рядом

в комнате темно. единственный звук - это шум ветра, пробивающийся через открытое окно. он колышет темные шторы и листы с отчетами на столе. годжо сатору не спит третий день. он многое видит и многое чувствует, мозг обрабатывает огромное количество информации за день. сатору перестает справляться с ней, его душит его же сила, не дает расслабиться, не дает спокойно вздохнуть. время перевалило за полночь 4 часа назад, а он все так же не сомкнул глаз. ученики магического колледжа и раньше замечали, что их сильнейший учитель спит посреди дня в кресле, но в последнее время бессонница начала бить по сатору еще сильнее, совсем лишив его возможности спать. кажется, придется просить у иери снотворное. годжо поворачивает голову влево, смотрит на теплое тело, которому принадлежит вторая половина кровати. от сугуру веет нежностью и расслабленностью, сегодня его очередь пребывать в царстве морфея. сатору не хочется лишать его радости отдыха, поэтому он и не шевелится последние несколько часов. но кажется, что еще минута в одном положении, еще час без сна, и его голова лопнет. его не мучает тревога или кошмары, по крайней мере сильнейший сам убеждает себя в этом, но будто бы огромная бесконечность разделяет его и долгожданный и манящий сон. годжо переворачивается на бок, затекшее тело отзывается на это движение тупой болью, кости будто разломаны изнутри, будто все суставы срослись. он пододвигается к горячей спине и утыкается носом где то между лопаток. от сугуру пахнет гелем для душа с запахом свежести, легким сигаретным дымом и им самим. чем то сладким и горьким одновременно. чем то тягучим как патока и легким как перо. сатору старается найти упокоение в этом тепле и аромате, подбирается ближе, сжимая в руках тонкую ткань чужой футболки. он чуть чуть поднимает голову и целует в четко очерченный шейный позвонок, замечает, что темные волосы по прежнему связаны тугой резинкой, которая наверняка доставляет дискомфорт спящему гето. со всей плавностью и нежностью, на которую способен, годжо развязывает пучок, запускает пальцы в мягкие пряди и немного массирует кожу головы. - снова не спиться? - тихий сонный голос раздается в пространстве комнаты, и его хозяин осторожно переворачивается на другой бок. - нет, что ты, я в порядке, просто вставал за водой, - его глаза в темноте напоминают две яркие горящие звезды. - тебе незачем лгать мне, сатору, не стыдно признать, что твое тело дает слабину, ты ведь устал, и даже не пытайся мне возразить, - гето ласково гладит его по щеке, и в его взгляде столько любви, что годжо не против утонуть в ней, покончить с жизнью и вообще сделать что угодно, лишь бы только этот огонь чувств не угасал в сугуру никогда. он закрывает глаза и тяжело выдает. даже в темноте сугуру видит залегшие под двумя сапфирами синяки, впалые белые щеки и искусанные сухие губы. - иди сюда, - гету укладывается на спину и аккуратно подтягивает сатору к себе, укладывая его голову на своем плече. одна рука находит свое место в платиновых волосах, он пропускает их через пальцы, самыми кончиками давит на определенные точки, стремясь расслабить; другая же вводит вдоль позвоночника, пуская по телу сатору рой мурашек. губу сугуру поочередно прижимаются то ко лбу, то к макушке, а сам он нашептывает ему что-то успокаивающие. глаза годжо закрываются, и сквозь пучину, в которую его затягивает присутствие сугуру, он слышит тихое, но отчетливо правдивое и уверенное: - мы со всем справимся… впервые за три дня годжо сатору спит.