Кукловод.

***

Когда он нагло, словно кот, отобрал у Лололошки его единственного на тот момент и хорошего друга, — Люциуса, Лололошка не разозлился. Нет, он лишь по-доброму усмехнулся и ринулся отстаивать свои границы и границы чьего-то счастья в лице этого полубога. Спокойно, словно буддийский монах, он посмотрел в отдающие каким-то зловещим блеском глаза Джодаха Ави и не нашёл в них ничего, кроме жажды долгой и кровопролитной битвы. И Лололошке на момент показалось, что его оппонент полный безумец. Наглый до чертиков, беспардонно невоспитанный безумец, с равнодушием наблюдающий за его — Лололошкой попытками обуздать его силу. Попробовать аккуратно подобраться и не попасться в цепкую ловушку его загребущих ручонок. И даже становилось в какой-то момент завидно. Сидит чёрт и в ус не дует, пока Лололошка вынужден искать его слабые места и болевые точки! Но до чего же он был искусен и хорош в бою. Словно этакая мраморная статуэтка, с побелевшими и чуть ли не седыми прядями, очерчивающими стройное, присущее только божествам, пропорционально ровное лицо. И взгляд, полный равнодушия, добавлял образу некоторую изюминку. «У него лилового цвета глаза» — пронеслось в голове у Лололошки, пока он пытался прощупать наиболее ценные и сладостные болевые точки, на которые можно было надавить. Спустя время, его глаза приобрели насыщенный лилово-розовый оттенок. А выражение лица навсегда осталось прежним. Бездушное и изредка насмешливое. В какой момент их отношения изменились — Лололошка совершенно не знал. То ли повлиял бой, в котором он одержал хитроумную победу над оппонентом, то ли долгое затишье перед бурей, когда он долгое время не мог спокойно спать, вспоминая этот короткий, скучающий взгляд, направленный в его сторону. Много то ли он может привести в пример, но абсолютно не хочет. Их отношения за время всех сезонов приобрели краски, стали не простым битьем груши под чужую дудочку, а умеренно-нейтральными. Такими, какие могут иметься у бога и простого смертного. Да, Джодах за это время успел приобрести статус бога или же ангела смерти. Одно другому не мешает в принципе. Крылья у него окрасились в ярко-красный цвет, усыпанными лиловыми глазами, отражающими свои собственные отголоски глаз. Такой же лиловый костюм, то ли фишка, то ли просто помешательство на лиловом, — по всей вероятности, любимом цвете. И абсолютно не подходящий ему друг, одетый во все черное. Не разговаривает, а только наблюдает. Видимо за то его и прозвали «Наблюдатель» или же «Смотрящий», хотя, Лололошка знал, что видеть через маску — крайне неудобно. Но тот, видел всё. Когда они встретились в следующий раз, Джодах требовательно и нагло заявил, что Лололошка виновен во всем, что он — Джодах, сам сотворил. Что он — разрушитель чужих судеб. А на самом-то деле, виноват из них был лишь один. И это явно не Лололошка. Но сказать об этом Джодаху, словно съесть порядка десяти змей. Безрезультатно и болезненно. Поэтому он и предпочёл промолчать. Когда тот строил козни и вершил судьбы, Лололошка не возражал. Но когда тот посягнул на святое, на него самого, Лололошку словно прорвало. — Ты Лололошка, ещё более бесполезен, чем кто-либо другой. Вот скажи мне, зачем я с тобой вожусь? — скрестив руки на груди и слегка взмахнув своими алыми крыльями, он подлетел над землей, дабы казаться выше в глазах оппонента. — А на кой черт ты мне нужен, если ты элементарно не видишь дальше своего носа? — злобно буркнул Лололошка, смотря прямо в глаза богу. — Прошу прощения? Я ещё и виноват по-твоему? — Я тебя прощаю, Джо-дах, — смакуя его имя, словно впервые беря на пробу, нагло заявил тот, — конечно, я тебя не просил мне делать одолжений и помогать, но ты сам вызвался и нагло заявил, что я — герой, и вынужден спасать сирых и убогих, а ты мне в этом станешь опорой. Так почему же ты не помогаешь, а пытаешься вогнать меня в могилу? — выплюнул тот, едва сдерживая себя, чтобы не сорваться. Джодах недовольно поджал губы, придумывая наперёд, как ответить, дабы не поставить себя и свою только-только начавшую образовываться репутацию под удар. В шахматы он играть умеет, особенно, когда перед ним стоит лишь пешка, которой можно вертеть из стороны в сторону. Жаль только, что пешка решила проявить инициативу и напасть на короля. Очень жаль. — Я тебя никуда не вгоняю, позволь заметить. Это был исключительно твой выбор, — он опустился на землю, быстро провел рукой по волосам парня и в мгновение оказался около одной из колонн массивной двери. — ты думаешь, мне легко? Я хоть и бог, но для выполнения планов мне нужны мироходцы, пойми же это и прими, как должное. — Каких таких планов, Джодах? — медленно, словно хищник приближающийся к добыче, он с каждым своим словом оказывался всё ближе и ближе к богу, — ты решил поиграть в вершителя судеб? Во всевышнего? — беспардонно и нагло близко приблизившись к нему, Лололошка одним быстрым движением руки отвесил Джодаху мощную пощёчину, заставляя его голову неосознанно повернуться вправо. Скривившись от острой боли, Джодах хотел было посмотреть в глаза Лололошке и высказать всё, что думает на этот счёт, но того и след простыл. «Щенок» — пронеслось в голове у Джодаха и он мысленно с этим понятием согласился. «Ещё совершенно не знает, с кем связался. Ну ничего, я умею хорошо играть роль доброго наставника, потерпеть пару годиков, и от того живого места не останется.» — заключил он, и взмахнув крыльями, скрылся за белоснежными колоннами.

***

Пару лет спустя, они наконец смогли прийти к взаимопониманию и найти отдушину в друг друге. Многое ушло с годами, а тщательно встраиваемая Джодахом шкала доверия Лололошки к нему, заметно возросла с момента их несчастной встречи. Опытному шахматисту не нужен другой шахматист, дабы выйти из партии победителем, не правда ли? Со временем, их дружба переросла в симпатию и любовь лишь с одной стороны. Лололошка и сам не понимал, что он нашёл в этом наглом, всенепременно красивом и обольстительном боге, но проявление симпатии с его стороны и сладкие поцелуи перед сном, смогли пробудить в нём новые и давно утраченные эмоции. Вот только, было одно но. Крохотное и ужасное но. Джодах до ужаса терпеть не мог Лололошку в его постели, и всеми силами старался избавиться от греха сущего. — Лололошка, милый мой, — приторно-сладко и с ноткой обреченности позвал того Джодах, — ты ведь хороший мальчик, и знаешь, как я буду огорчен, если ты не выйдешь из этой чертовой ванной. — Не выйду! Потому что тебе абсолютно плевать на мои чувства! — С чего такие выводы? — А по-твоему, количество синяков — тому не явный пример? — язвительно поинтересовался по ту сторону двери Лололошка, обрабатывая очередную рану. — Бьёт — значит любит, не слышал такую поговорку в простонародье? — притворно мягко поинтересовался тот и через пару секунд, гораздо жёстче продолжил, — если ты сейчас же не выйдешь, я выломаю эту чертову дверь и заставлю тебя умолять меня на коленях, дабы я не вбил её тебе в мозги, которых у тебя нет. — Отъебись. Ну, он предупредил. Остальное уже неважно. Выломав дверь заклинанием, он долго всматривался в напуганное лицо своего парня, отпалзывающего назад насколько это ещё было возможно в его ситуации. Лололошка пытался дать деру, глазами выискивая самый оптимальный путь для отступления. — Лололошка, к ноге, — скомандовал тот, — я сказал, к ноге! Долгое молчание, как атрибут обдумывания ситуации и долгий-долгий взгляд серых глаз в чужие лиловые. Скривившись, словно от зубной боли, на коленях Лололошка подполз к богу, устраиваясь почти между его ног. — И, что ты сейчас будешь делать? Вопрос так и остался без ответа. Заместо этого, Джодах одним движением избавил себя от нижней части одежды, открывая вид на лиловые боксёры с внушительно выпирающим бугорком в них. Лололошка сразу же испугался, страх сковал всё тело и он было хотел начать отползать от мужчины, как чужие упругие бедра придержали его от своевольствия. Таким же взмахом руки, Джодах избавил уже от всей одежды Лололошку, оставляя того нагим. — Куда же ты, тебе ведь хотелось большего, мой милый птенчик? — издевательски протянул тот и притянул «Птенчика» к себе для поцелуя. Хотя, поцелуем это и назвать нельзя было. Невесомое касание чужих губ, лишь для расслабления натянутого от напряжения тела парня. Откинув его на холодный кафель, Джодах внимательнее начал осматривать того на наличие чего-то странного. И странность была. У него не вставало на великого и невозможно прекрасного Джодаха! Недовольно фыркнув и лишив себя сдавливающих его либидо — боксёров, он опустился на колени перед Лололошкой, стараясь стать на один уровень ниже. Наклонился, и без каких-либо прелюдий вошёл в неподатливое тело своего ученика... Нет, скорее парня. Да, именно так ему нравится больше. Довольно усмехнувшись, он начал вдалбливаться всё сильнее, с каждым разом наращивая темп. На что Лололошка отвечал лишь протяжными криками и всхлипами. Именно последний крик Лололошки и стал каплей, которая помогла Джодаху со стоном наслаждения беспроблемно кончить.

***

Лололошка протяжно всхлипывает, туго-натуго перематывая исполосанные в порезах и шрамах руки. Каждый порез — отражение черты его наставника. Наставника — извращенца. Педофила. Манипулятора и кукловода. Их не так много, но каждый отражение всего того ужаса, через который ему пришлось пройти, встречаясь с этим психически-нездоровым богом. Слава богу, что он предпочёл забыть о существовании Лололошки в тот день... — Лололошка, птенчик мой, — раздался голос где-то поблизости и он готов был даже поспорить, что этот тембр узнает из тысячи других.