реальный парень

М: Кто это был, а? Пальцы Макса зарывались в волосы Насти, и хватка у них была слегка бесцеремонная. Больно было совсем чуть-чуть, и от этого ощущения кожу покалывало легким адреналином. Будто от безумного, бесцеремонного, дикого секса Насти и Макса отделяла лишь тоненькая бумажная занавесочка — только ткни пальцем, и шибанет в виски горящим пожаром, оглушая и отключая от всего происходящего. И все, что Насте оставалось, — это ерзать от нетерпения на коленях у Макса. Где-то там на переднем сидении старался не коситься назад таксист, который явно охреневал от того непотребства, что творили его пассажиры. Вообще Насте было так же пофиг на таксиста, как на прочие предметы, её окружавшие. Ну как бы, не в Лувре же они сидели, а в Опеле, даже не особо чистом. А этот «блюститель нравов» мало того что драл за проезд, как будто был хозяином Мазерати, так еще и пыхтел недовольно. Хотя это он был на редкость инфантилен, ну подумаешь, женщина сидела у мужчины на коленях, а он забрался левой своей ладонью под платье и тихонько при этом поглаживал кожу на бедре, совсем рядышком с резинкой чулка. И все. Больше ничего крамольного не было, даже поцелуев не происходило — увы. Макс злился и нарочно уклонялся от губ девушки. Н: Неважно. Настя поморщилась. Воспоминания о встрече с Вадимом она бы с удовольствием из памяти вытерла. М: Этот «неважно» ни с чего разбил твой телефон. раздраженно произнес Макс, глядя Насте в лицо. Ага. Разбил. Выхватил у Насти из рук клатч, вытащил из него телефон, пользуясь общим фоновым охренением девушки, и впечатал его в кафельный пол галереи. Да еще и сверху потоптался для верности. Словил по морде от офигевшего Макса, шатнулся было ударить в ответ, но вовремя опомнился и даже с несколько минут глядел на Макса, будто решая — драться ему или нет. Макс предлагал вызвать полицию, в конце концов, «телефон тоже денег стоил», но Настя не была уверена, что хочет растягивать этот вечер и тратить его вот на это вот дерьмо. Вот только Насте сейчас все произошедшее обсуждать не хотелось. Ну… Да, она тоже была в ярости от этой херни с телефоном. Прямо-таки в осадке была, пока поднимала с пола смартфон с раздавленным экраном. Макс предлагал вызвать полицию уже тогда, а Насте смертельно хотелось только поскорее прыгнуть в машину, провалиться в теплый плен объятий Тарасенко и вычеркнуть Вадика из этого вечера, потому что было слишком хорошо, чтобы позволять каким-то левым изъянам все портить. Но к черту Вадика. К самому злому черту с самой большой и раскаленной сковородкой. Кислицын и так слишком часто возникал в мыслях Насти, хотя ему там уже давно было делать нечего. М: кот, не скажешь — и сегодня я тебе ни одного раза кончить не дам. Макс шепнул это едва слышно, но у Насти все равно запылали уши М: и завтра ты будешь весь день дымиться и думать о моем члене. Ясно? Ох, ясно. Прям все очень ясно, и никаких сомнений в том, что Макс это может. И хотелось от этого знания этого бессовестного мужчину все сильнее и сильнее. Но неужели его не стоило поддразнить при этом? Н: А кто сказал, что я буду думать о твоем члене, а? насмешливо фыркнула Настя, и Макс потянул её за волосы сильнее, заставляя запрокинуть голову и зашипеть от боли. М: Ты лишь ухудшаешь свое положение, солнечная. усмехнулся он. Вообще… Сейчас у него даже выражение лица было слегка иным. Расслабленным, даже слегка более открытым, что ли. Будто до этого он хоть и был честен, но все равно держал на лице маску легкой отстраненности. Эх… Ну, вот будет он себя ощущать хозяином положения, а что дальше? Сейчас наиграется, насытится, устанет… Так, не думай об этом, Бурчуладзе, лучше ответь на вопрос — Макс на тебя смотрит уже сердито. Хоть голову не рефлексией займешь. Н: Да мой бывший женишок это был. с неудовольствием ответила Настя, глядя в окно. Макс чуть прищурился, но это для него вряд ли было откровение. В конце концов, о ком, как не о бывших, тяжелей всего говорить? М: А с телефоном что? Настя замялась. Вообще-то, она примерно поняла, почему Вадику перекрыло крышу, что он это вывернул. Только это его не оправдывало вот ни капли. Мог бы тупо извиниться, нет ведь, прокинул на деньги. Снова. М: кот! Макс почти рыкнул это, явно раздраженный её молчанием. И за бедро прищипнул, привлекая к себе внимание девушки. Н: Он не хотел, чтобы я звонила в полицию. Настя вздохнула и уставилась Максу в лицо Н: в наших дремучих лесах он вообще-то в розыске. М: В смысле? у Макса аж брови на лоб полезли. Н: Если вкратце — он вычистил наш с ним счет, с деньгами на свадьбу, спер фамильные прабабушкины сережки, уговорил человек восемь взять и поручиться ему под кредитами, а потом свалил в Москву, где его, разумеется, было уже хрен найдешь. В машине некоторое время воцарилась такая тишина, что было слышно, как шмыгает носом водила, недовольный то ли пробкой, в которую встрял, то ли тем, что эфир радио «Санта-Барбара» с заднего сиденья взял рекламную паузу. М: Ты не говорила… медленно произнес Макс. Н: Да ну… Настя прикрыла глаза, пытаясь отстраниться от этого. Вадик портил ей вечер. Вот и сейчас неприязнь от воспоминаний о бывшем отравляла настроение. А так хотелось насладиться этим вечером полностью… О чем было говорить? О глупом романе с парнем, который Насте даже с первого раза и не понравился, но был настойчив, очень настойчив, а она тогда так переживала, что с Артемом у неё ничего не вышло, что подумала «почему бы и нет»? Нет, Вадик умел быть обходительным, особенно по началу. Это вот потом вылезла всякая токсичная хрень, а на первых порах её предсказать было невозможно. Вот угораздило же Кислицына подвернуться Насте прямо сейчас, когда все было так волшебно. Хотя был у него такой неприятный талант — портить самые светлые, самые теплые и самые счастливые моменты. Написала историю объемом на десять авторских листов? Фигня, нормальные книги — от двадцати. Получила премию от начальства за досрочно законченный проект? Фигня, нормальные программисты на фрилансе больше зарабатывают. Похудела на целый размер и влезла в новые джинсы? А складки на пузе убирать не думаешь, а, Бурчуладзе? И вот так во всем. Немудрено, что он влез со своими токсичными грязными лапами сейчас сюда. Кажется, у него было кредо — испортить жизнь по максимуму. М: кот… горячие губы Макса ткнулись в шею, рядом с ухом девушки М: почему не рассказывала, а? Разве друзьям о таких вещах не говорят? Н: Макс, ты мне уже давно не просто друг. произнесла Настя, не раскрывая глаз. Н: и я не хотела говорить с тобой о моем бывшем, да и знаешь, рассказывать, что я в реальной жизни настолько глубоко лохушка — не особо приятно, знаешь ли. М: Ты не лохушка, слышишь? Макс говорил таким тоном, что с ним даже спорить не хотелось. М: Ты потрясающая, очаровательная, талантливая, волшебная, но не лохушка, ни в коем случае. Н: Какие твои доказательства? скептически фыркнула Настя. М: Я — твое доказательство. Макс усмехнулся, прижимая Настю к себе. Настя не стала прислушиваться к насмешливому «пф-ф-ф» со стороны разума. Она помнила те доводы. О Максе она вообще-то знала еще меньше, чем о Вадиме, когда они только начинали встречаться. По идее, пожелай Макс, и исчезнуть из жизни Насти у него получится гораздо проще, чем у того Вадима. Но это все… Разумное. Разум помнил — Настя тут вообще-то не так и долго пробудет. И сейчас-то с неё уже ничего не поимеешь, так что, какая разница? Слов не хватало описать, как она устала осторожничать. С Максом — категорически хотелось перестать думать. Лишь только зарыться в него — как в нору, а весь остальной мир — он мог подождать. Легко. В конце концов, ну не вечно же избегать мужчин, тем более вот таких, как Макс, таких нереальных, которые, казалось, уже только в книжках и водились. И все же Вадик все испортил. Он был никому не нужен, уже и из памяти-то почти истерся, но все равно вперся в жизнь Насти и все испортил. И бумажная занавеска стала стеночкой из плотного картона. Насте же от этого хотелось разочарованно хныкать, потому что вместо того, чтобы думать о ней — Макс явно загрузился историей про Вадика. Ну, по крайней мере, так казалось по серьезно сведенными над переносицей бровям. Н: Эй, если ты думаешь, как меня ограбить, учти — лучше отправь меня в турецкий бордель, потому что сейчас с меня взять вообще нечего. Настя хихикнула и слегка двинулась бедрами взад-вперед, заставляя Макса вспомнить о происходящем. Он вспомнил. Настя это пятой точкой чуяла. В прямом смысле этого слова. Макс снова сфокусировал свой взгляд на девушке, и в улыбке начало сквозить что-то хищное. М: Давай так. медленно протянул он, скользнув пальцами — теми самыми, что прятались у Насти под платьем, — выше по бедру, так близко к самой чувствительной зоне. М: будем считать, что ты мне будешь отрабатывать все то, что я бы выручил за продажу тебя в бордель. Как тебе такие условия? Н: Я в отпуске девочка, а не программистка, а ты тут с такими сложными схемами. Настя хихикнула. Н: и чувствую, что счет ты мне выставишь немаленький. М: О да. Счет будет нескромный. Всю жизнь расплачиваться будешь. грозно пообещал Макс. «Всю жизнь…» Ох, как это красиво звучало. Пусть это сказано на эмоции, не всерьез, разве такие вещи в двадцать первом веке говорят всерьез? Но разве это умаляло красоту этих слов? И своей эмоциональной части Насти дала насладиться этими словами сполна. Прагматично же… Да господи, кого волнует ворчание внутренней прагматичности? Сейчас, здесь — было тепло, было замечательно. И каждую секунду хотелось распробовать целиком, растянуть подольше это удовольствие. Вот так, как сейчас, жадными пальцами цепляясь в гладкий галстук Макса — синий галстук, в тонкую косую полоску, — впиваясь в его губы с настолько голодной алчностью, чтобы он точно не сомневался — если бы Настя могла, она бы съела Макса целиком. И все же — от его губ по-прежнему кружилась голова. Как-то так вышло, что вот он — был здесь, но при этом заставлял Настю забываться еще сильнее, чем раньше, когда у неё был лишь только теоретический образ, далекий от реальности. Действительно… Она и не представляла, насколько быстро может вскипеть. Ей-богу, ей будто было шестнадцать, и ей вышибало все разумное лишь только от одного только присутствия Макса рядом. И вот сейчас — она чудом не впивалась в губы Макса зубами, потому что он все-таки залез пальцами под ткань трусиков. Господи, что это были за пальцы… И как возможно было не скулить, не содрогаться? Как было не умолять судьбу, чтобы она уже сжалилась и окончила эту мучительно бесконечную поездку. ? : Приехали! в голосе водилы слышалось облегчение. Оба: Наконец-то. эти слова Настя и Макс выдохнули хором, а водитель лишь закатил глаза.