнула уже на детей и сказала отправляться по кроватям. И неважно, что стрелке часов было ещё очень далеко до привычного времени отхода ко сну.       Джинни и Мона послушно пошли к себе. Поднялись по витиеватой лестнице, придерживаясь то за перила, то за стену, облеклеенную обоями ржавого оттенка. Сзади них стучали ногами и остальные. Они же им и не дали зайти к себе. А‚ точнее‚ Фред с Джорджем. Крикнули подниматься дальше, к ним.       Комната близнецов была такой же тесной, как и у Джинни. Две кровати, ящики под ними, узкий проход, да полки до потолка. Однако здесь царила атмосфера, полностью соответствующая характерам хозяев: был самый настоящий творческий беспорядок. На полу валялись смятые бумажки, разноцветные фантики от конфет и…хлопушки?       Один из близнецов взмахнул палочкой и произнес что-то. Все компрометирующие вещи тотчас исчезли. Мона незаметно поморщилась, словно кольнуло в голове.       — А вам разве можно колдовать вне Хогвартса? — подлезла Джинни под руку к брату и спросила‚ лукаво улыбнувшись.       — Брось, Джинни. Не то расскажем, как ты взяла без спроса метлу, — запугивал её один из близнецов.       — А затем удачно приземлилась в курятник, — добил её второй.       Джинни смутилась. Мона не могла не заметить, как её глаза то и дело косились на замерших у входа Гарри и Рона. Было нетрудно догадаться, реакцию кого она так пугливо высматривала.       Близнецы переглянулись, и на их лицах отразились ехидные гримасы. Чуть ли не одновременно открыли рты, чтобы, вероятнее всего, дополнить предыдущие высказывания. Или добавить новых. Но тут, благо, вмешался Рон.       — Так зачем вы нас сюда притащили?       А затем началась бесконечная череда волшебных игр, с запутанными правилами и нелегкими заданиями. По крайней мере, так всё виделось Моне.       Она, бесспорно, сыграла пару раз во взрыв-колоду (благополучно обожгла пальцы), и с умным видом покивала на объяснения Рона про какие-то камни, но остальной вечер тихо просидела в стороне. Хотелось поскорее уже нырнуть в прохладную постель, а не находится в душной комнате, полной шума: заливистого смеха близнецов над почему-то кукарекающим Роном, иногда прорывающегося хохота Джинни и покашливаний в кулак Гарри.       «Неужели заболел?» — обеспокоенно прошептал внутренний голос.       Взглядом пробежалась по Гарри, оценивая его состояние. Он действительно иногда покашливал и то и дело сжимал руку в кулак. Наконец, когда Рон перестал кукарекать, а близнецы восторженно зааплодировали, Мона разглядела коробку конфет, валяющуюся аккурат возле колен «больного». Тут же она скривилась, вспомнив, как Джинни угостила её одной из них. Видимо, Гарри попал под раздачу.       Мона посмотрела в окно. Небо окрасилось чернилами, а кое-где наблюдались мерцающие белым звёзды. Словно рассыпанные рисинки на тёмном полотне! Удивительно, почему это Молли Уизли их ещё и не разогнала в столь поздний час?       На лице промелькнула тень улыбки, стоило вспомнить сегодняшний концерт с летающим автомобилем. Однако быстро к горлу подступила горечь. Мона снова задумалась над мотивом Артура Уизли следить за ней. Хотя, скорее, присматривать.       Недавно он пытался завязать с ней разговор о бытовой технике маглов, а ещё ранее просил объяснить принцип работы телевизора. Мона, естественно, открестилась от этого. Сказала, что ничего в этом не смыслит‚ и ему лучше поговорить с Гарри. Возможно, это не могло считаться «пристальным вниманием» с его стороны, но нутром Мона ощущала — всё не просто так. Не мог он её так просто забыть или не узнать.       Она думала об этом часто. Наверное, все эти дни по графику: утром, только проснувшись, и вечером, засыпая. Это изнуряло.       Вдобавок к этому приходился ещё один неутешительный вывод: Артур Уизли просто обязан был рассказать кому-то очень важному про её встречу с Квирреллом. Описать её внешность и непременно подчеркнуть: «Это сестра Гарри Поттера! Мальчика-который-выжил!»       Он был должен. Но пока что этого не делал.       «А если сделает, то что? Не любой же прохожий знает, что Квиррелл — Его слуга?»       Однако в «Дырявом котле» Артур выглядел, как человек осведомленный о не-совсем-живом-знакомом профессора Хогвартса…       — Мона!       Подняла взгляд на голос. Позвала её Джинни‚ и по виду можно было понять — это была отнюдь не первая попытка достучаться.       — Мы сейчас будем делать ставки. Не на деньги, просто так, — пояснила Джинни, — ты с нами?       — Прости, что? Для чего?       Кажется, на неё смотрят малость осуждающе. И ведь не только Джинни, а все остальные. Пролить свет на ситуацию решился Рон.       — У нас в Хогвартсе есть традиция, скажем так, — он прокашлялся. Фред‚ то ли Джордж‚ стукнул его по спине. — Кхм, спасибо. Так вот, каждый новый учебный год мы делаем ставки на то‚ поставят или нет Снейпа преподавать ЗОТИ. Подскажу: лучше в него не верить.       За последнюю фразу Рон получил дополнительный удар по спине.       — Ты как всегда!..       Мона обдумывала полученную информацию: получается‚ Квиррелл уже не в Хогвартсе, раз говорят о каком-то Снейпе? Что же с ним случилось?       — А можно вопрос? — Мона решилась прервать образовавшуюся в комнате перепалку: бурно решали вопрос с неким наказанием.       — Да, что? Какие-то предложения?       — Корректировки?       Уточняющие вопросы посыпались на неё со всех сторон.       — Нет, просто интересно: а куда делся предыдущий преподаватель? — Тут произошла неизвестная для Моны перемена: все лица вмиг стали настороженными, а у Гарри (она могла поклясться!), дёрнулся глаз. — Просто вы так объяснили, мне показалось, что ищется замена для него…       Все переглянулись. Только сейчас Мона заметила: Джинни‚ хоть и выглядела такой же встревоженной, на первый взгляд, как и остальные, но была скорее смущена реакцией на вопрос. Потому она и потревожила общую молчанку.       — А ведь действительно, что с ним произошло? Вы мне ничего не рассказывали! Хотя про прошлых я всегда от вас всё узнавала! — её голос звучал на удивление требовательно, чего ранее Моне не доводилось слышать.       Рон побледнел. Близнецы загадочно преглянулись, прикидывая‚ стоит ли им начинать. Ну а Мона смотрела на Гарри, что словно пытался притвориться невидимкой. И почему они все так странно реагируют? Неужто произошло что-то страшное?       «Они знают про Квиррелла?»       — Нам…запретили говорить, — наконец выдавил из себя ответ Гарри. Наверное, он чувствовал, что право ответа присуждалось ему.       — Да что тут такого? — вдруг воскликнул один из близнецов. — Всего-то ходят слухи, будто он умер.       — Был убит! — исправил его брат-близнец.       Мона неверяще захлопала глазами. В голове предстал образ Квиррелла, чертящего в воздухе палочкой у входа в Косой переулок. Вместе с этим родилось чувство непоколебимой уверенности: Волдеморт был в этом замешан.       Переглянулась с Джинни. Та пожала плечами и принялась допытываться у близнецов. Кормили они её отборными сплетнями, что было понятно из встревоженных посматриваний друг на друга Рона и Гарри.       «А они, вероятно, знают правду» Может‚ Артур Уизли просто переживает за неё? Думает, что с ней случится то же самое, что и с Квиреллом? Или он не знает о нём?       «Возможно, его кто-то подослал следить, но не рассказал зачем? А если нет, то когда он расскажет обо всём Гарри? Или уже рассказал? То-то он меня избегал сегодня!»       Тем не менее, Мона решилась расспросить Гарри прямо здесь и сейчас. Немного задело, что он не доверился ей и не рассказал сразу же, но Мона могла это принять. Она протиснулась между близнецами и Джинни, стоявшими посреди комнаты и занимающими весь узкий проход, и встала над Гарри и Роном. Они сидели на кровати, подняли глаза на Мону. В них теплилась надежда, что она спросит о чём-нибудь другом, не о профессоре. Что ж‚ они глубоко разочаровались.       — Гарри, Рон‚ почему вы такие…встревоженные? — Мона вопросительно приподняла брови, всем видом показывая — просто так не отстанет. — Вам есть что рассказать?       Рон нелепо замотал головой, тем самым подтвердив предположение Моны. А Гарри… предпочел замереть, не показывая ни единой эмоции. Воздух словно накалился, вырос на пару гнетущих градусов. Рядом близнецы изображали юмористическую сценку, что никак не соответствовало напряжению между ней и Гарри. Вдруг Рон поднялся с кровати и, обойдя Мону, направился к братьям и сестре.       Гарри снял очки, выдохнул. Резко вскинул глаза на Мону, но вместе с этим помедлил:       — Я…       Ужас отразился на его лице. Мона отшатнулась. Он выглядел сломленным, как будто пережил что-то очень страшное, невообразимое для большинства детей и даже взрослых.       Попытка взять его за руку не увенчалась успехом, он легко её оттолкнул. Огорчение тихо разлилось в душе Моны.       «Может‚ он видел, как умирал Квиррелл?»       — Гарри, прости, я не знала, что всё так серьезно, — она мельком обернулась на Уизли, не замечающих их. Или старающихся не обращать внимание.       — Нет, всё в порядке, — проговорил Гарри, — ты помнишь, что рассказал нам Хагрид тогда про родителей?       О, она знала обо всём. Вот только не от Хагрида, а от Джинни Уизли.       — Да, это…ужасно, — смогла из себя выдавить. Понадеялась, что Гарри это устроит.       И не прогадала. Он кивнул и, выдохнув, взъерошил себе волосы. Нервничал.       — В конце этого года я встретился с ним, — Гарри осторожно взглянул на ребят, проверил‚ не прислушиваются ли они, — с Волдемортом. Представляешь, он несколько месяцев проходил среди нас! — Он нервно усмехнулся, Мона недоуменно поглядела на брата. Что значит «среди нас»? — Каким-то образом врос в затылок Квиррелла. Это было отвратительно! – Тут он прервался, опустил глаза вниз, себе на руки. — Мне пришлось…я своими руками…       Он снова не договорил. Мона дотронулась до его плеча. Осторожно, медленно погладила. На языке крутились сотни слов, но она не могла найти подходящих. — Гарри, послушай…       Теперь и ей не удалось досказать. Вот только причиной этому стал не колючий страх, как у Гарри, а всего навсего Молли Уизли. Она вошла в комнату незаметно, так‚ что ещё пару секунд Фред и Джордж продолжали корчить рожи под смех Рона и Джинни, а затем прикрикнула‚ и все разом стали по струнке.       — Когда я вам говорила идти спать?! Ну-ка быстро по своим комнатам!       Мона не успела и пожелать Гарри чего-то перед сном, как была схвачена хрупкой, но сильной рукой младшей Уизли, что утащила её из комнаты сразу же после слов своей матери.                                                                    ***       Зевок долгий и полный усталости. Она, мягко говоря, не выспалась. Полночи проворочалась (очевидно‚ мешая Джинни), пыталась изгнать из разума нежелательные сценарии будущего, в котором Гарри говорит, как он в ней разочарован, что Мона ему больше не сестра и вообще находится для него даже не наравне с Дурслями. Конечно, иногда случались моменты просветления. В них Гарри говорил, что Волдеморт её одурачил‚ и такое бы произошло с любым известным ему человеком. И что он, Гарри, не держал на неё зла.       Вот только данный вектор ночных размышлений раздражал куда больше первого. Может‚ это было связано с тем, что в таком развитии событий Мона представала глупой девчонкой, не умеющей различить правду от вымысла. Или потому, что она такой и являлась.       Ещё её пугали последние слова Гарри. Тот не смог продолжить, но было ясно: он снова избавил волшебный мир от рук Волдеморта. Но вот какой ценой? Мона не могла (или не хотела) знать.       — Ты уже проснулась? — Раздался ленивый голос Джинни из соседней кровати. — Надо начинать собираться на завтрак.       Мона согласно угукнула, а Джинни на секунду-две провалилась в дрему.       Они спускались по лестнице, когда желудок уже вовсю урчал, требуя скорейшего приема пищи. Нос учуял дивный аромат яичницы и жареных сосисок — блюда миссис Уизли, которое она готовила чуть ли не каждое утро на всю семью. Удивительно, но у Молли данный вариант завтрака получался намного лучше, чем у Петуньи или самой Моны. Хотя это утверждение и могло быть связано с тем, что ей нечасто в жизни удавалось поесть таким образом — она не могла с этим не согласиться.       За большим столом, забирающим во свои владения чуть ли не всю кухню, уже собралось рыжеволосое семейство. Только Джинни‚ и Молли, крутящейся возле плиты, не хватало для полной картины. Гарри, завидев Мону, сразу же опустил взгляд в тарелку.       — Доброе утро! — одновременно поздоровались Мона и Джинни и уселись на свободные стулья.       Скоро у каждого в тарелке появилась яичница с тостом и пару маленьких зажаристых сосисок. Все приступили к завтраку, поочередно делясь планами на день. Мона монотонно хрустела тостом. Гарри своим печальным видом отбил у неё всё наслаждение от еды. Поговорить бы с ним, да поскорее. Правда, какие методы успокоения применять‚ она не знала.       «А ведь он стал таким отрешенным, когда меня увидел. До этого я слышала его смех» — Мона вспомнила, что‚ спускаясь по лестнице, до неё один-два раза донеслось знакомое хихиканье с кухни.       — Совы! — внезапно воскликнул Рон и приподнялся из-за стола, чтобы прошествовать к окну и открыть его пошире.       Пернатые влетели на кухню одна за другой, и у каждой было письмо со знакомой эмблемой Хогвартса. Мона неловко заёрзала на стуле. Она надеялась, что сейчас у неё не проявится способность отпугивать весь животный мир. Ведь пропала же, верно?       «Ага, но в последний раз против меня и Букля, и Стрелка взбунтовались. Хорошо, что они быстро улетели и никто меня с ними не увидел»       Некоторые уже получили свои письма с традиционным списком книг и указаниями‚ как добраться до школы. Правда, мало кто их читал сразу.       Над Моной уже несколько минут беспокойно крутилась сова. Джинни, сидящая рядом‚ оказалась проворной и падкой на быстрое получение заветного послания, привстала и потянулась к птице. Та, кажется, была рада отвлечься от бесконечного наматывания кругов. Мона с облегчением посмотрела на Джинни, с энтузиазмом отвязывающую письмо от лапки.       — Ой, это‚ кажется‚ твоё, — Моне был протянут конверт, — а где же моё?       — Вот, Джинни, — Молли поманила дочку к себе.       Мона в два счета вскрыла печать на конверте и развернула письмо. Рядом снова уселась Джинни, и они вместе, затаив дыхание, принялись скользить по строчкам.

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА

«ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор

(Кавалер ордена Мерлина I степени,

Великий волш., Верх. чародей, Президент

Международной конфед. магов)

      Дорогая мисс Поттер!       Я рад проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Рекомендую, ознакомиться с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём ответного письма не позднее 25 августа.

Искренне Ваш, Альбус Дамблдор,

(Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волш., Верх. чародей, Президент Международной конфед. магов)

      — Ничего себе! — раздалось у Моны над ухом. — Письмо подписано самим Альбусом Дамблдором!       После этих слов кто-то выхватил письмо из рук. Она даже не успела ознакомиться со списком! Всё семейство Уизли подобралось к Перси, бесцеремонно лишившего Мону, можно так сказать, её собственности. Он прокашлялся и начал громко читать приглашение на обучение в Хогвартсе. Все слушали, не издавая ни звука, боясь что-то пропустить. Одни Гарри с Моной сидели и не спешили ничего делать: ни глядеть на подпись Дамблдора, ни вырывать бумагу из рук Перси, дабы рассмотреть всё собственными глазами и увериться в действительности происходящего.       Вот только Гарри, как смогла отметить Мона, всё равно улыбался‚ глядя на суматоху вокруг письма. Как будто это было действительно было нечто невообразимое.       — Это просто невероятно! — громко подытожил Перси и, протянув руку через стол, взял ладонь Моны в свою. Крепко и с энтузиазмом пожал. Девочка только и успевала пораженно моргать.                                      Но всё же осмелилась спросить:       — А можно мне моё письмо обратно?       В ответ получила смущенные извинения от Молли, протягивающей поистине волшебную бумагу, и восхищенные взгляды остальных. То ли на Мону, то ли опять-таки на письмо.       Постепенно все успокоились. Но ажиотаж стих лишь на время: через несколько минут Рон в горестном удивлении воскликнул:       — Кошмар! — А затем пояснил развернуто. — Наш новый преподаватель по Защите От Тёмных Искусств — большой фанат Златопуста Локонса!                                                                         ***       Мона поспевала за семейством Уизли, переставляя ноги всё быстрее и быстрее. Они оказались не только шумными, но и шустрыми. Особенно, когда дело касалось быстрого нахождения потерянного в каминной сети Мальчика-который-выжил.       Артур Уизли сразу после завтрака объявил: сегодня они отправятся в Косой переулок, чтобы закупиться всем к началу учебного года. Моне даже собраться и изучить подробнее список нужного толком не дали — сразу потащили к камину, кратенько объяснили, показали на примере Перси, и вот она уже была в «Дырявом котле».       А теперь они всей гурьбой проталкивались через толпы других волшебников (наверно, также отправившихся за покупками), чтобы поскорее отыскать Гарри.       «Вечно что-то с ним случается» — мысленно негодовала Мона, пытаясь отвлечься от колючей тревоги за брата.       Молли Уизли остановилась, за ней замерли и остальные. Девочка чуть не врезалась в спину Перси, шедшего перед ней. Выглянула из-за него, но так и ничего и не смогла рассмотреть — весь обзор перекрывала рослая спина Артура и пышная юбка его жены. Почему-то переулок на мгновение замер. Люди застыли на месте, повернув головы в ту сторону, куда глядели Уизли и откуда доносились тяжёлые шаги, будто играли на очень громком барабане.       — О, это Хагрид! — вдруг раздался голос Рона. — С ним Гарри!       И действительно, это был знакомый великан, что держал большой ладонью маленькую ладошку Гарри и вёл последнего к Уизли. Что-то гаркнул, передал мальчика Молли, сразу закрутившейся вокруг него, и прогремел огромными ботинками в сторону «Дырявого котла». Мона с облегчением выдохнула. Хорошо, что он не обратил на неё внимание.       Дальше они, уже вместе с Гарри, направились в «Гринготтс». Место, в котором Мона давно хотела побывать. Эльфа-домовика она уже видела (и встречаться снова не желала), а вот с гоблином пересекаться не приходилось. К тому же, ожидала поразиться количеству золота.       Добрались до банка они быстро и без всяких заминок. Правда, потоптались возле дверей. Всё же последняя неделя перед началом учебного года добавляла к обычному количеству посетителей «Гринготтса» ещё пару десятков волшебников. Очевидно, желающих уменьшить число галлеонов в своих ячейках.       Гоблины сперва показались не слишком дружелюбными. Просьбу сопроводить к ячейкам проигнорировали, не помогла даже робкая улыбка Гарри и недовольный взгляд миссис Уизли. На всё это существа банка, как окрестила их для себя Мона, только кивали и иногда бормотали сквозь зубы, что надо подождать. Стоять пришлось добрых полчаса.       Мона старалась не пялиться на длинные пальцы одного гоблина, похожие на тонкие паучьи ножки. Они беспрерывно клацали по вычислительной машине.       Смотреть на них тайком не получилось: скоро гоблин угрюмо глянул на неё исподлобья и скорчил презрительную рожу. Пришлось быстро опустить глаза в пол и старательно изобразить вид сосредоточенного изучения мрамора. Он, кстати, был с узором!       А затем Гарри неожиданно взял её за руку и потянул к ещё одной очереди, состоявшей преимущественно из очень странно одетых людей. Они выделялись среди других волшебников (причём даже Уизли!) обычными летними рубашками и джинсами. Проще говоря — всем магловским.       Мона, прожив в истинно волшебной семье некоторое время, знала, что многие представители магического сообщества предпочитали носить удобную и практичную во всех отношениях одежду. Но, как правило, сочетали они её с элементами своей, так бы сказать, культуры. То юбка чересчур пышная, то легкая мантия на плечи накинута. В общем умением объединять они обладали в полной мере.       — Я хочу познакомить тебя с Гермионой, — вырвал из мыслей её Гарри, — вон она стоит в очереди.       Глазам предстала лохматая девочка, глядевшая на них издалека и неловко помахивающая ладонью в приветствии. Они подошли к ней вместе с Роном и Артуром. Первый, вероятно, хотел увидеться с подругой, второй — порасспрашивать её родителей.       Гермиона ей сразу понравилась: она не постеснялась упрекнуть Гарри в перекошенных набок очках (в чём Мона тоже его неоднократно укоряла), и с неудовольствием посмотреть на Рона‚ сделав акцент на засохшей хлебной крошке в уголке рта. Было отчетливое ощущение — в школе они‚ может‚ и не сдружатся, но уж точно не будут враждовать.       К Моне же Гермиона отнеслась доброжелательно. Посоветовала книги, которые обязательно следует изучить для продуктивного первого года, и даже заранее предложила помощь в освоении предметов. Рон, задетый резким замечанием, прокомментировал рвение подруги весьма едко:       — Ну, Мона. Смотри, не слушай её, а то двух книжных червей школа не выдержит. Одного нам вот так, — он многозначительно провел рукой над рыжей головой, — хватает.       — Рональд!       Кратко говоря, знакомство с Гермионой Грейнджер прошло увлекательно. Затем их‚ наконец‚ позвали пройти в глубь банка, к ячейкам.       С Гермионой они не прощались, договорились после встретиться. Артур пообещал сводить мистера и миссис Грейнджер, потерянно улыбающихся, в «Дырявый котёл».       Воссоединившись с остальными Уизли, они побрели за гоблином. Тот провёл в сырые подвалы банка. Мона не удивилась, когда увидела‚ на чём им следует добираться к ячейкам. Знала об опасных вагонетках из рассказов Гарри и, даже если бы была возможность отказаться от «веселой» поездки, непременно бы ими воспользовалась. Но выбора не было: всё же лучше пару раз покричать, чем остаться дожидаться остальных в полном одиночестве.       — Держись за что-нибудь покрепче. — Посоветовал ей Гарри, садясь в вагонетку. — Я в прошлый раз забылся и чуть не выпал.       «Успокоил так успокоил» — подумала про себя Мона, а вслух тихо пробормотала слова благодарности.       Трясло сильно. Особенно на крутых спусках.       В результате Мона чуть не стала копией Гермионы Грейнджер: волосы как никогда топорщились в сплошном беспорядке. Потому, когда Уизли набирали монеты из своей ячейки, девочка стояла в стороне и пыталась пригладить волосы, сделав хоть какое-то подобие ухоженности. Правда, занятие оказалось бесполезным — у неё не возникло ни мысли, что придётся ещё раз воспользоваться услугами вагонетки.       Теперь они уже стояли возле ячейки Гарри. Он же и набирал оттуда монеты. Не дал даже подойти посмотреть! И всё время беспокойно озирался на Уизли, говоривших‚ как распределить деньги на всех.       Когда Гарри осторожно закрыл железный сейф и оповестил, что закончил, гоблин не повёл их дальше, а сказал подниматься наверх. Мону это обескуражило. Неужели у неё нет личной ячейки, как у Гарри?       У гоблина поинтересоваться побоялась. У Уизли было спрашивать неловко, зная их затруднительное положение. Оставался только Гарри, но и он вряд ли бы что-то знал. Смириться на первое время, а потом при первом шансе узнать. Вот только, когда он представится?       Выйдя из Гринготтса, они разделились: близнецы убежали на встречу со своим другом — Ли Джорданом, Перси потребовались новые перья в магазине волшебных канцтоваров, Молли и Джинни ушли за школьными мантиями для последней, а оставшиеся прошагали прямиком к Грейнджерам, ждавших их.       Мона отправилась с троицей друзей за покупками волшебных принадлежностей. Ну а родители Гермионы были вынуждены уйти с Артуром в «Дырявый котёл».       В переулке народу не уменьшилось. Все куда-то спешили, старались обогнать впереди идущих, и тем самым создавали суматоху. Иногда над толпой проглядывались летающие котелки и другие предметы из списка, присланного Хогвартсом для учащихся. Мона с интересом за ними наблюдала, чем вызвала неподдельную радость у Гермионы. Последняя с воодушевлением принялась за рассказ о левитирующих чарах. Проигнорировав слова Моны о том, что ей они уже известны от миссис Уизли, Гермиона поучительным тоном вещала о правильном взмахе палочкой.       Вскоре у Гарри и Рона зашел разговор о Лютном переулке, в котором первому не посчастливилось побывать, и о Люциусе, что был там непосредственно замечен, и Мона переключала своё внимание на это. Толком ничего не поняла, да и, честно говоря, не хотела углубляться. Просто сделала пометку — в Лютный ни ногой, а седой павлин — тот ещё петух!       К слову, о птицах. От похода в магазин волшебных зверей Мона отказалась, на что получила весьма удивленные физиономии всей троицы. На вопрос‚ почему это ей не хочется собственную почтовую сову, она ответила, мол, что у Гарри есть Букля‚ и вообще‚ никому писать она не собирается. Гермиона понимающе кивнула:       — Совсем не обязательно, чтобы у тебя была сова. У меня, например, её нет, — развела руки в стороны, — я пользуюсь школьной совятней. Всего лишь нужно печенье и ласка.       Мона молчаливо согласилась. Про сов в Хогвартсе она знала, а вот как их приручить — не очень.       Дальше они прошлись по магазинам: купили Моне котелок и флаконы для зелий, телескоп для занятий астрономией и медные весы, а также сняли мерки для пошива школьной формы. Гадать, как быстро мадам Малкин и её помощницы справятся с изготовлением подходящих мантий, не пришлось. Было и так ясно — магия позволяет творить быстро.       Оставалось только приобрести учебные книги и, самое главное, волшебную палочку. Решили, что сначала отправятся за последним, а потом уже пойдут во «Флориш и Блоттс»‚ и как раз встретятся с остальными.       Их встретила тишина. Мона входила в «Лавку Олливандера» с затаенным дыханием. Она никогда не задумывалась‚ каково это — держать в руках волшебную палочку? Ощущать магию, силу и, наверное, что-то безумно родное?       «Гарри говорил, что ему пришлось перепробовать десятки палочек, пока‚ наконец‚ она его сама не нашла» — Мона надеялась, что ей не придется долго здесь задерживаться и её палочка отыщет свою хозяйку быстро.       За прилавком никого не оказалось. Только коробки из-под распроданных палочек валялись на нём в хаотичном порядке.       На стенах висели полки, заполненные главной — и единственной — продукцией магазина. Мона с интересом разглядывала их. Будто могла понять, с какой из них Олливандер достанет её будущую соратницу во всех приключениях.       Неожиданно к Моне подобрался ближе Рон. В его лице плескался самый что ни на есть настоящий восторг! Тем временем, Гарри и Гермиона стояли чуть поодаль и, казалось, не были столь сильно впечатлены.       «Интересно, чего это он так?» — подумала про себя Мона, глядя на искрящегося Рона.       — Добрый день. — Послышался не пойми откуда тихий голос.       Наверное, в помещении все подскочили от неожиданности. Не одна же Мона, верно? Мгновение спустя им показался старичок. Вид у него был странным. Как будто тот находился и здесь, и одновременно где-то ещё. Глаза — серые миндалины, неотрывно смотрящие в пустоту.       Мона забыла поздороваться в ответ. Отчего-то мастер палочек произвел на неё диковинное впечатление. Такое, что она ещё ни разу не испытывала.       Хотя нет. Похожее с ней случалось и‚ может быть‚ было даже более пугающим. В сознании всплыл образ Волдеморта. Мона поспешила его отогнать.       — Добрый, — за неё успел поздороваться Гарри, что подошел ближе к прилавку, — моя сестра поступает в этом году в Хогвартс‚ и ей нужна палочка.       Олливандер кивнул.       — А вам, молодой человек, ничего не нужно? — Мастер посмотрел на Рона немигающим взглядом. Тот моментально покраснел.       — Нет… у меня своя уже есть, — он запнулся в начале, отчего щеки покраснели ещё сильнее. В конце концов Рон отошел к Гермионе.       Олливандер, казалось, перестал обращать на него внимание и переключился на Мону. Попросил вытянуть рабочую руку вперед. Измерял её линейкой, что-то записал на оторванном пергаменте, неразборчиво пробормотал и ушёл. Мона занервничала. Вдруг с ней что-то не так‚ и ей не удастся подобрать палочку?       Гарри ободряюще положил руку ей на плечо, улыбнулся и шепнул, что не стоит переживать. Сегодня он впервые на памяти Моны проявился среди друзей лидером. Вскоре вернулся и мастер палочек. В руках он нёс большую кипу продолговатых коробочек, и все они так и норовили упасть.       «Почему он не воспользуется Левитирующими чарами?»       Олливандер подошел к столу, аккуратно поставил коробки с палочками и вытащил первую. Вручил Моне рукояткой вперед. Несмело ухватившись за ту, она взяла древко пальцами. Прокрутила в руках и…ничего не почувствовала. Вот от слова совсем! Ни покалывания, ни каких других ощущений. Ничего из того, что рассказывал Гарри.       Мастер давал палочку одну за другой, всех цветов и оттенков. Были и обычные, ничем непримечательные, и с драгоценными камнями на рукоятке, и со странной, иногда неудобной для руки, формой. Ни одна не подошла. И главное — ничего не происходило. Не стреляло фонтаном золотых искр, как предостерегал Гарри, не ломало мебель и не причиняло вред.       Волшебная палочка просто лежала в руке бесполезной деревяшкой. Когда Олливандер протянул очередное изделие, Мона замялась. Может‚ уже и не стоило пытаться?       — Мистер Олливандер, — на неё смотрели холодные глаза хозяина лавки, — а это нормально, что ничего не происходит, когда я беру палочку?       Послышался коллективный тяжелый вздох Гарри и его друзей. Олливандер отшатнулся назад при вопросе Моны. Его седые, порядком длинные, волосы качнулись. Никто не отвечал. Подсознательно все знали, что только маглы и сквибы не чувствуют ничего при соприкосновении с волшебными палочками.       Но как же так? Мона не может оказаться сквибом! Иначе… иначе ей будет заказан путь в магический мир. Или придется стать кем-нибудь вроде Филча, про которого шутили совсем недавно близнецы? И он оказался прав? Что она жалкая сквибка, не достойная быть волшебницей? Но ведь Лорд чувствовал в ней магию, сам же говорил!       За тревожными мыслями Мона не заметила, как Олливандер куда-то пропал, а Гарри приобнял её за плечи. Гермиона и Рон, в свою очередь, говорили, что всё сейчас получится, что мастер обязательно найдет нужную.       Олливандер вернулся, Мона побоялась посмотреть на него. Просто уставилась на стол, а точнее‚ на треснувшее древко палочки. Тёмная, практически чёрная, она лежала и притягивала взгляд. Наверное, все, включая Мону, смотрели на неё со смесью непонимания.       — Она не моего производства. Мне её принесли на починку ещё давным-давно. Как видите, ничего с ней сделать я не смог. А выбросить рука не поднимается.       Олливандер поспешно проговорил свою речь (самую длинную за все это время) и смолк, ожидая дальнейших действий от Моны.       Она взяла палочку осторожно, боялась, что та окончательно разломится. По сравнению с другими палочками, эта ощущалась по-другому. Ладонь опалило холодом, он растёкся дальше и исчез где-то в изгибе локтя. Прямо на глазах творилось волшебство: трещина засветилась. На мгновение захотелось отвести взгляд от ярких искр, но Мона не стала. Во всём теле появилось легкое утомление, будто оно избавилось отчего-то давящего и мешающего. Голова, гудевшая все эти долгие дни, почувствовала облегчение.       Белое свечение прекратилось. Палочка, на первый взгляд, была как новенькая. Но когда Мона пригляделась получше, то заметила мелкие трещинки, проходившие по всему древку. Издалека они бы были незаметны.       — Вы, юная мисс Поттер, самая настоящая волшебница, — сказал тихо Олливандер. Мона несмело улыбнулась.