Рандеву с прошлым

— Тебе кто-нибудь нравится? — прижавшись к ее плечу, с любопытством спросила Март. Ее вопрос остался без ответа — Даньхэну срочно потребовалась их помощь и разговор временно забылся. Март больше и не говорила об этом, но ее, казалось бы, безобидный, совершенно невинный вопрос, уже которую неделю не вылезал из головы. Она вообще мало что знала о себе и совсем не разбиралась в своих чувствах. Ей нравились члены экипажа — как семья или друзья. Но в романтическом плане ее никто не привлекал. Наверное?.. Стелла не была уверена. Возможно, это было просто бессмысленным, совершенно беспочвенным интересом. Но Кафка. Кафка определенно привлекала ее. Сложно было сказать в каком смысле, но Стелла не могла ей отказать, чего бы та не попросила. Каждый раз, видя ее удаляющийся силуэт, ей хотелось последовать за ней, словно это было отпечатано на подкорке, как нечто необходимое. Они были связаны в прошлом, возможно, именно поэтому ее так влекло к Кафке… Но все же… Все же… — О чем задумалась? — раздался чарующий голос над ухом. Стелла не вздрогнула, но мысленно отметила, что стала более рассеянной. Как Кафка проникла сюда? Каким образом оказалась в ее номере? Внешне сохраняя спокойствие, она медленно обернулась, встречая нежную улыбку на губах женщины. — Что ты здесь делаешь? — Ты поверишь мне, если я скажу, что соскучилась? Стелла поджала губы: она совсем не понимала, чему можно верить, а чему нет. Особенно, когда дело касалось Кафки. Единственное, что она точно знала — именно она испытывала тоску по встречам с Кафкой. Именно она ждала каждое ее сообщение. Именно она думала о ней каждый раз перед сном, беспокоясь, все ли с ней в порядке и как скоро им доведется встретиться вновь. Были ли это романтические чувства или странная привязанность из прошлого, она не знала, но хотела попробовать узнать. — Ответишь на один мой вопрос? Кафка удивленнно вскинула бровь, а после довольно улыбнулась. — Так и быть. Если ты раскажешь мне о чем так тяжело размышляла последние десять минут. — Договорились. — с секундной заминкой произнесла Стелла. — Начну я? Или ты хочешь первой задать свой вопрос? — Если позволишь… — Конечно, милая. Я внимательно слушаю. — Кем я была для тебя в прошлом? Еще до потери памяти? — Ты была очень важным для меня человеком, — закусив губу, ласково ответила Кафка, — коим остаешься по сей день. И это чистая правда, веришь ты тому или нет. — она вновь по-лисьи улыбнулась, едва касаясь ее щеки кончиками пальцев. — Такой ответ тебя устроит? Подобный ответ едва ли можно было назвать чем-то полезным для человека, который желал вспомнить свое прошлое. Но это было достаточно для ее сердца, которое забилось в несколько раз чаще. Должно быть, в прошлом они были действительно близки. Потому что откуда могли взяться такие чувства к человеку, которого ты абсолютно не знаешь. К человеку, которого должна считать врагом? Быть может, ее память была запечатана, но чувств это почему-то не коснулось. — Так о чем ты размышляла, дорогая? — обхватив ее запястье, Кафка ненавязчиво потянула ее за собой, заставляя подняться и последовать за ней на мягкую кровать. — Здесь удобнее, не так ли? — она устроила голову на ее плече и начала медленно водить пальцем по обнаженному бедру, чуть выше повязки, словно рисуя только ей понятные узоры. — Я… Думала о тебе… — призналась Стелла. — И только? — лукаво уточнила Кафка. — Я… Мне кажется, я могу быть влюблена в тебя, — прямо сказала Стелла, отводя взгляд в противоположную сторону. Сказать это было просто, но ожидать ответа — до коликов пугающе. Она десять раз пожалела о своих словах, прежде чем Кафка обхватила ее подбородок и повернула к себе. — Я счастлива, что твои чувства не изменились. — улыбнулась она. — Мне не стоит этого говорить, но… Я хочу, чтобы ты знала. Мы всегда были близки. — Насколько… близки? — взглотнув, уточнила Стелла. Взгляд Кафки завораживал, как и ее голос, как и все ее существо, которым Стелла была неясно одержима. Взгляд Кафки на мгновение изменился, прежде, чем ее рука скользнула выше, прямо под юбку Стеллы, оглаживая крепкое бедро. Девушка вздрогнула, чувствуя, как невольно алеют щеки, а бедра вздрагивает, в желании сомкнуться. Второй рукой Кафка потянула ее лицо к себе, пачкая чужие губы своей помадой. Стелла не помнила ничего, связанного с Кафкой, но ее прикосновения не казались чужими. Она была уверена, что эти руки касались ее сотни, тысячи раз — куда интимнее, чем сейчас. А губы, скользнувшие вниз по шее, оставляя за собой алые пятна, касались каждого участка ее тела. Теперь она была уверена в этом. Она пропустила момент, когда Кафка толкнула ее на постель и задрала юбку по самый пояс, но очнулась, когда та закинула ее ноги себе на плечо и, окинув очередным гипнотизирующим взглядом, оставила влажный поцелуй внизу живота, который в тот же момент скрутило странным спазмом, а в промежности потеплело. Стелла готова была провалиться сквозь землю, когда Кафка развела ее ноги в сторону и с ухмылкой провела вдоль трусов. — Приятно знать, что я по-прежнему так на тебя влияю. Стелла закусила губу, не зная, что делать дальше. Кафка тоже замерла, словно ожидая ее решения. — Теперь ты поняла? — снисходительно спросила Кафка, когда Стелла прикрыла глаза, расслабляя бедра, позволяя развести их еще шире. Кафка стянула перчатки и тыльной стороной ладони тщательно стерла с губ остатки помады. — Не дрожи так, дорогая. — отводя белье в сторону, мягко произнесла Кафка. — Мы делали это уже сотню раз. Я точно знаю, как доставить тебе удовольствие. — Мы были возлюбленными? — тихо спросила Стелла. — Любовницами? — Мы были друг для друга всем. — с неясной интонацией произнесла Кафка, прежде чем коснуться губами самого сокровенного. Стелла задержала дыхание и дернулась от того, как проворный язык Кафки скользнул между нежных складок, с удовольствием собирая влагу и ненавязчиво стимулируя клитор большим пальцем правой руки. Стелла помнила это ощущение. Стелла помнила каждое движение чужого языка, помнила ее пальцы, проникающие внутрь, помнила все это так, словно никогда не забывала. На глазах плявились слезы и, несмотря на удовольствие от действий Кафки, не смотря на то, что ей нравилось все, что та делала с ней, вопреки всему этому, всхлип созвался с губ. Кафка подняла на нее глаза и вытерла с губ влагу, обеспокоенно смотря на Стеллу. — Тебе не приятно? — Нет, я… Мне нравится. Но я не понимаю… Почему-то… Мне очень больно в груди от того, что я помню твои прикосновения, но совсем не помню тебя. Я хочу помнить тебя. Мне нужно вспомнить тебя, Кафка. — умоляюще произнесла девушка. Кафка медленно поднялась, сцеловывая слезы с ее глаз. — Прости меня, Стелла… Прости, но еще не время. Мне… действительно жаль. Она обняла ее, крепко прижимая к себе и, медленно гладя, слушала всхлипы. Ей было безразлично на других людей, на их всхлипы, стоны и крики страданий, которые достовляли ей немалое удовольствие, но Стелла заставляла ее чувствовать все, чего она никогда не чувствовала прежде. — Прости меня, Стелла. — искренне произнесла Кафка. — Когда придет время, я как следует извинюсь перед тобой. Она поцеловала ее в лоб и накрыла лежащим в стороне одеялом. Сегодня она вновь сделала то, чего не должна была делать. Этого не было в планах. Это могло их нарушить. Но Стелла всегда… Всегда заставляла ее совершать необдуманные поступки. Если Стелла и была влюблена в нее, то Кафка… Кафка была просто жалко, безнадежно, болезненно одержима ей. Было ли это любовью? Было ли это чем-то большим, чем любовь? Кафка не знала. Чем бы ни являлись ее чувства к Стелле, для Кафки она была самым особенным человеком во вселенной. Сама судьба была на их стороне. И ничто не могло изменить этого.