Пушистый кролик с дьявольскими рожками

Сегодня Феликс подготовил действительно интересный подарок своему парню, чьё предчувствие мирно сопит в сторонке и не ожидает подвоха. Он спланировал ещё задолго, но руки дошли только сейчас. Довольная ухмылка отражается в зеркале, пока Ли задирает повыше чулки в сеточку, что так сильно впиваются в кожу до розовых отметин. Он невзначай касается себя в местах грудного отдела и бёдер, содрогаясь и ощущая совсем чужие пальцы на себе. Хан, что постоянно задерживался на работе по причине спячки в момент записывания песен, заходит в квартиру, брякнув ключами. Они небрежно приземляются на плоскую поверхность, в то время как хозяин снимает с себя кроссовки. Немного подуставший, взлохмаченный до тихого хихиканья парень перебирает ногами, доходя до спальной комнаты. Феликс написал ему в какаотолк, что слегка задержится, таки появились неотложные дела. Немного грустно было, конечно, ведь Джисон целый день не видел своё солнце, обжигающее сердце самой прекрасной улыбкой. Дверь отворяется с лёгким скрипом, младший лежит в небольшом напряжении и ожидании на сюрприз. Его встречают ошарашенные глаза и приоткрытая в шоке челюсть, такой вид Хана позабавил Ли, поэтому не теряя драгоценного времени, он встаёт с постели, направляясь к только что вошедшему. Его бёдра ходят ходуном, красиво выпирая при каждом шаге и заставляя биться сердце в бешеном ритме. Он слышит прерывистое дыхание старшего, ластясь кончиком носа о шею и оставляя невесомые поцелуи. Красные следы от помады впечатывается в будущий образ Джисона, улыбка тянется вверх. А старший и словечка вымолвить не в силах, не отрывая взгляд о находящейся перед ним грациозной кошке. Дьявол во плоти искушает его, не давая продыху и поднимая к животу кружевные края юбки, оголив больший участок свободной и жаждущей совращения кожи. Мысли в голове сплетаются прочным морским узлом, низ живота потихоньку начинает напоминать про себя и тягуче проситься выбраться наружу. Ткань боксеров натирает возбуждённую плоть, сковывая пространство для осуществления желанного. — Ты. — слова даются тяжко, на выдохе уши закладываются. Младший без лишних слов тянет за собой Джисона, опрокидывая его на мягкую кровать и садясь на бёдра. Он с долгожданным приливом вкушает губы, истрепывая нижнюю и пробивая клыками до крови. В течение мучительного действия роста он наконец-таки сможет прочувствовать все прелести экспериментов в сексе. Хан включается в реальность, по-свойски укладывая руки на ягодицы и сжимая их, выдавливая стон партнёра в губы. У них не было никогда чего-то подобного, каждый придерживался обыденности, классика никогда не оставляла подводных камней. Недостаток кислорода припоминает о себе, начиная колоть и доставлять дискомфорт, пока в глазах расплывается и отдаётся чёрными пятнами. Первым отрывается Феликс, жадно глотая воздух приличными партиями и сверкая бесами в очах. Он тянется позади Хана и возвращается уже не с пустыми руками, в них лежал мощный кожаный ремень. Взгляд падает на хановские руки, поднимаясь обратно в глаза, и Ли хищно улыбается. Не проходит и десяток секунд, как Джисон догадывается о желаниях младшего. Это заводит ещё сильнее, заставляя изнемогать член в стороне от недостатка внимания в большей степени. Вид перед глазами сменяется от прекрасного парня в юбке, которого так и не терпится трахнуть, до полной темноты. Повязка плотно прилегает, не давая даже просвету показаться. Это игра явно не в две стороне, одна ушла вдаль, доминируя. Разочарованный вздох выносится изо рта Джисона, так как он мечтал наблюдать за процессом, а не тупо смотреть на квадрат Малевича в расширенном виде. Но кто он такой, чтобы конфронтировать шторму похоти любимого человека? Правильно, игрушка, используемая, как только желают. Феликс непозволительно долго расстегивает пуговицы рубашки, забирая из-под низа оставшуюся часть вещи и натягивая её близко к рёмню, чтобы не мешалась далее в процессе. Руки начинают шариться по телу, проходясь между кубиками и принуждая легонько дёрнуться. Губы изгибаются в ухмылке, припадая к ореолам, целуя точно в бусины. Сверху доносится рваный вздох, забавлявший и дающий энергию играться дальше. Ноготки по чистой случайности царапают, наблюдая за пробегающими мурашками и содрогающимися мышцами. Некоторые вены отчётливо проявились после махинаций, вид которых накалял обстановку. Ещё пара поцелуев в грудь и также в шею, ключицы, ему так безумно нравится ласкать это тело и оставлять улики в виде красных клеймо. Хан уже на пределе, он клянётся, что если бы глаза были открыты, он бы напросто позорно кончил в штаны, так и не дождавшись взаимодействий. Чужие губы мажут близко к лобку, проходясь по боковым косточкам, вынуждая обладателя втянуть живот, пока рёбра не начнут остро выпирать. В комнате до одури жар бьёт по всем фронтам, обливая лавой и новой потной каплей со лба. Вгрызться в Феликса с потрохами сейчас находится на самом первом месте у Хана, его руки дёргаются в надежде на плохую связку. Удача явно не утягивает в свои объятия, прибивая частицами. Ли освобождает от всех мешающихся тряпок, смотря на стоящий колом член и облизывая губы. Он берёт на слабо, вначале съездив языком по головке, ощущая солоноватые выделения, переходя на ствол и отрывками покрывая слюнями. Хану невтерпёж, он поддаётся бёдрами вперёд, попадая по щеке младшего и вызывая еле слышимый, но отнюдь злорадный смешок. — Ликс. — Что, мой Хани-я? — протягивает слоги. Настроение у Феликса явно натягивать нервы, как струны, и сладко-сладко проходиться пальцами по ним до того момента, пока потом не отхватит по полной. Он заглатывает головку полностью, языком забавляясь с уретрой и выбивая хриплые стоны. Щёки вбираются вовнутрь, Ли берёт больше половины в рот, тщательно пряча свои острые зубки. Эмоции врезаются острыми стрелами, протыкая насквозь, комната становится настоящей, что ни на есть баней. Проба нового всегда вызывает трепетное ожидание, перед этим немного охватывая за плечи страхом, далее только унося в бездну страсти. Феликс усердно работает головой, моментами отрываясь от члена, чтобы не задохнуться. Он был аккуратен, нежен и чертовски горяч — Хан без возможности смотреть прекрасно представлял всё до малейшей детали. Голос старшего ломается, когда дело доходит до предельного состояния. Вены на половом органе в разы увеличивают свою пульсацию, прижимаясь ближе к губам и повествуя о скорой разрядке. Через сбитое наглухо дыхание Хан лепечет неразборчивые звуки, и Феликс понимает, к чему всё это подводит. Под измотанный всхлип старший изливается по самую глотку, стараясь вернуться в реальную жизнь и не провалиться в кровать. Сперма солоноватая, только вот Ли не мешает это проглотить всё безоговорочно до последней капли. Он поднимается ближе к Джисону и врывается в поцелуй жарко, стукаясь своими зубами о чужие, сразу же протискивая язык меж рядов и сплетая в свирепствующей волне. Слюна стекает под подбородку, Феликс слизывает и опаливает жаркими потоками шею — Джисон снова возбуждается. Как же легко его было довести, от одного вида, вздоха или взгляда он уже стоял на коленях и просил повиновения. Пальцы мёртвой хваткой цепляются за ствол — всё нижнее тело пробивает шаровыми молниями и от этого только забавнее. Он растянул себя, Феликс был слишком подготовлен к сексу, вставляя в себя палец за пальцем, хотя джисоновы хотелось ощутить больше, как и руки, которые сжимают бёдра до синяков. Одни лишь мысли заставляют собственный член вздрогнуть, выплёскивая природную смазку. Мгновение и член уже полностью погружен в нутро, расширив стенки до закатывания глаз и басистого стона. Руки дрожат и расплываются по телу Джисона, хватаясь за кожицу и фиксируя дополнительные царапины. Старший борется с узлом, закусив нижнюю губу — позывает схватиться за ляжки в обтянутых чулках, разорвать их зубами и долго вдалбливать Ли. К несчастью или счастью, его держат в заложниках, опускают на самое дно, где ничего нельзя совершать, только кончать. Создаётся пелена обмана, сузив пространство вокруг и заперев ненасытных в оковах спального места. Хан любил нежно, всегда был ласков по отношению к возлюбленному, в то время как Феликс стыдился желаний, чтобы в один момент его грязно взяли и не щадили, доводя до срыва голоса и неумения ходить на ногах, завязали ошейник потуже и тянули за волосы. Не зря же отращивал. Он молчит, но однажды точно признается. Шлепки кожу о кожу слышны всё чаще, темп нарастает с удивительной скоростью — оба находятся на грёбанном пике, терпя из оставшихся мозговитых душ. Последний присед, и двое эякулируются: Ли пачкает спермой подол юбки, падая на грудь; Хан вглубь, ощущая сжимающиеся разгоряченные стенки вокруг члена. Руки находят на ощупь повязку и стягивают её, Джисону пробивает яркий свет глаза, и он недовольно щурится. — И как тебе? Голос над ухом мурлыкающий, с долькой издёвки и низким тембром, владелец явно доволен проделанной работой. Тяжесть и азарт мешали до конца говорить в нормальной обстановке, поэтому Джи похрипывая шептал паузами: — Это было. очень хорошо. Но блять, в следующий раз. а я обещаю, ты не сможешь так легко избавиться от меня.