for the first time.

Day XXXX За окном царил день, но плотные шторы вобрали в себя каждый лучик света, оставив комнату в мягких сумерках. Тишина. Глубокая, звенящая.Ни птичьего щебета, ни шума машин, ни обрывков людских разговоров — лишь немое безмолвие. Казалось, время здесь остановилось. Просторный кабинет, застывший в полумраке, готов был хранить свою пустоту вечность, но вдруг — скрип двери, шаги, и тишина раскололась. — Я сдаюсь, Сукуна. Это невозможно. Голос Нанами Кенто, обычно бархатный и уверенный, сейчас звучал сдавленно. Он уже стоял у серванта с алкоголем, а пальцы нервно пробегали по этикеткам, ища спасения в стеклянных бутылках. — Это нормально, что все наши сотрудники переженились и нарожали детей? — резко повернулся он, и в его глазах читалось что-то между раздражением и отчаянием. — Каждую неделю — отгулы, декреты, больничные по уходу за ребёнком! Вслед за ним в кабинет вошёл Рёмен Сукуна — высокий, уверенный, с ленивой грацией хищника. Он опустился в светло-голубое кресло, откинувшись на спинку, и лишь приподнял бровь в ответ на вспышку друга. — У нас тысячи сотрудников, всегда найдётся замена, да и… — Хватит. Ты понимаешь, о чём я, — резко перебил Нанами, тратя на выбор выпивки меньше секунды, — мне уже за тридцать, а я так и не женился, даже не познакомился с потенциальной невестой! — Начнём с того, что обойтись можно без алкоголя и закончим тем, что знакомился ты со многими. Брови мужчины сползли к переносице, образовав глубокую складку. Глаза сузились до узких щелочек. Мрак. — Не раздражай меня и после работы, — он поставил два бокала на стеклянный столик, — у тебя настроение подразнить кого-то? Займись этим с Урауме, она такое обожает. Постареешь и поймёшь мои чувства. Невыносимо осознавать, что так быстро идёт время. Рёмен смотрел, как его друг резкими неаккуратными движениями наливает красное вино в оба фужера, но пить не решался. Должен же один из них остаться трезвым, чтобы быть в состоянии регулировать работу остальных. — Любовь в жизни — это не главное, все сейчас выбирают карьеру. Наслаждайся деньгами, путешествуй и радуйся. Как говорится, большинство людей живут в условиях намного хуже наших, а ты ещё и жалуешься. — Главное. Ты ещё слишком юн, чтобы понять это. Искренне счастье заключается в любви, — серьёзным тоном проговорил Нанами, — конечно, не только ко второй половинке, но и ко всему миру, но это другая история. Я просто хочу любить и быть любимым, разве это плохо? Или люди правы, что счастье можно купить за деньги, а я просто не могу найти продавца? Сукуна замолк, размышляя. Говорить много не хотелось: в конце дня после всех руганий язык уставал и так. Но чувства Кенто так чётко и так близко передались, так аукнулись в его душе, что он никогда бы и не подумал, что способен на такую эмпатию. — Раньше, когда я увидел эту цитату про счастье и деньги, читал комментарии и мысленно соглашался, что за деньги можно купить дом, машину, чипсы, компьютерную игру или мастурбатор. Однако, сейчас я понимаю, что имелось в виду. Счастье — это не радость купленной вещички, а нечто глубокое. Купил я себе машину, и что? Ощущаю ли я счастье каждый раз, когда сажусь, когда рулю её? Машину необходимо чинить, и нужно тратить на неё дополнительные деньги — это разве счастье? — он пальцем ударил по бокалу, и вино дёрнулось вверх. — Счастье — это чувство, это ощущение, поэтому его нельзя купить за деньги. Это что-то продолжительное, а не кратковременное. Нанами кивнул и поставил с едва видневшимися каплями на дне фужер. Вновь взяв в руки бутылку, он, вздохнув, промолвил: — Поэтому в любви заключается истинное счастье, — Кенто улыбнулся, — а Мегуми сейчас двадцать один… с ним хорошо было, да? Рёмен, исходя из своих слов, осознавал, что имел в виду блондин под «хорошо», но не понимал, к чему тот вообще вспомнил и вплёл эту фигуру в их разговор. Он забрал со стола бутылку полусухого — такого же, как Нанами — вина и поставил её возле своего кресла. — Не пей слишком много. Не верится, если честно, что прошло уже четыре года. Фуши сейчас столько же, сколько было тогда мне, а ведь я в свои двадцать считал себя взрослым человеком, — нехотя парень встал и открыл бутылку с сильногазированной водой, — насколько юным был тогда Фуши? Блондин хотел было вернуть себе алкоголь, но подумав, что быть может, его всё ещё могут куда-нибудь вызвать, пододвинул бокал Рёмена поближе, готовясь делать последние глотки. — Скажи спасибо старику-Кенто, что после твоих признаний я прочитал тебе лекцию о том, что ломать подростка нельзя. Я уверен, что если бы он задержался ещё на недельку, вы бы вряд ли пережили разлуку или, точнее, не захотели бы её переживать. А образование — это самое важное, что должен получить Мегуми. Сукуна хмыкнул. — Или же бесценный сексуальный и романтический опыт. — Который должен получить он и без тебя. Должен же мальчик нагуляться. — Я смотрю, ты уже чуть ли не полвека гуляешь. — Молчи. Ты сам всю жизнь не можешь вступить в серьёзные отношения, а в двадцать пять уже и жениться пора. Парень, отпив горькой минеральной воды, сел на подлокотник кресла. Раньше он планировал брак, но теперь и этого не хотелось. Все свои силы Рёмен вкладывал в бизнес, благодаря чему подчинённые были способны продуктивно работать и без их сильного надзора. Для него на первом месте была карьера. В частности, Сукуна понимал, что длительные отношения ему не светят. Потенциальных партнёров он сравнивал с Фушигуро, и если видел сильную разницу, исчезал, посчитав, что Фуши создал некий типаж, и непохожие ему так запасть в сердце уже не могут. А без сильной любви, без неописуемого притяжения, которых он тогда ощутил в Малайзии, строить отношения не хотелось. Это было странно: он никогда не задумывался о чём-то серьёзном с Мегуми. — В любом случае тебе повезло больше, чем мне, — с горечью продолжил Нанами, — тебе сама судьба предоставила такой подарок, вспомнить только взаимосвязь вашей семьи и то, что ты связался со мной, благодаря чему вы увиделись… определённо впечатляет. И вправду. Что это, если не судьба? Наверное, приятное совпадение, благодаря которому всё и произошло.

***

Day 1527 Ничего не менялось. В Германии было так же, как и везде, где побывали Нанами и Рёмен. Хорошие люди, хорошие деньги, красивая архитектура, красивые девушки. Такое же сплошное одиночество. Безусловно, каждый месяц они обретали всё больше и больше полезных знакомств, но таких же тёплых дружеских отношений, какие были между ними, они ни с кем добиться не могли. Слепые свидания, анонимные чаты, сайты знакомств — ничего из длинного списка так и не принесло пользы. И если Сукуна ещё был в порядке, если он ещё мог удовлетворять свои социальные потребности через взаимодействия разными людьми, то Кенто впал в отчаяние. Раньше он часто выпивал, сейчас же стал часто пить, лицо его исказилось: кожа утратила румянец, появились синяки под глазами, потускнел взгляд. Следовательно, когда тот уходил в некие запои-депрессионы, Рёмену приходилось работать втрое больше. Сукуна в последнее время всё чаще предлагал отправиться в путешествие. Чтобы сменить обстановку, можно было бы очередной раз переехать, но об этом и речи не шло: в этой стране у них только появилась стабильность и пошёл прогресс. И Нанами отказывался не только из-за этого, но и из-за того, что, по его словам, он совсем стал уродлив из-за стресса и никакие отношения ему больше не светят. Конечно, Рёмен понимал, что у его друга просто сложный период в жизни, но наблюдать за его внутренним и внешним разложением было не то, что печально, а уже скорее раздражающе. А Сукуна любил свободу и ненавидел, когда на его плечах скапливалось огромное количество дел. Решения во многих вопросах приходилось принимать самому, в офис ездить одному, как и завтракать, обедать, ужинать. Пару раз он не выдерживал и срывался даже на Урауме — на самом близком и верном сотруднике. Иногда Кенто снимал номер в отеле, и Рёмена не оставляло чувство, что там его друг либо устроит оргию, либо сведёт счёты с жизнью. Второй вариант казался реалистичнее, и Сукуна, перенимая умирающий настрой блондина, почти смирился с таким исходом. Казалось, Нанами уже ничто не спасёт. Но в этот прекрасный вечер они оба были в квартире и обсуждали политику — это была чуть ли не единственная тема, которая заставляла Кенто забыть о своём состоянии и яростно спорить. Но вдруг в дверь позвонили. — Здравствуйте! Завтра утром состоится конференция… — с порога начала говорить девушка. — Здравствуйте. Вы не могли позвонить, как обычно? Не в дверь, а по телефону. — Извините, — её бодрый настрой тут же сбился, — просто хотела увидеть Вашу реакцию, — женщина неуверенно подняла взгляд, — у нас появился менеджер по международному сотрудничеству. Рёмен еле сдержал эмоции, однако заметно поднявшееся настроение нельзя было не заметить. — Курой, серьёзно? Я счастлив, я молиться буду на этого менеджера, случаются же чудеса, а! Девушка улыбнулась. Радовать людей всегда приятно, этих — особенно, потому что искреннюю улыбку и шутки от них дождаться можно было раз в год. — Слышу повод выпить, — сзади появился Нанами, — привет, Мисато, прекрасно выглядишь. Я завтра не приду, послезавтра тоже и послезавтра-завтра. — Не удивлена, — обратилась она к блондину, а затем вернула свой взгляд к татуированному, — правда, спешу Вас расстроить. Он студент, и потому Вы всё равно должны будете помогать ему освоиться, контролировать и делиться опытом, — она загинала пальцы, — но зато он с рекомендательным письмом и из престижного японского университета. — О, ещё один повод выпить — помянуть радость мистера Рёмена, — вновь вклинился в разговор Кенто. — Постараюсь, чтобы ему понравилась эта работа. Спасибо, Курой, за личный визит. Мы запомнили твою благосклонность, — усмехнулся Сукуна, и, толкнув своего друга локтём в живот, закрыл перед девушкой дверь. У Нанами было бессмысленно спрашивать, составит ли он ему компанию на очередной дурацкой конференции. Не то чтобы они были действительно дурацкими, нет, там решались важные вопросы, налаживали отношения между предпринимателями, делились опытом и важной информацией, смотрели на доходы и убытки, но Рёмену всё это начинало надоедать. Несколько лет назад они были обязаны присоединиться к этому сообществу, чтобы рассказать о себе и вызвать доверие, однако парня сразу назначили менеджером по делам между Германией и Азией, потому что он был молодым и амбициозным. Кенто такая участь не коснулась: он умело выкрутился и подставил под удар лучшего друга. И если сначала ситуация была более менее, если сначала Сукуна с лёгкостью разбирался с предоставленными ему задачами, то после из-за его умений на парня свалилась куча дел, от которых он уже не мог отказаться. Он ненавидел Японию всем сердцем, но здесь его насильно связали с этой страной. Благодаря росту и популярности ассоциации проблем возникало всё больше и больше, и Рёмен понимал, что если бы они не знали их происхождение, то никогда бы и не захотели сотрудничать с Японией. Особенно раздражало видеть имя Годжо — предложений с ними было слишком много. — Если всё хорошо сложится, мы сможем отвязаться, — выдохнул парень, садясь в кресло. — Ты думаешь, кто-то захочет всё это терпеть? Не думаю, что мы бы лишились большой поддержки и репутации, если бы сразу оттуда свалили, — Нанами, конечно, держал в руке бокал, — хотя мы извлекаем из них столько же выгоды, сколько и они из нас. — Не все ты ещё мозги пропил, — грустно улыбнулся Сукуна, — найти бы тебе ещё мотивацию бросить пить. — Только любовь меняет людей. Щёлкнув ручкой, Рёмен открыл свой дневник. Он уже привык к идиотским фразам своего друга и понял, что отвечать на них — бессмыслица. «С другой стороны он прав, ведь любовь к алкоголю сильно на него повлияла. Или это нельзя назвать любовью? Если предположить, что это так, тогда изменило его отсутствие любви. Пиздец, боже, как же я не хочу идти туда завтра один. Хреновое состояние Кенто пагубно на мне сказывается. Впрочем, зато кошке никогда не одиноко.»

***

Просыпался Сукуна всегда рано, хотя ложился поздно. До встречи было ещё четыре часа, и встав, он обнаружил своего друга мирно спящим. Несмотря на то, что квартира у них была двухуровневая, то есть имела два этажа, они решили спать в одной комнате, потому что Рёмен понимал, что из-за своей зависимости Нанами может резко поплохеть. Умыться, сходить в душ, приготовить завтрак самому и оставить немного для Кенто — привычная утренняя рутина. Он прочитал новые отчёты от Урауме и Ино, посмотрел, какие идиоты звонили ему глубокой ночью, и подумал, что было бы неплохо заехать после конференции на работу. И заставить приехать туда Кенто, чтобы он не тухнул дома — хоть что-то же он делать должен. В нужное место он приехал на пятнадцать минут раньше и потому смог спокойно побеседовать с милыми дамами, узнать, сколько времени займёт их встреча и кто не поленился прийти. Казалось, что только Сукуне было тягостно здесь находиться. Новость о том, что некоторые важные люди будут презентовать новый такой же важный проект ему не понравилась: обычно это занимало очень много времени, а после каждому было необходимо высказать своё мнение. А часто они предлагали такие бесполезные и неинтересные проекты, что придумать несколько умных предложений было практически невозможно. — Мистер Рёмен, Вы сегодня прекрасно выглядите, — поздоровалась Курой, — пожалуйста, пройдите за стол. Мы сейчас будем начинать. Он сидел рядом с Мисато, что его всегда забавляло. Кажется, не такая он и важная персона, но сажали его постоянно рядом с этой девушкой. Однако место справа было свободным. Несмотря на то, что Аманай Рико — дочурка высокопоставленного чиновника — уже начала конференцию, парень осторожно наклонился к уху Курой, с которой у них складывалось дружеское общение, но становиться реально друзьями никто из них не хотел. — А кто из них моя замена? — прошептал он. — Тот, кто рядом с тобой. Опаздывает, видимо, либо передумал. Студент же, по-любому не в ту дверь вошёл. — Дерьмо… — Сукуна разочарованно сложил руки на столе. Хотелось закрыть глаза, но это было бы невежливо. Он пожаловал сюда только ради того, чтобы скинуть всю работу на своего помощника — лишь только в будущем менеджера, но тот изволил не прийти. А Рёмену здесь пять часов торчать из-за него. И только парень подумал о том, что, быть может, всё-таки сделать вид, что ему позвонил Нанами с вестью о рожающей кошке, как дверь отворилась. Аманай чуть ли не хлопнула от радости в ладоши, когда увидела голубоглазого юношу — какое счастье! И хотя девушка сдержалась, улыбка до ушей её выдавала. — Хочу представить вам нашего будущего менеджера — это практикант из Токийского международного университета — Фушигуро Мегуми. Теперь наши японские дела будут продуктивнее и решаться ещё быстрее. «Продуктивнее, ещё быстрее, словно я их месяцами решаю. Погодите, как зовут?» Когда приветственные аплодисменты закончились, парень поздоровался с банальной громкой речью. Сукуна внимательно смотрел. Конечно, это был он, его Фуши, но изменившийся: черты лица — более резкие, угловатые, исчезла детская мягкость и наивность. Непроницаемый взгляд. По ауре это было два разных человека. Конечно, Рёмен был самоуверен и уже представлял, что как только Мегуми окажется рядом с ним, вся маска безразличия спадёт, его бледные щёки нальются краской, губы подожмутся, а ресницы будут очаровательно похлопывать — прямо как раньше — Садитесь, пожалуйста, рядом с Вашим наставником — один из владельцев «SuKe» — Рёмен Сукуна. Мистер Рёмен, как нашего самого опытного члена ассоциации я прошу Вас взять менеджера Фушигуро под свою опеку и помочь ему освоиться. Сукуна кивнул и встал, чтобы пожать ему руку — так было принято, и парню хотелось как можно быстрее увидеть прежнего, не способного сдержать перед ним эмоции Мегуми. Фушигуро сжал его руку в ответ, вполне уверенно и даже, пожалуй, сухо. Его взгляд оставался холодным: ни намека на узнавание, ни дрогнувшей мышцы, ни искры воспоминания. — Надеюсь, мы сработаемся, — ухмыльнулся Рёмен. — Взаимно, — прозвучало тихо и непринуждённо. Никакой реакции. Сукуна не подаёт вида, что ему не всё равно, но признаётся себе в том, что то, что Мегуми не рад встрече спустя столько лет, слегка на самом деле пиздец, как сильно, задело его. Совсем не похоже на того юнца, которого он повстречал в Малайзии. Но разве мог это быть другой человек? Эти волосы-колючки шли только ему: Рёмен просил некоторых из любовников сделать такую же причёску, но это не кончалось успехом. Густой, почти осязаемый запах кофе высокого качества пропитывал конференц-зал. Белые стены начинали ассоциироваться с психиатрической больницей. На экране сменялись слайды с графиками, демонстрирующими предполагаемый рост прибыли нового стартапа по производству экологически чистых зубных щеток из бамбука, которые должны были быть ещё и электрическими. Сукуна наблюдал за Мегуми, который всё так же неподвижно сидел. Рассматривать Фушигуро было в тысячу раз интереснее, чем вникать в чужие разговоры. Теперь была веская причина остаться здесь — узнать, как юноша прокомментирует презентацию: наверняка на мнение молодого парня будет большой спрос. Мегуми еле заметно зевнул, прикрыв рот рукой, и Рёмен едва сдержал победный смешок. Маска бесстрастности дала трещину. Даже этот непробиваемый мальчишка не смог выдержать натиск этой тягомотины. Прошло пару минут, и Сукуна, по-прежнему следивший за его выражением лица, не мог не заметить закрывающиеся дольше чем на секунду глаза. — Помощник менеджера Фушигуро, как думаете, сможете ли Вы договориться с японскими поставщиками бамбука? Япония же — страна бамбука. — Китай, — осторожно поправил Мегуми. — А? Да? Ну, разницы нет, всё равно язык у вас один. Делая вид, что он записывает какие-то идеи или комментарии, Рёмен пододвинул открытый блокнот к Мэй Мэй — она тоже относилась к числу влиятельных фигур. Девушка, прочитав его запись, кивнула, о чём-то пошепталась с Курой и, не скрипя стулом, аккуратно поднялась. Она подошла к Фушигуро с Рёменом, и встав между ними, осторожно наклонилась. — Пройдёмте со мной, у нас есть более важные дела. Мегуми с настороженным взглядом поднялся и пошёл следом за ними. Коридор был узкий и некомфортный, стены словно давили со всех четырёх сторон. Это здание и снаружи выглядело не совсем симпатично, неужели ассоциация могла обосноваться в таком месте? — Извините, чем я могу Вам помочь? — спросил Фушигуро, и это «я», а не «мы» вызвало у Сукуны раздражение. — Ничем! — широко улыбнулась девушка. — Мистер Рёмен, я выполнила Вашу просьбу и, полагаю, могу рассчитывать на нашу встречу вечером? — Посмотрим, — подмигнул мужчина, — как Вы видите, мне нужно передать свой опыт новому менеджеру, — он только хотел окончательно отвернуться от беловолосой, как его остановил голос Мегуми. — Мисс Мэй, Вы не хотели бы остаться с нами? Думаю, познакомиться с Вами ближе — хорошая идея, если, конечно, Вы не против и свободны… Рёмен был неописуемо возмущён его поведением. Его тон казался таким фальшивым и одновременно искренним, что парень не понял, что сейчас с Мегуми. Наверное, он слишком потрясён встречей со старым знакомым и слишком смущён, чтобы остаться наедине. Да, именно так. В любом случае, Мэй Мэй вряд ли согласится: тот был абсолютно не в её вкусе. — Ах, что Вы, — расплылась в улыбке девушка, — у Вас явно есть нюх на полезных людей, мистер Фушигуро. Конечно, я могу, благодаря нашему замечательному коллеге нам не придётся торчать в том душном зале. Может, пообедаем в заведении ниже? И тот согласился. Сукуна шёл сзади, в принципе, он не был против перекусить в том кафе, которое славилось гигантским ценником. План Мэй был очевиден. Эти двое мило беседовали, пока спускались по лестнице, но в основном говорила беловолосая о своём антикварном магазине, великих коллекциях, но затем, перескакивая с темы на тему, незаметно перешла к расспросу о родителях Мегуми. Улыбчивая хостес провела их до столика на троих, отдала меню, на которое Рёмен не удосужился толком взглянуть: он был занят наблюдением за Фушигуро, ожидал его реакцию на стоимость блюд. Но юноша даже не повёл бровью, занятый непринуждённым разговором с Мэй, который он будто до этого десять раз репетировал перед зеркалом, он одновременно листал страницы и делал вид, что выбирал. Неужели Мегуми работает на Годжо и Гето и теперь обладает всем их богатством? Конечно, звучит логично, но Сукуна не думал, что самонадеянный мальчишка захочет пойти в бизнес своих родителей. Хотя… почему он может что-то думать на его счёт? Прошло достаточно времени для изменений, да и знал ли вообще Рёмен своего Фуши? Почему он решил, что имеет право на его внимание, почему он рассчитывал на «Это ты, Сукуна?! Я так скучал!» и крепкие объятия, на горящие искры в холодных глазах, на яркую — хотя бы немного! — улыбку, на простое тёплое приветствие и последующее свидание тет-а-тет? — Мне Лабскаус, пожалуйста, — сказал он на автомате, когда понял, что дошла его очередь. В этом кафе парень пробовал только эту говядину, а пробовать что-то новенькое и рисковать сейчас не хотелось. Рёмен, хотя и хотел вникнуть в разговор этих двоих, не мог сконцетрироваться. Голову заняли пустые мысли, которые с каждым разом заменялись на другие, такие же бессмысленные и никчёмные. Почувствовав, что если он продолжит, у него заболит голова, парню вдруг захотелось выпить, и тогда он вспомнил о Нанами. Возможно, это было невежливо, но Сукуна вытащил из кармана телефон и принялся ему печатать: вряд ли эта парочка обратит на него внимание. О, Господи, что за самоуничтожение? Сам выдумал, сам и настроение себе испортил. Раньше с ним такое не происходило. Сдержанность, а не эмоциональность или вспыльчивость, не про него. «Я нашёл причину, почему ты точно должен бросить пить. Записывайся к наркологу и больше не прикасайся к алкоголю. Позже объяснюсь», — сообщение было доставлено. — А как вообще живётся в Японии? Хорошая страна? А то так много прекрасных мужчин оттуда… — ласковым голосом поинтересовалась Мэй. — Не хочу Вас расстраивать, но когда у меня спрашивают о Японии, всё, что мне приходит в голову — это общеизвестные стереотипы, — пожав плечи, ответил ей Фушигуро. — А в Малайзии как? — обыденным голосом, но с алым пронзающим взглядом включился в диалог Сукуна. — В Малайзии? М-м, бывал там несколько лет назад, точно уже не помню, значит, ничего интересного не происходило. Снова. Ни одной дрогнувшей мышцы, ни проскочившего в глазах испуга или удивления, ни малейшей реакции на упоминание этой страны. Ни-че-го. Словно этого никогда не существовало, словно это был всё сон, выдумка — мало ли он видел фотографии Мегуми в интернете и фантазировал? Рёмен чуть не ушёл в дереализацию и готов был поклясться, что на такие эмоции и чувства мог выводить только этот мальчишка. Раздражает и притягивает одновременно! Официант принёс их заказ, и Мэй Мэй, которая заказала несколько позиций в упаковке «с собой», взглянула на телефон с удивлённым выражением лица и резко поднялась. — Ах, мистер Фушигуро, что-то случилось с моим братиком. Вы же сможете заплатить за даму, которой нужно бежать? — Да, конечно, буду ждать нашей новой встречи. Девушка бесшумно скрылась, и они остались наедине — как того и хотел Сукуна, однако, как только его желание исполнилось, он понял, что не знает, о чём говорить, и решил начать с работы. — Вижу, у Вас при себе ноутбук, тогда начнём с устанавливания нужных для работы приложений, — парень пересел поближе. — Или у нас есть другие темы для разговоров? — Нет, — Мегуми вытащил ноутбук из сумки и, поставив на стол, резко повернул его задней частью к Сукуне, словно скрывая что-то. — Так у Вас макбук, более бюджетного устройства не нашлось? Во-первых, я так понимаю, это Ваш личный ноутбук, а нужен рабочий, во-вторых, нормальной марки, чтобы были доступны все базовые приложения. — В-третьих, Вы могли не выдёргивать меня с конференции, потому что сегодня ознакомительный день, в который я должен был со всеми познакомиться, а не начать работать. Вы могли написать мне список, и я бы подготовил всё к завтрашнему дню, а сейчас бы послушал важное обсуждение. — Важное? — телефон розоволосого завибрировал. — Подождите, я отвечу. Да? Ты трезвый? — он поставил звонок на удержание и перевёл его на громкую связь. — Смотри и учись, как решать настоящие важные вопросы. Повтори? — У меня очень важный вопрос. Что купить Мегуми любит больше — паштет по-бельгийски с телятиной и овощами или паштет по-итальянски с курицей и брокколями? Рёмен был готов быстрым движением разбить телефон о стену и сделать вид, что ничего не было, но Мегуми, видимо, услышал только голос Кенто. Он впервые за несколько лет почувствовал стыд и прилив крови к лицу. — Нанами? — Мегуми? Ты здесь… с Сукуной? Где вы? Я сейчас приеду. — Мы в ассоциации. Приезжай только на такси — не на машине. — Уже вызываю! Давно Рёмен не слышал столько искренней оживлённости в голосе лучшего друга. Конечно, кто не удивится новости о приезде Мегуми? Кто бы мог подумать, что они когда-нибудь ещё встретятся? Официант принёс Лабскаус, и парень попросил положить его в контейнер. — Раз ты платишь за Мэй Мэй, то и за меня? Я же не хуже этой красотки? — Хорошо. Конечно, сыну богатых людей легко тратить огромные деньги. Сукуна не понимал, зачем Фуши решил проходить практику в этом месте, а не у Годжо и Гето. Вряд ли это сталкинг — никто из японских знакомых не в курсе, в какой они сейчас стране. Хотя мысль с одержимостью Мегуми ему нра-… Звук успешной оплаты, прощальные слова официанта, хлопок двери, улыбка Нанами… Что? Улыбка Нанами? Сукуне не показалось? — Привет, родной, не ожидал тебя тут увидеть! — с объятиями налетел на него мужчина. Фушигуро был потрясён в той же мере, что и Рёмен. — Спасибо, — выдавил он из-под тесных объятий. — Вы сильно изменились, раньше более отстранёнными были. — Ах, ты просто не представляешь, как радует встреча с родным человеком на чужбине, а особенно с нашим любимым Мегуми! Значит, ты тот самый студент-практикант из Японии? — Кенто сделал шаг назад. — Хотя, ты тоже довольно изменился, вырос на сантиметров десять и возмужал как, а на личном- Сукуна его перебил, сказав, чтобы они садились в машину. — Мы тебя подбросим, скажи-ка адрес, — Нанами открыл навигатор, — ты живёшь так далеко? — В Нойкёльне? — удивился Рёмен. — Это же самый опасный район, Вы разве не в апартаментах Годжо должны были обустроиться? — Нет. Я решил отказаться от их финансовой поддержки и жить на свои деньги. — Сукуна дело говорит, Фу-, тьфу, Мегуми, там происходят постоянные кражи и криминальные столкновения, наркоторговля и всё остальное по списку, — Кенто выглянул из-за переднего сидения и посмотрев на парня, спросил: — Слушай, живи у нас! Двухуровневая квартира — места хватит на всех. Да, Сукуна? — он с улыбкой повернулся к другу. — Согласен, рабочий процесс пойдёт в разы быстрее.