Красным по белому

Объективно Нил знал, что его считали красивым. Раньше, еще в бегах, когда мать, будучи рядом, крепко хватала его за предплечье, оставляя синюшные отпечатки пальцев даже сквозь ткань безразмерной толстовки, его взгляд случайно цеплялся за толпу краснеющих, хихикающих девчонок в очереди магазина. Он обычно тут же отводил глаза, пытаясь скрыть лицо за капюшоном, потому что первой реакцией на повышенное внимание был страх того, что за карими линзами и вымывающейся из сухих, спутанных волос краски просвечивает лицо отца. Или что мать поймает его за разглядыванием ровесниц и надаёт по шее. Потом ему довелось встретиться с Ники, который без зазрения совести отпускал непристойные комментарии о его внешности, и остальными лисами, которых по непонятной для Нила причине заботила его одежда, укладка и прочая чушь, заниматься которой раньше никогда не было ни времени, ни желания. Затем был Эндрю, который смотрел на него долго, пристально и с такой апатией во взгляде, что под его ледяным, никак не вяжущимся с теплой карамелью в радужке взглядом, становилось жутко неуютно. Со временем Нил научился различать все оттенки чужого настроения и редких проявлений эмоцией и вскоре до него дошло, что Эндрю смотрел… в общем, вовсе не безразлично. Во взгляде, который остальным казался пустынной пропастью, Нил умел находить интерес, раздражение, похоть и даже что-то близкое к нежности. Эндрю редко комментировал его внешность напрямую, чаще всего его осуждение касалось абсолютно отсутствующего стиля в одежде или волос, которые отличались повышенной лохматостью и отказывались принимать приличный вид с таким же упорством, с каким сам Нил — держать рот на замке. Но иногда, когда Нил умудрялся проспать утреннюю пробежку и утопал в ворохе одеял на узкой постели в их комнате, он чувствовал на себе чужой взгляд, изучающий и внимательный. Боясь потревожить уютную тишину и ленивую утреннюю негу, Нил еще несколько минут притворялся спящим, но Эндрю довольно быстро раскусывал его, и теплые лучистые глаза вновь скрывались за равнодушным отчуждением. Нила это не беспокоило — меньше всего ему хотелось, чтобы ради странной пародии конвенциальных отношений, наполненных телячьими нежностями и приторной романтикой, Эндрю переступал через себя. К тому же для Нила, почти всю жизнь лишенного примера проявлений нормальной привязанности, отношения с Эндрю были куда более комфортными, чем то, что пытались рекламировать на экранах телевизора и в глупых песнях по радио. То, что думают об этом другие, его мало волновало, но тепло, приятно разливающееся в груди всякий раз, когда ему удавалось подловить Эндрю на проявлении вполне себе человеческих и с таким упорством отрицаемых чувств, было весьма приятным дополнением к их странному понятию отношений. Однажды на приеме у Бетси, куда Нил теперь забегал по настроению и все еще настороженно озираясь по сторонам, психолог сказала, что у любых отношений нет четкого шаблона, общепринятого алгоритма, и они считаются здоровыми до тех пор, пока все их участники находятся в безопасности и комфорте. — Со временем, — задумчиво обратилась к нему Би, потягивая горячий шоколад из забавной желто-черной чашки, которая напоминала Нилу гигантскую пчелу, — ваши отношения могут перетечь во что-то более обычное, стандартное. Если вы оба этого захотите. Публичные проявления нежности и открытая коммуникация подходят далеко не всем. То, что происходит сейчас между вами с Эндрю, уже нормально и естественно, если я, разумеется, правильно трактую наши сессии. Менять это без вашего желания, просто чтобы войти в общеустановленные рамки, опрометчиво и бесполезно. Но если вы вдруг оба этого захотите… уверена, все получится. — Би мягко улыбнулась и, не получив нового вопроса на все еще неловкую для Нила тему, спросила сама. О том, как проходит подготовка к новому чемпионату, чем сразу же обеспечила себе пятнадцать минут непрерывной болтовни об экси. Позже вечером, разделяя с Эндрю одну сигарету на двоих на крыше, Нил подумал о том, что не хочет ничего менять, никогда и ни за что. Он и до приема у Бетси знал это, но было приятно услышать подтверждение собственных мыслей от человека, к которому Нил начал питать доверие. Если бы кто-то на первом курсе сказал ему, что он добровольно будет обсуждать с психологом свои личные проблемы, Нил бы красноречиво покрутил указательным пальцем у виска. Но спустя два года после их невероятной победы в чемпионате, спустя два года безопасности, спокойствия и подобия нормальной жизни, сознание и отношение Нила к миру начали меняться. — Сходи к мозгоправу и не еби нам всем мозги своим нытьём, — огрызнулся однажды Аарон, когда Нил в очередной раз с сердитой молчаливостью копался у себя в голове после поражения «Лисов» в новом сезоне. Он тогда только-только полноправно заступил на роль капитана и, разумеется, тут же решил, что их проигрыш — его вина. Его отстраненность и подавленная злость тут же отразились на Эндрю, а разлад в их отношениях — на динамику всей команды. Нила мало волновало, что он может испортить настроение кретину вроде Аарона, но ему не нравилось, что окружающие с легкостью могли угадать, что происходит между ним и Эндрю, словно перед ними открытая книга об отношениях двух упрямых баранов. Поэтому изначально целью его сессий у Бетси стало подавление эмоций, способность взять их под контроль. Однако он довольно быстро понял, что вреда от этого будет больше, чем пользы. И тогда он научился с горем пополам изъясняться о том, что его беспокоит, и все вдруг оказались на удивление понимающими к его промахам и проблемам. Нилу даже стало слегка стыдно за то, что он так недооценил друзей. Тем не менее, его настоящая проблема заключалась не в своеобразности отношений с Эндрю, командой или экси. Проблема заключалась в его отношении к самому себе. И если он учился — черепашьими шагами и не всегда успешно — распутывать клубок в собственной голове, то вот смотреть на эту самую голову было все еще трудно до болезненного скрежета в груди. Нил ненавидел зеркала и избегал любых отражающих поверхностей, а в примерочных, куда Ники и Элисон затаскивали его с завидной периодичностью, всегда скашивал взгляд вниз, к новой футболке, брюкам или обуви. Иногда черты собственного лица смазывались в памяти в одно мутное, неясное изображение. Разумеется, Нил знал, что у него голубые глаза и темно-рыжие волосы, что на переносице у него распласталось поле веснушек, что вся левая часть его щеки изрезана, а под правым глазом зияет безобразный ожог. Но по памяти воспроизвести в подробностях черты своего лица он порой серьезно затруднялся. И до определенного времени было очень удобно оправдывать нежелание отыскивать свое отражение в зеркале простым страхом наткнуться там на ненавистное лицо Натана. А потом, в не предвещающем ничего нового разговоре с Ники, у Нила звонко перещелкнуло в голове.

***

— Нет, — Нил поморщился и отпихнул от себя вешалку с полупрозрачной голубой рубашкой, заставляя Ники расстроено вздохнуть в — по ощущениям — пятидесятый раз за последние полчаса. — Мы идем на банкет, а не в стрипклуб, — напомнил Нил раздраженно. Он терпеть не мог ходить по магазинам. Нужно было согласиться с Эндрю и позволить нацепить на себя то, что ему купит Миньярд. — Ты бы и в стрипклуб притащился в мешке из-под картошки! — разочарованно кинул Ники, продолжая перебирать стойку с мужской одеждой. Нил неловко околачивался поблизости, едва сдерживаясь, чтобы не начать лезть на стену от безделья. Через неделю их ждал очередной рождественский банкет, и лисы в один голос заявили, что Нил не может пойти в том же самом костюме, что был у него в прошлом году. Сам Джостен ничего страшного в пятне от вина на рубашке не видел — в конце концов, его почти удалось вывести! Если не снимать пиджак, никто ничего и не заметил бы. — Ну как? — с надеждой спросил Ники, примеряя к его торсу свою очередную находку кричащего красного цвета. — Я похож на мальчика по вызову? — холодно отозвался Нил, разглядывая гипюровую ткань на спине. — Какой же ты вредный! — сердито воскликнул Хэммик, бросая отвергнутую рубашку на стойку. — Это поразительно, что Эндрю сумел разглядеть под твоим безобразным стилем и невыносимым характером это симпатичное личико. — Помнится, ты был именно тем, кто попытался первым затащить меня себе в койку, — недовольно напомнил Нил, заставляя друга испуганно оглянуться по сторонам. — Мы об этом не говорим! — шикнул на него Ники, спеша к выходу из магазина. — Неужели тебе не хочется хоть разок самому его порадовать? — принялся ныть Хэммик. — Эндрю нравится красивая одежда, знаешь, хоть он в этом и под дулом пистолета не признается. И вообще, ты мог бы получше следить за собой! Почему ты не пользуешься набором для волос, который мы с Эллисон подарили тебе на День Благодарения? И никогда не носишь то, что мы тебе покупаем! — Я ношу, — без особого запала отозвался Нил, хотя его мысли уже стремительно утекали в другом направлении. — Только то, что покупает тебе Эндрю, — обиженно заметил Ники, утягивая его в очередной магазин. — Он так старается, чтобы ты выглядел хорошо, а тебе хоть бы хны! Вот когда Эрик приезжает, я… Нил предпочел отключиться от бессмысленной болтовни Ники, пустым взглядом уставившись в полку с кроссовками. Обычно слова Хэммика не производили на него такого сильного впечатления. Все они привыкли, что Ники может безостановочно трещать обо всем на свете и иногда сам не думает о том, что вылетает из его рта. Это частенько раздражало, но иногда было именно тем, за чем Нил начинал с ним беседу — отвлечься и поболтать о ерунде, выбросить из головы подступающую панику, подготовку к экзаменам, неприятные воспоминания. Однако сейчас слова Ники неприятно укололи. У Нила были сложные отношения с собственной внешностью, но услышать, что она не устраивает Эндрю, вдруг оказалось крайне обидно. — Он когда-нибудь говорил об этом? — перебил Нил Хэммика, пытаясь звучать невозмутимо и наверняка с треском проваливаясь. Ники растерянно замолчал на полуслове и оторвался от созерцания брюк. — Кто, Эрик? Ну, он не прям сказал, что хочет собаку, но… — Нет, Эндрю, — резко осадил Нил, — он говорил что-то про то, как я выгляжу? Что ему… не нравится? — Нил, если ты думаешь, что Эндрю обсуждает со мной то, что ему в тебе нравится, ты не по адресу, — весело заулыбался Ники, однако в глазах у него зажглось что-то вперемешку с пониманием и виной. — Слушай, я это не всерьез, я просто хотел, чтоб ты проявил больше участия в выборе костюма! — поспешил успокоить его друг. — Уверен, Эндрю полностью устраивает твой стиль, а точнее — его полное отсутствие. Держу пари, ему нравится наряжать тебя, словно свою маленькую Барби. Точнее, Кена. Ники продолжил трепаться, стремительно перескакивая с темы на тему, и никак не прокомментировал неожиданно проснувшуюся в Ниле покладистость. Они купили голубую шелковую рубашку, которая, по словам Ники, «просто невероятно подчеркивала его глаза», а затем зашли за сладкой выпечкой для Эндрю и вывалились на парковку, где их уже ждала аккуратно припаркованная «Мазерати». Эндрю обвел их скучающим взглядом и моментально выцепил у Ники из рук бумажный пакет, из которого на весь салон разило корицей и карамелью, получив в ответ возмущенное «эй» от насупившегося кузена. Вряд ли бы у него поднялась рука разнести крошки по сидению, так что это было скорее демонстративным жестом, предупреждающим Ники о том, на чьей территории он находится. Нил спрятал улыбку в ладони, отворачиваясь к окну и позволяя болтовне Хэммика и редкому мычанию Эндрю в ответ на вопросы погрузить его в состояние легкой дремы. Интересно, что даже ночные тренировки не утомляли его так же сильно, как простой поход по магазинам. Когда они добрались до общежития, солнце уже скрывалось за горизонтом, и Ники не терпелось вылететь из машины, чтобы позвонить Эрику. Нил в очередной раз поразился его способности трещать без устали, но затем вспомнил, что рядом с Эндрю ему тоже казалось, что понятий вроде изнеможения и утомления не существовало. — Не хочу в общагу, — вздохнул Нил, представляя, как в блоке к нему тут же пристанет Кевин с настойчивыми уговорами посмотреть очередной матч. Обычно Джостен соглашался без лишних сопротивлений и даже вмешательств Эндрю, но сегодня у него не было настроения терпеть дотошные замечания Дэя, которые становились привычной манерой его общения всякий раз, когда дело заходило об экси. Эндрю кинул на него нечитаемый взгляд и тут же вдавил педаль газа в пол, безмолвно исполняя завуалированную просьбу. Нил с довольным видом развалился на пассажирском сидении, тут же подхватывая ладонь, демонстративно откинутую в его сторону, и перебирая теплые пальцы в своих. — Как прошла встреча с Би? — спросил он, не отрываясь от своего занятия. Мысли невольно вернулись к разговору с Ники, и Нил проследил взглядом изгибы гладкой светлой кожи, испещренной мелкими заживающими ранками на костяшках, аккуратно подстриженные ногти и переплетение синих вен, выглядывающих из-за черных повязок. У него самого руки были шершавыми и сухими, кожа на костяшках — обветренной, а на ногтях обколупался оранжевый лак, которым Ники криво накрасил его после очередной попойки в «Райских сумерках». Нила охватил мимолетный приступ отвращения, и он мягко уложил чужую ладонь к себе на колено, чтобы перевести взгляд на лицо Эндрю. — Аарон в очередной раз доказал, что из нас двоих главный неадекват он, — невозмутимо ответил Миньярд, сворачивая с основной дороги. Несмотря на резкие слова, Нил догадался, что всё прошло хорошо. Эндрю мог сколько угодно обличать свои настоящие чувства в оскорбления и обзывательства, сути это не меняло, и уже даже Аарон научился читать между строк, что сразу ослабило напряжение между братьями. Они до сих пор посещали парную терапию, и она помогала с переменным успехом, но Нилу казалось, что их неизбежное сближение связано скорее с пониманием того, что после окончания университета им придется пойти разными дорогами. — Как он не устал тебя в этом убеждать? — с наигранным интересом вскинул Нил бровь, чувствуя, как заходится грудная клетка при виде отдаленного подобия улыбки на чужом лице. Эндрю в ответ легко сжал его колено, не отрывая взгляда от дороги. — Он пиздец какой настырный, — кинул Миньярд. — У вас это семейное, — отозвался Нил, сдвигая его руку выше. — Он настырный в более идиотских вещах, чем я. — Если тебе нравится так думать… — Следи за языком, Джостен. — Иначе что? — Пойдешь пешком. — Неубедительно, — Нил язвительно фыркнул, вжимая ладонь Эндрю в упругую поверхность своего внутреннего бедра сквозь джинсы. — Найди другой способ меня заткнуть. — Могу развернуться и заставить Дэя с тобой нянчиться. Уверен, это собьет с тебя спесь. — Отсасывать мне тоже ему? — безмятежно поинтересовался Нил, чувствуя, как беснуется «Мазерати» — Эндрю на секунду упустил контроль и слишком сильно вжал педаль газа в пол. — Заткнись нахуй. Что за херня с тобой сегодня? — Миньярд кинул на него сквозивший подозрением взгляд. Нил чувствовал, как щеки и уши у него горят, а голова от прилившего давления запускает режим карусели, но только нагло захлопал глазами в ответ. — Свалили из общаги, потому что тебе не терпится? Сегодня снег пойдет? Он знал, о чем говорил Эндрю, но успешно строил из себя дурачка. Несмотря на то, что их отношения — во всех планах — были воплощением всего того, о чем Нил раньше даже не смел мечтать, он редко без особой причины инициировал физическую близость. Вовсе не потому, что не хотел, просто возбуждался он чаще от просто факта того, что возбужден был Эндрю. От понимания, что он пробуждает желание без видимых стараний, его обычно здорово вставляло. Их обоих устраивало, когда Эндрю контролировал процесс от начала и до конца — Нилу жутко неловко было бы признаться вслух, что его так заводит простое осознание того, что кто-то готов полностью брать за него ответственность и при этом не превращать ее в неподъемное бремя. Однако если выступал с инициативой именно Нил, коленки начали подгибаться еще на стадии грязных разговорчиков. — И вот ты проглотил язык, — самодовольно заметил Эндрю, прожигая методичными поглаживаниями чувствительную кожу. Нил мечтал как можно скорее избавиться от джинсов, чтобы ощутить жар напрямую, но до их места возле небольшого выступа, с которого открывался вид на кампус, было еще минут пятнадцать езды. — Так стыдно, что тебя поймали с поличным? — Просто нравится видеть твое охреневшее лицо, — возразил Джостен, облизывая пересохшие губы. Эндрю тут же проследил за траекторией его языка, и автомобиль под ним глухо заурчал, заставляя Нила бесформенной массой разлиться по сидению. Если бы Миньярд вдруг обвинил его в кинке на секс в машине, отбиваться было бы нечем. — Для человека, который столько лет не мог разобраться с ориентацией, ты крайне много себя компрометируешь, — заметил Эндрю. — Что такого произошло в магазине, если ты не можешь дотерпеть до остановки? — Может, я просто вспомнил, как ты выглядишь, и этого оказалось достаточно, — Нил с показной беспечностью пожал плечами, наслаждаясь видом едва заметно разлившегося по светлой коже румянца. — Или как ты трахал меня на выходных в Колумбии. Всё зеркало в примерочной пестрило актом твоего собственничества. — Тебя так легко довести до состояния невменяемого животного? — холодно прохрипел Миньярд. Нил видел, с каким усилием ему удавалось удерживать маску невозмутимости на лице — почти так же трудно, как Нилу — сдерживать самодовольную улыбку. — Сказал человек, у которого встает просто на то, что я раздвигаю ноги исключительно перед ним, — хмыкнул Джостен, и машина под ним резко затормозила. Он едва успел сообразить, что рука Эндрю соскочила с его бедра, чтобы дернуть коробку передач, а перед глазами простирался вид на закатное небо и неспешное копошение студентов вдалеке. И хотя ему не стоило удивляться эмоциональным вспышкам Эндрю, проявляющимся всякий раз при упоминании того, что Нил никогда не интересовался и не будет интересоваться никем другим в сексуальном плане, столь открытая реакция всегда заставляла пресловутых бабочек внизу живота плодиться в геометрической прогрессии. — Если ты пытался убедиться, что в следующий раз я не забуду купить тебе кляп, у тебя получилось, — яростно прошипел Эндрю, хватая его за запястье, — да или нет? — Да-да-да, сколько раз мне… — поток его сдавленного бормотания эффективно перекрыли глубоким, жадным поцелуем, который моментально выкинул из головы дальнейшие провокации, как в целом и все адекватные мысли. В следующий момент кожаное кресло под весом Эндрю скрипнуло и оказалось отодвинутым назад достаточно для того, чтобы Нил смог уместиться на чужих бедрах, вжимаясь вплотную и едва сдерживая просящие стоны. Эндрю они явно устраивали больше его язвительных комментариев.

***

Уже после, растекшись бесформенной, разнеженной субстанцией на заднем сидении, куда они переместились в отчаянном порыве поскорее сорвать друг с друга одежду, Нил лениво разглядывал нависающие над машиной ветвистые деревья и пытался научиться дышать заново, не хватая при этом воздух поспешными глотками, словно выброшенная на сушу рыба. В голове постепенно прояснялось, а тяжелая рука Эндрю на его животе и горячее дыхание в шею ненавязчиво помогали восстановить связь с реальным миром. Как обычно после подобных выкидонов Нил испытал легкий приступ стыда, однако с шумным выдохом нависший над ним Эндрю быстро остановил поток смущающих размышлений. В конце концов, ради такого оргазма он готов был хоть каждый день доводить Миньярда до белого каления — особого труда это занятие не требовало. Он расплылся в глуповатой улыбке, наблюдая, как Эндрю аккуратно стирает с его торса белесые потеки. — Что? — довольно спросил он, когда Миньярд раздраженно закатил глаза. — Ты меня бесишь, — Эндрю мягко щелкнул его по носу и отбросил испачканные салфетки, которые теперь нашли свое вечное пристанище у него в бардачке вместе с презервативами и маленьким флаконом лубриканта, на коврике под сидением. — Вранье, — Нил потянулся вперед и быстро, едва заметно коснулся его губ, тут же откидываясь обратно. — Выметайся, дышать нечем, — Эндрю демонстративно накинул на его лохматую макушку заброшенную едва ли не в багажник футболку и распахнул дверь машины. Нил вывалился из нее почти кубарем — кости превратились в желе, а конечности наотрез отказывались функционировать без упорного сопротивления. Однако свежий вечерний воздух тут же вдохнул в него новый прилив сил, заставляя подставить умиротворенное веснушчатое лицо под последние лучи закатного солнца. В расшнурованных кедах Нил неуклюже добрался до капота и откинулся на лобовое стекло, закрывая глаза. Тревога, которая поселилась в нем после разговора с Ники и билась раздражающей пульсацией в голове всю дорогу, наконец утихла. — Блять, — Эндрю оперся бедром о капот автомобиля и чиркнул зажигалкой, — сколько раз говорил, не прыгай на машину. — Нил сощурил правый глаз, разглядывая светлые волосы, в которых запуталось жидкое золото, четкий выразительный профиль расслабленного лица и сигаретный фильтр, зажатый между бледных тонких губ. Когда он увидел Эндрю Миньярда в первый раз в своей жизни, последнее, что его интересовало — насколько хорошо тот выглядел. Теперь Нил развил в себе неистребимую привычку глазеть на него при любом удобном случае. Дело было не столько в равнодушном, поражающим холодной красотой лице, широких плечах или крепких руках, сколько в том, во что все эти довольно обыденные внешние характеристики могли трансформироваться конкретно для Нила. В том, как во время панических атак или пробуждения после кошмара обычно безжизненные глаза Эндрю давали моментальную трещину, наполняясь беспокойством и той версией тепла, на которую он был способен; в том, как его плечи могли скрыть собой весь остальной мир, ограждая Нила от любой существующей в нем опасности; в том, как руки Эндрю крепко держали игровую клюшку на воротах, когда отрыв в счете был мизерным, а победа, столь значимая для его близких, заключалась в одном лишь заблокированном в сантиметре от сетки мяче. Теперь Эндрю Миньярд был самым красивым человеком в его жизни. Это осознание, всякий раз простреливающее голову навылет, неизбежно заставило его задуматься о том, каким же тогда в глазах Эндрю предстает сам Нил. — Хватит, — Миньярд мягко боднул его центром ладони в лоб. — Я ничего не делаю, — нахмурился Нил, накрывая место соприкосновения собственной рукой, стараясь сохранить под кожей ощущение родного тепла. — Ты пялишься на меня и думаешь, это никогда не заканчивается ничем хорошим, — Эндрю выпустил облако дыма, размывая налитый алым горизонт и очертания университетского кампуса. — Мне теперь нельзя думать? — Нил расслабленно заболтал ногой, заставляя Эндрю схватить его за лодыжку, чтобы прекратить нервирующее движение. — Противопоказано, — мрачно припечатал Миньярд. Нил не скрыл насмешливого фырканья, переводя взгляд на темнеющее небо. — Мне нравится смотреть на тебя, — тихо признался он, пытаясь отыскать на темно-голубом полотне первые крапинки звезд. — А мне на тебя нет, — глухо отозвался Эндрю, заставляя что-то в груди внезапно и болезненно вздрогнуть. Нил знал, что с ним играют — разгадай шифр, составленный из бесконечных унижений, и поймешь, что на самом деле я тобой одержим, — но впервые за долгое время ему хотелось услышать то, что думает Эндрю без налета взаимных оскорблений в качестве основного языка для выражения чувств. Его вдруг окатило ледяным осознанием — неужели он так нагло и бесстыдно требовал близости, просто чтобы убедиться, что в нем есть хоть что-то привлекательное, что он достоин быть одной из красивых вещей, которыми, по словам Ники, так любил окружать себя Эндрю? Дорогие машины, стильная одежда, тщательно уложенные волосы — в эту помпезную, начищенную до ослепительного блеска картину Нил со своим рассеянным гнездом на голове, мятыми шмотками и изуродованным лицом вписывался едва ли. Когда Эндрю окончит университет, его ждет блестящая спортивная карьера, бесчисленные обложки глянцевых журналов, интервью на телевидение и выслеживающие сенсации папарацци — и целый год без Нила. Целый год на то, чтобы понять, что симпатичных парней, которые не являются живыми активами Мориямы и не влачат за собой свидетельство смертельных пыток, оставивших безобразный отпечаток на лице, в мире лоска и популярности хоть пруд пруди. В конце концов, Эндрю всегда любил акцентировать внимание на том, что их… связь далека от нормальных романтических отношений. Заметив его потерянный, отстраненный вид, Эндрю закатил глаза, словно сумел прочитать мысли Нила и счел его опасения абсолютно идиотскими, и отшвырнул крохотный окурок в сторону. Нил проследил за движением крепких бледных пальцев краем глаза, стараясь вернуть лицу нейтральное, спокойное выражение. Не хватало еще, чтобы Эндрю и правда узнал, из-за какой чуши теперь он так переживает. Рука на лодыжке Нила слегка сжалась, заставляя его гулко сглотнуть, но головы он упорно не повернул. — Нил. — Голос Эндрю казался не то чтобы угрожающим, но точно подразумевал под собой предупреждение, интерпретировать которое можно было только как «брось это сейчас же». — Хочешь посмотреть, что мы купили? — спросил Джостен вместо внятного объяснения на немое требование, застывшее в чужих глазах. Эндрю несколько секунд сканировал его холодным, равнодушным взглядом, а потом коротко кивнул — решил бросить попытки вытянуть правду из патологического лжеца вроде него. Являя миру и придирчивому взору Миньярда голубую рубашку и безразмерную футболку серого цвета, которую он схватил в последний момент на кассе, Нил впервые за много лет надеялся, что будет выглядеть красиво.

***

Ночью, не в состоянии заснуть и выкинуть из головы въедливые замечания Ники, Нил невидящим взглядом вперился в письменный стол, долго и со вкусом предаваясь самоуничижению. Ради всего святого, раньше у него на хвосте были головорезы Натана, сам Балтиморский мясник с чудовищной Лолой под мышкой и Мориямы, которые считали его своей полноправной собственностью — это ни в какое сравнение не шло с тем фактом, что Нил дергался своего отражения в зеркале. И тем не менее, мысль о том, что в его внешности что-то не так, не давала ему сомкнуть глаз. Рука Эндрю, с привычным удобством устроившись в районе его пояса, согревала теплом и дарила ощущение безопасности, в его объятиях Нил обычно отрубался моментально и без задних ног, но теперь с трудом справлялся с желанием вылезти из постели и запереться в ванной, чтобы внимательно рассмотреть каждый сантиметр кожи на собственном теле. Когда на мигающих неоном электронных часах засветилось «02:00», судорожные размышления о причине бессонницы уже успели перетечь в злость и раздражение. Ему всегда казалось, что слепая одержимость внешностью — полный абсурд. Единственный человек, который не выглядел нелепо, с усердием ухаживая за собой, лежал сейчас за его спиной, крепко прижавшись грудью. Нил с ужасом корил себя за то, что раньше никогда не придавал значения тому, как Эндрю может проторчать пол утра в ванной с гелем для волос, как по расписанию посещает тренажерный зал или вываливает на постель всё содержимое их шкафа в попытках выудить из горы одежды что-то, в чем Нил не будет выглядеть как бездомный подросток. Может, если бы он заметил это раньше, слова Ники не перевернули бы его мир с ног на голову, и он бы гораздо скорее понял, что ему нужно взяться за себя, если он хочет и дальше быть рядом с Эндрю. Даже если сейчас они не обсуждали это прямо, рано или поздно наступит момент, когда Миньярду наскучит работать стилистом Нила на полставки. Утром он, разумеется, проспал первый будильник и не успел на пробежку, а когда сумел разлепить глаза, за дверью ванной уже шумела вода. Глянув на часы, Нил обнаружил, что до начала пар еще сорок минут. Эндрю, любитель поваляться в постели до победного, наверняка отключил все его будильники, дав им обоим время нормально выспаться, и хотел разбудить Нила после того, как покончит с душем. За дверью слышалась возня соседей и шум кухонной утвари, поэтому заснуть снова не вышло бы, зато у Нила было время едва ли не с головой нырнуть в недра шкафа, выуживая на поверхность вещи, которые он до вчерашнего дня нацепил бы на себя исключительно под угрозой шантажа. Эндрю никак не прокомментировал его спешный утренний поцелуй и наглухо захлопнувшуюся дверь в ванную, и только осторожное, почти успокаивающее прикосновение к лопаткам дало понять Нилу, что Эндрю всё знает. Знает, что Нил дерганный и невыспавшийся, что он опять выдумал себе несуществующую проблему на пустом месте, что его беспокойное «кроличье» поведение заметно невооруженным глазом. Джостену было слегка совестно за очередную игру в молчанку, но если бы Эндрю знал, ради чего всё это затевается, то обязательно бы его понял. Хорошо, что до Нила осознание собственной невзрачности дошло достаточно быстро – Эндрю не пришлось высказать ему это вслух. После душа он предпринял попытку придать своим волосам более-менее ухоженный вид с помощью фена и геля, но она с треском провалилось, потому что у Нила затекла рука, и из ванной он вывалился еще более растрепанным, чем обычно. Положение оставалось спасать только возмутительно узкими джинсами, которые ему перед выпускным подарила Элисон, и белым кашемировым джемпером, один вид которого приводил Нила в ужас — остаточная реакция после годов в бегах, когда белые вещи были под запретом из-за того, насколько ярко и кричаще на них проявлялись пятна от крови и грязи. — Нил! — оторвавшись от телевизора, заголосил Ники, едва заметив его в дверях. — Ты собираешься разбить сердце всем своим однокурсницам? Приходить в таком виде на пары и при этом быть занятым — высшая форма пытки. — Ты что, завил волосы? — вместо приветствия выплюнул Аарон тоном, наполненным одновременно шоком и отвращением. — Тебе стоит сменить кроссовки на черные ботинки, — невозмутимо посоветовал Кевин, взбалтывая протеиновый коктейль. Нил проигнорировал повышенное внимание к своей персоне, делая вид, что он опаздывает, и приткнулся к столу с чайником, заливая кипятком ярко-оранжевую кружку и краем глаза наблюдая за Эндрю, флегматично таращимся в телефон с надкусанным бутербродом в другой руке. Ему не нравится? Или он еще даже не удосужился взглянуть в его сторону? Нил усердно зажевал яблоко, с нетерпением ожидая, когда кухня избавится от лишних свидетелей. Через несколько минут его надежды оправдались, и последним, что-то бормоча себе под нос про полное отсутствие серой жидкости у Нила в голове, комнату покинул Аарон, чуть ли не носом клюя в кружку с кофе. Учеба в медицинском его доконает, вот и хорошо, мимоходом подумалось Нилу. — Тебе к первой? — не выдержав, спросил Джостен, потому что терпеть нагнетающую тишину и полное игнорирование становилось все сложнее. В любое другое утро молчание Эндрю было бы воспринято как нечто само собой разумеющееся, без лишнего драматизма и нервозности — Миньярду требовалось куда больше времени по утрам, чтобы начать функционировать как относительно нормальный человек и минимум чашка сладкого кофе, чтобы терпеть разговоры жаворонков вокруг себя. Нил же вечно вскакивал полный энергии и готовый дать деру в любой момент, за исключением тех дней, которые они встречали в Колумбии. — К третьей, и ты прекрасно об этом знаешь, — Эндрю, наконец, отложил телефон и смерил Нила долгим, оценивающим взглядом. Он активнее задвигал челюстями, делая вид, что происходящее за окном — это самый увлекательный способ скрасить утро, но знал, что проступающую красноту на его лице невозможно не заметить. Эндрю молча встал из-за стола и оставил кружку с остатками кофе в раковине, никак не прокомментировав неожиданные изменения в его стиле. — Не сделай ничего идиотского, — напоследок предостерег Миньярд, оставляя на его губах короткий волнующий поцелуй. Нил, послушно кивнув, дождался, пока кухня окончательно опустеет, и позволил себе расплыться в довольной улыбке. Все прошло хорошо, так ведь? Хоть Эндрю и ничего не сказал, Нил видел, как его взгляд одобрительно остановился на узких брюках, и почувствовал, как Эндрю коснулся рукой мягкой ткани его джемпера на спине. Ему понравилось.

***

В среду он, Эндрю и Кевин отправились в тренажерный зал. Посреди дня здание почти полностью пустовало, единицы студентов свободное от пар время предпочитали посвятить тренировкам, а не восстановлению режима сна. Кевин, недолго обсудив с Нилом последнюю игру троянцев, тут же оккупировал тренажеры для ног, а Эндрю занял сидение у вертикального жима. Обычно Нил, недолго думая, отправлялся на беговую дорожку, но в этот раз растерянно оглянулся по сторонам. Может, ему тоже следовало бы потаскать тяжести или заняться прессом. Он вдруг понял, что даже не знает, какое тело предпочитает видеть Эндрю на соседней стороне своей постели. Нилу нужно было набрать вес или сбросить? Уделить внимание ногам или плечам? Какие парни нравились Эндрю? Из всех его бывших Нил был знаком только с Роландом и ни за какие деньги не отправился бы к нему за советом, а о телосложении его едва мог сказать пару слов — подтянутый, высокий, с хорошей прической. В очередной раз злясь на себя за то, что не обращал более пристального внимания на чужую внешность, Нил не заметил, как Эндрю выжидающе глазеет на него со своего места на скамейке. — В чем дело? — требовательно спросил Миньярд, когда его метания затянулись. — Все в порядке, я просто думаю, может, попробовать что-то новое, — быстро нашелся с оправданием Нил, даже не соврав. — Не смей никуда соваться без моего ведома, иначе тебе где-нибудь расквасит черепушку, — мрачно предупредил его Эндрю, переключая внимание на тренажер перед собой. Неуверенно помявшись у излюбленной беговой дорожки, Нил всё же решил не изменять себе и выбрать привычную стратегию — сбежать от проблем, хоть и фигурально. В конце концов, Эндрю нравились его ноги, а он сегодня в коротких шортах. Подумать о том, что ему следует изменить в фигуре, можно будет и позже, когда не придется как истукан стоять посреди зала, бегая глазами среди сотен разноплановых вариантов.

***

Неожиданно проявившаяся придирчивость Нила к собственной внешности не казалась ему чем-то странным. Да, раньше он был более беспечен и несерьезен, так как тратить время и силы на что-то настолько обыденное казалось полной глупостью. Однако Бетси ведь говорила, что со временем, адаптировавшись к более спокойному, комфортному ритму жизни, Нил может менять взгляды на многие вещи, уже укоренившиеся в сознании, и это нормально. К тому же от этого теперь зависели его отношения с Эндрю, поэтому Нилу не жаль было потратить чуть больше времени на выбор одежды или попытку нормально причесать волосы. Его не беспокоило то, что порой вариант одежды, на котором он останавливался, пока они шатались по торговому центру, совсем не соответствовал его вкусу, или что в нем стала вспыхивать зависть всякий раз, когда мимо проходил парень, которого даже не смыслящий ничего в стиле и моде Нил мог окрестить красивым. Логично, что теперь его волнуют такие вещи, он ведь ими увлекся. При очередном разговоре по скайпу Нил попросил Элисон прислать ему ссылки на онлайн-журналы, которыми она пользовалась, подбирая себе образы, и на ее пораженное молчание только неуверенно пожал плечами, объяснив, что ему надоело носить то, что покупают другие. Это была не совсем правда, но достаточно безопасная зона, чтобы Рейнольдс не задавала лишних вопросов. По правде говоря, Нила вполне устраивало то, что дарил ему Эндрю. Он знал его точный размер и вкус в одежде и никогда не подбирал то, в чем Джостен бы чувствовал себя неуверенно или скованно. Тем не менее, через год Эндрю в Пальметто не будет, и Нил возможно бросит изнуряющее времяпровождение у зеркала в попытках найти, что бы еще в себе изменить, но хотя бы оставит впечатление того, что Эндрю не придется за него краснеть на публике. Ведь в последнее время Нил даже с ним наедине начинал чувствовать себя нескладным подростком. Возможно, ему все-таки стоило больше стараться. — Не надо, — Нил остановил чужую руку, потянувшуюся к прикроватной тумбе. Эндрю, пригвоздивший его к постели, резко обернулся, замирая. — Это «нет»? — его голос остался ровным и невозмутимым, но Нил услышал в нем отголосок напряжения, а прижимавший его к матрасу торс слегка приподнялся, тут же заставляя Джостена по инерции податься вперед, чтобы не упустить приятно придавившее к мягкой постели тепло. Гигантская кровать Эндрю в Колумбии ни в какое сравнение не шла с их спальными местами в общежитии, и чтобы дотянуться до ящика со смазкой и презервативами пришлось преодолевать довольно большое расстояние, а без подручного света и вовсе можно было сломать себе шею. — Это «да», просто необязательно включать свет, — слегка запыхавшись после отчаянных стараний Эндрю оставить на нем как можно больше зубастых отметин, ответил Нил, нашарив в заднем кармане очередных узких джинсов, которые он надел в «Райские Сумерки» телефон, и включив фонарик. Эндрю не сдвинулся с места, смотря на него почти со злостью. Разумеется, он давно догадался, что с Нилом что-то не так, но терпеливо выжидал, когда Джостен не выдержит и вывалит всё на блюдечке, а Нил, как и полагает трусливым кроликам, презирающим себя, пользовался этой привилегией и молча терпел нарастающий внутри ураган, грозившийся снести на своем пути всё, что он когда-либо считал частью прошлого Нила Джостена — человека, которого с таким трудом удалось сделать реальностью. — Почему я не могу включить чертов свет? — в лоб спросил Эндрю таким тоном, словно говорил с умалишенным. — Я хочу тебя видеть. — А я не хочу себя видеть, — выпалил он быстрее, чем успел подумать над более вразумительным ответом. — Что это, блять, значит? — Эндрю выглядел почти удивленно. Нил не знал, как ответить на этот вопрос без разоблачения своей маленькой шарады. При единой мысли о том, что ты видишь мои шрамы, у меня пульс подскакивает вдвое? Пришлось упорно молчать. Он ума не мог приложить, как Эндрю вообще терпел их вид. — Нил, — позвал Миньярд куда более спокойным, опасно граничащим с нежностью голосом. — Просто сегодня я хочу без света, — нашелся он с единственным ответом. В холодном свете телефонного фонарика Нил плохо видел чужое лицо, но знал, что по надлому в его голосе Эндрю поймет, что сейчас не время развивать эту тему. — Это проблема? — Проблемы нет, — ответил Миньярд, и Нил с молчаливой решительностью потянулся к крепкой белой шее с жадным поцелуем.

***

Однажды утром Нил решил проколоть ухо. Он выскользнул из постели до звонка будильника, отключил его прежде, чем тот разбудил бы Эндрю, и умчался на пробежку, во время которой его и настигла эта гениальная идея. Как обычно это теперь бывало, когда у него появлялось свободное время в одиночестве, все мысли сводились к стремлению вылепить из себя нового человека, который будет достоин того, чтобы стоять рядом с Эндрю Миньярдом на спортивных интервью, официальных банкетах или на балконе их новой квартиры. У самого Эндрю была пробита бровь, у Ники проколы в ухе и языке, Нил подумал, что ничем не хуже. К тому же парень на одном из разворотов модного журнала, который Элисон посоветовала ему купить в универмаге недалеко от общаги, здорово смотрелся с зеленым шариком в ухе, идеально повторяющим цвет его глаз. Нил достаточно слышал о том, какие его глаза удивительные, поразительные, потрясающие и остальные прилагательные по списку, чтобы уверенно полагать, что раз уже они это одна из самых относительно привлекательных вещей на его лице после всего, что ему довелось пережить, никак не акцентировать на них внимания в его положении будет почти кощунством. Идея казалась хорошей ровно до тех пор, когда он не вспомнил, что для прокола в ухе это самое ухо потребуется… проколоть. В нормальном состоянии Нила бы ужаснула сама мысль об этом, однако с его недавно проявившейся одержимостью сделать из себя следующую топ-модель по-американски рациональная часть сознания всё чаще отходила на второй план. Решив, что если он возьмет кого-то с собой, ложиться под чужую иглу будет не так жутко, Нил уговорил Кевина пойти вместе. Дэй как раз собирался забить рукава, и Джостен увязался с ним в салон, пока Эндрю и Аарон были у Бетси, а Ники трещал с Элисон по телефону. Оказалось, что даже с обалдевшим от его заявления Кевином по правую сторону кушетки вытерпеть вид приближающегося к уху пистолета было слишком. Нил едва не сбил с ног растерявшегося мастера, дернувшись прочь от мнимой опасности. Кевин выволок его, шумно дышащего и трясущегося от ужаса, на порог салона, и попытался привести в чувство, пару раз встряхивая и несильно хлестая по щекам, а потом, увидев его огромные бешеные глаза, в панике схватился за телефон и набрал Эндрю. К моменту, когда черная «Мазерати» резко остановилась у тротуара, Нил уже смог прийти в себя. Они с Кевином сидели прямо на бетонном пороге здания, потому что Джостену казалось, что после панической атаки он либо просто не сможет удержаться на ватных ногах, либо по привычке в сию же секунду даст деру куда глаза глядят. — Какого хрена? — Эндрю почти силком поднял его на ноги, тут же обшаривая ладонями по груди и спине в поиске ран и ушибов. — Все нормально, — неуверенно пробормотал Нил, ощущая себя провинившимся ребенком. Кевин поблизости издал сдавленный звук, замаскированный кашлем, и Джостен понял, что лучше признаться во всем самому, прежде чем Эндрю будет вынужден выбивать ответы из друга. — Я напросился с Кевином в салон, потому что хотел пробить ухо. Естественно, я не подумал, что процедура всколыхнет… неприятные воспоминания. Я вспомнил… про Балтимор, и в итоге немного запаниковал. Но сейчас все хорошо, я не ранен. Можем поехать домой? — Он чуть не отключился в коридоре, — услужливо подсказал Кевин, соскакивая с порога и направляясь в сторону машины. Умел же он делать ноги в самый неподходящий момент. У Нила что ли учился. — Ты хотел… что? — очевидно пытаясь подавить приступ ярости, прошипел Миньярд, словно все сказанное после этого милого факта не имело значения. — Я хотел проколоть ухо, — спокойно ответил Нил, с легкой апатией отмечая, что если он так и продолжит выводить Эндрю из себя, ему придется завлекать его чем-то более весомым, чем хорошее личико и красивые шмотки. Которыми он, к слову говоря, пренебрег в пользу обычных спортивных штанов и синей толстовки — он ведь не планировал увидеться с Эндрю до момента, пока не окажется в кампусе. И теперь ощущал себя почти голым под полыхающим гневом взглядом. — И с какого перепугу ты решил вдруг позволить незнакомцу приблизиться к себе с очевидным намерением пробить в тебе дыру? — теперь Эндрю звучал так, словно с минуты на минуту готов был сам обеспечить Нилу новое пробитие в черепушке. — Нил, когда я говорил, что тебе надо поменьше думать, я не имел в виду не думать вообще. Что, блять, могло заставить тебя решить, что иголка в ухе после выкидонов Лолы — это хорошая идея? — Я подумал, что это будет круто. — Очевидно, его спокойствие выводило Эндрю из себя, но Нил отказывался играть роль побитого щенка, это бы взбесило Миньярда куда сильнее. К тому же, у него самого в груди все больше разгоралось нечто похожее на давно забытую, но привычную ярость. За всё то время, что Нил лез из кожи вон, Эндрю и словом не обмолвился о том, что думает обо всех его «экспериментах». Может, если бы он прямо сказал, что ему нужно, Нил бы не оказался в этом гребаном салоне, задыхаясь у испуганного Кевина на руках. — Круто, — Эндрю произнес словно так, словно ненавидел его даже сильнее «пожалуйста». — Ты так не считаешь? — Я считаю, что за всё то время, что мы вместе, я ни разу не слышал от тебя слово «круто» в контексте стиля, моды или чем ты там, блять, теперь забиваешь свою тупую голову. — Эта злая фраза вышла болезненно похожей на «я едва тебя узнаю», и Нил уязвлено проглотил подкатившие к горлу спазмы, сдавившие грудь. — Садись в машину, — бросил Эндрю, явно давая понять, что разговор окончен и о своем идиотизме Нил может сделать все необходимые выводы самостоятельно. Дорога до кампуса показалась ему бесконечной. Кевин уткнулся в телефон на заднем сидении, четко улавливая напряженное настроение друзей, Нил тупо пялился в окно на дорогу, которую знал до каждой мелочи, а Эндрю делал вид, что их обоих не существует. Нилу вдруг стало так стыдно, что мысль о собственном исчезновении показалась вполне дельной.

***

— Ты хочешь, чтобы я сделала что? — Элисон захлопала безупречно накрашенными ресницами, откладывая в сторону стопку с вещами. Они с Рене приехали на выходные в Пальметто, чтобы навестить друзей, и теперь обосновывались в доме Ники и близнецов в Колумбии перед тем, как поехать в клуб. — Думаешь, это слишком? — неуверенно спросил Нил, присев на край постели. — Перед нашим выпускным мне пришлось умолять тебя нанести подводку перед вечеринкой. А теперь ты по собственной воле просишь меня открыть для тебя прелести красной помады? Кто ты и что ты сделал с моим ребенком? — пораженно уставилась на него девушка. Нил выдавил что-то наподобие искренней улыбки и пожал плечами, но Элисон не обладала поразительным даром Эндрю безошибочно читать его настроение, поэтому не намеревалась бросать тему. — Серьезно, с чего вдруг ты стал так увлекаться модой и внешностью? Эндрю что-то сказал тебе? Ты только мне скажи, и я… — Я уверена, Эндрю вполне доволен тем, как выглядит Нил, — Рене, мягко улыбаясь, бесшумно выскользнула из ванной со стопкой полотенец. — Извини, я не хотела подслушивать, просто Элисон громко разговаривает. — Орет на весь дом, — со вздохом кивнул Нил, получая несильный тычок в бок от подруги. За время, проведенное в одной команде, оригинальному составу Лисов под предводительством Дэн удалось с горем пополам забыть старые обиды и найти друг с другом общий язык. Теперь Нил почти не испытывал подозрительности и беспокойства при общении с девушками, но проницательность Рене порой все еще заставляла его ощущать себя не в своей тарелке. — Монстр ляпает все, что думает, без разбору, мало ли, что он мог ему сказать, — поучительным тоном одернула Рейнольдс подругу. — Эндрю мне ничего не говорил, он здесь не при чем. — Нил тут же испытал потребность защитить Миньярда в глазах Элисон. Она все еще частенько думала о нем хуже, чем было на самом деле, но их отношения хотя бы нельзя было назвать открытой враждой. Порой они даже находили общие темы для беседы. — Я просто хочу его удивить. — Насчет помады понятно, а что с твоей одеждой и волосами? Когда мы жили вместе, я ни разу не видела тебя причесанным. И ты что, теперь носишь бижутерию? — Элисон схватила его за запястье, разглядывая тонкие золотистые колечки на пальцах. Обычно Нил надевал их, только если они ехали в «Сумерки», ощущение холодного сковывающего металла на коже ему не нравилось. — Я просто решил ухаживать за собой, вот и все, — Нил уже пожалел, что завел этот разговор. Надо было самому насмотреться поучающих видео и купить помаду заранее. Но смелая идея пришла к нему в голову уже по дороге в Колумбию и просить Эндрю остановиться у магазина было бы странно. Несмотря на то, что им удалось сгладить острые углы после стычки у тату-салона, Нил ощущал, как Миньярд постоянно за ним наблюдает. Из-за этого прикладывать усилия к своей внешности приходилось в два раза усерднее. — Непохоже на тебя, — задумчиво промычала Элисон, но поднялась с кровати и принялась рыться в сумочке, пока не выудила наружу блестящую косметичку. Рене, сложив чистые полотенца на тумбу, облокотилась спиной о стену. Нил чувствовал, как она цепким взглядом пытается прожечь в нем дыру, но попросить ее уйти не решался. — Ты очень хорошо выглядишь, Нил, — внезапно произнесла Уокер, заставляя Нила застыть на полпути к Элисон. В отражении зеркала он поймал часть своего силуэта — обтягивающий свитер с вырезом на плечах, где кожа осталась нетронутой, узкие брюки, завитые волосы, блестящее золото на тонких длинных пальцах. Но шрамы на лице было ничем не перекрыть, как бы он ни старался. Наносить макияж с таким же профессионализмом, каким это делала Элисон, он не умел, а просить ее сделать это за него заняло бы слишком много времени и каким-то образом казалось чем-то компрометирующим, подтверждающим подозрения Рене, хотя Нил представления не имел, что она думала обо всей этой ситуации. Ее похвала отозвалась в нем одновременно мощной волной радости и стыда. Он не выпрашивал комплиментов и не стремился их получать, но почему ему было так приятно? Даже при всем желании он не смог бы вспомнить, когда родители хвалили его в последний раз, это не должно было стать чем-то настолько важным, чем-то, заставляющим его сосредотачивать все мысли на внешности. Однако, может, если Рене считает, что он красивый, то и Эндрю… — Спасибо, — прохрипел Нил, плюхаясь на кресло перед Рейнольдс. Она кинула на подругу задумчивый взгляд и щелкнула колпачком помады. Нил почувствовал, как прохладный мягкий материал проходится по контуру его губ, создавая едва ощутимую пленку. Рука Элисон на его подбородке мягко удерживала голову приподнятой, но он упорно избегал ее взгляда. — Готово, — удовлетворенно констатировала подруга, пару раз повторив выверенные движения. Нил тут же подошел к зеркалу, чтобы взглянуть на себя. Ярко алый цвет на его губах тут же притягивал к себе всё внимание и поразительно изменил его лицо, словно сделав его более выразительным — он едва узнал свое отражение. Но результат Нила удовлетворил и, повернувшись к Элисон, он благодарно улыбнулся. — Я так понимаю, вас с монстром к началу попойки можно не ждать, — усмехнулась Рейнольдс, убирая помаду на место. — Мы поедем с Кевином, он вроде как раз пытается бросить пить, — оповестила его Рене, — А Аарон и Кейтлин привезут Ники сразу из общежития. Эндрю должен подъехать минут через пятнадцать. — Ага, Дэн в чате поставила на то, что Кевин и недели не продержится, но теперь-то я лично прослежу, чтобы он не притронулся к выпивке, — решительно заявила Элисон, поправляя неприлично короткое платье. — Пошли-ка выкурим Дэя из дома, а то еще начнет заранее праздновать, — позвала Рейнольдс подругу. — Увидимся! — она помахала Нилу рукой и утащила Рене в сторону кухни выслеживать Кевина. Понятно было, ради чего всё это затевалось, но Нил был им обеим благодарен — он мог только представить, что за представление разразится, если другие поймают его в подобном виде. Через несколько минут послышался шум в коридоре, а затем стук закрывшейся двери, и Нил мог с наслаждением, в полном одиночестве предаться паническому выжиданию, за время которого успел три раза предпринять попытку броситься в ванную и смыть помаду, но останавливал себя в самый последний момент. Наконец, когда от нетерпения он готов был лезть на стену, за окном послышалось шуршание гравия, которое выманило его в гостиную. Нил неуклюже застыл в дверях, словно готовый броситься наутек в любой момент, но прежде чем Эндрю увидел его, прошло несколько мучительно долгих секунд, которых хватило на придание себе хотя бы подобия беспечного вида. А потом золотистые глаза напротив едва заметно расширились, и черный зрачок жадно поглотил почти всю радужку. Хотя Нил стоял в нескольких метрах от застывшего, словно каменное изваяние, Миньярда, он мог поспорить, что ощутил на собственной коже резкий горячий выдох, сорвавшийся с чужих губ. — Да или нет? — прохрипел Эндрю, и под тканью черной рубашки отчетливо проступили очертания мышц, словно у приготовившейся к прыжку пантеры. Нил, растянув губы в довольной усмешке, едва успел ответить согласием, как его уже с силой вжали в дверной косяк, впиваясь губами в алое марево на лице. Нил чувствовал, как помада размазывается вокруг его рта, попадает в бесстыдно распахнутый рот и остается на горячем языке Эндрю, смешиваясь со слюной и пятная зубы. Сильные руки жадно обхватили его бока, а через несколько секунд Нил оказался подхваченным в воздух, пока его бедра крепко стиснули до легкой боли. Эндрю использовал его пораженный, сдавленный выдох для того, чтобы покрыть грубыми поцелуями щеки, скулы и шею, и Нил сквозь мутную пелену возбуждения заметил на его лице красные мазки. Вид расплескавшегося на бледной коже багрянца привел его в такой восторг, что на беззащитно подставленных щеках тут же захотелось оставить еще больше алых следов. Эндрю усадил его на кухонную столешницу, заставляя крепче обвить свой торс ногами. Затем позволил аккуратным прикосновениям родных рук обхватить лицо, поймав судорожный вздох Нила своими губами. Красные отпечатки тут же появились на его щеках, симметрично с каждой стороны, кончике носа, на лбу целых три раза и уголке рта, пока его собственные ладони вытряхивали свитер Нила из пояса темно-синих джинсов. — Блять, как же охуенно ты выглядишь, — выдохнул Эндрю, широко прошедшись влажным языком по ключицам, как только ненавистный свитер был откинут в сторону. В животе Нила после этих слов разлилось чистое блаженство, он сильнее стиснул ноги, заставляя Эндрю вжаться между собственных бедер, и не сдержал прерывистого стона. — Если бы ты явился так в клуб, я бы разложил тебя прямо на столе, — шипел Эндрю ему в шею, пока Нил остервенело впился пальцами в короткие светлые волосы на его затылке, пытаясь не кончить прямо в штаны от скользящего трения между их бедрами. — Плечи и выше, — прохрипел Миньярд, предоставляя Нилу долгожданную возможность впиться загребущими руками в крепкие мускулы. — Трахал бы тебя, пока из твоей хорошенькой башки не вылетели все мысли о шмотках, серьгах и блядских помадах, — Эндрю поднялся к его губам, сминая и кусая в отчаянии распахнутый рот, — а потом заставил бы тебя смыть эти тонны лака в волосах, надел бы на тебя одну из твоих древних разодранных футболок и взял бы снова, но уже перед зеркалом, чтобы ты и думать забыл еще что-то с собой вытворять. Нил изумленно застыл в его руках, чувствуя, как вся краска схлынула с лица. Шумно хватающий воздух, с красными мазками по всему лицу, смотрящий на него снизу вверх Эндрю все равно умудрялся выглядеть угрожающе, и голос его на последних словах звучал поразительно твердо для человека, который не понимал, что нес в порыве страсти. Нил слегка отстранился, вдруг чувствуя себя пойманным с поличным, не понимая, как вести себя дальше. — И не надо так смотреть, — невозмутимо одернул его Миньярд. Вопреки жесткому тону его руки мягко поглаживали бедра Нила уверенными движениями, словно он боялся, что Джостен может выскользнуть прямо у него из-под носа. — Ты же не думал, что я настолько идиот, чтобы ничего не заметить, да? Это твоя роль. — Тогда почему ты ничего не сказал? — сдавленно пробормотал Нил, убирая руки с чужих плеч. — Было интересно, насколько далеко ты готов зайти, — Эндрю холодно приподнял бровь, — какой у тебя был план? Долго собирался над собой измываться? — Я не измывался, — вяло предпринял попытку вступить в спор Нил. — Да? А твои потуги с пирсингом — то есть, нормальное явление? Долго бы прятал ожоги от утюжка на шее? Я поначалу просто охренел. Думал, кто это тебе засосов понаставил, — чем больше Эндрю говорил, тем острее Нил чувствовал потребность отстраниться и спрятаться, чтобы пережить позор в благоговейном одиночестве. — У тебя задница от этих шлюшьих штанов не зудит? А то я уже ревновать начинаю. И если еще одна твоя однокурсница будет на тебя пялиться, я ее закопаю, понял? — Хватит, — сердито одернул Нил, не в состоянии больше терпеть унизительные комментарии. Эндрю замолчал, но судя по требовательному взгляду, ждал долгожданных объяснений. — Я просто хотел тебе понравиться, — Нил не планировал давить на жалость, но оправдание вышло ужасно подавленным, почти ничтожным. — Скажи мне, Нил, я хоть раз, по своей воле, делал то, что мне не нравится? — с расстановкой спросил его Эндрю. Нил коротко качнул головой. — Не слышу ответа, — раздраженно бросил Миньярд. — Нет, — Нил поднял уязвленный взгляд, — нет, не делал. Но тебе нравится всё красивое, а я… Не подхожу. — Что-то я упустил момент, когда мы из разряда разумно мыслящих людей перешли в категорию вещей на прилавке, — Эндрю несильно ущипнул его за бедро. — Просто ты часто говорил, что тебе не нравится, как я одеваюсь, — пустился в сбитые объяснения Джостен, — что у меня в шкафу одно старьё и безвкусица. Тебе буквально приходится покупать мне одежду. А сам ты всегда следишь за собой, всегда хорошо выглядишь. И Ники сказал… Не надо, он ничего не сделал, — одернул сердитое цоканье Нил, — он просто сказал, что мне следует больше стараться. Для тебя. Я не хочу, чтобы ты меня стыдился. И потом я подумал… — Эндрю закатил глаза, едва услышав последнее слово, — я подумал, что если ты через год уедешь… Наверное, мне правда следует приложить хоть какие-то усилия, чтобы хорошо выглядеть. Чтобы ты не вспоминал меня в этих растянутых толстовках и стремных шортах. Чтобы тебе хотелось вернуться к чему-то более стоящему. — Закончив, Нил ощутил одновременно нахлынувшее облегчение и прилив стыда — после того, как он проговорил свои мысли вслух, вся идея вдруг показалась абсурдной. — Во-первых, — с усталым выдохом начал Эндрю, — я ухаживаю за собой не ради тебя, самовлюбленный ты придурок, а просто потому, что мне это нравится. Мне плевать, что думают о моей внешности другие, в особенности ходячие катастрофы вроде тебя, но мне даже лестно, что ты решил возвести меня в статус своего фэшн-идола, — Нил нашел в себе силы коротко улыбнуться, что Эндрю не шибко впечатлило. — Во-вторых, я покупаю тебе одежду, потому что если ты явишься на банкет в одном из своих задрипанных свитеров, все непременно будут глазеть, а бегунки вроде тебя терпеть не могут повышенное внимание к вашей неприметной персоне. Ты должен сливаться с толпой на официальных мероприятиях и в клубе, Нил, и для этого приходится выряжаться. Но я не хочу, чтобы ты приравнивал меня к куче капающих на тебя слюной долбоёбов в клубе, ты меня слышишь? Я не хочу видеть тебя в этих идиотских штанах и блестящих рубашках в гребаной общаге, мне плевать, во что ты одет до тех пор, пока это не становится угрозой того, что на своих придурочных пробежках ты можешь сломать шею, — Нил стиснул край чужой рубашки, ощущая, как горят уши. Интересно, как у Эндрю так умело получалось выставить его полным дураком и при этом заставить сердце выделывать восторженные кульбиты под ребрами. — В-третьих, в следующий раз, когда изо рта Ники вылетит очередная бессмысленная херня, будь добр, спроси меня, что я думаю об этом, прежде чем зацикливать вокруг нее всю свою жизнь. — Я не хотел вынуждать тебя, — неуверенно вставил Джостен, растерянно пожимая плечами. — Если ты хочешь, чтобы я делал тебе комплименты, или хвалил тебя, или комментировал твою внешность, ты должен сказать об этом прямо, — припечатал Миньярд, игнорируя его пунцовые уши. — И это касается всего, что происходит между нами. Задать вопрос — это не принуждение. Я всегда могу сказать «нет». Как и ты. Но сейчас мой ответ «да». Подумай, сколько времени ты бы сэкономил нам обоим, сообщив о своем маленьком фетише пару недель назад. — Ладно, — выдохнул Нил, встречая, наконец, чужой взгляд, — тогда… как я выгляжу? — Эндрю несколько долгих секунд всматривался в его широко распахнутые глаза, обрамленные подрагивающими ресницами. — Как несбыточная мечта. Поверить не могу, что такая красота реальна. Эндрю подался вперед, сминая алые губы в упоительном, дразнящем поцелуе. Нил вновь почувствовал под руками крепкие плечи и теплую шею, толкнулся бедрами вперед и зажмурил глаза от удовольствия. Он ощущал себя самым красивым парнем на планете.