among nightmares.

тадаши не понимает, чем так провинился. его руки и ноги буквально состоят из синяков. во рту надолго остался вкус стирального порошка, хотя рот заставили полоскать мылом. мир называет — «тревога». ему хочется сдохнуть всякий раз, когда в поле зрения появляется белобрысый придурок, пускающий мерзкие шутки при всех. да, ямагучи худой и стремный. да, у него ужасные волосы и веснушки, которые следовало бы скрыть тональником. да, каждое утро начинается с выворачивания карманов и получения нехилых люлей. он привык. уже не так больно, что хочется сопротивляться. этот урок был усвоен с первого раза. белобрысый кошмар называет себя цукишимой, курит на переменах и носит столько колец, что по следам на теле можно выучить их расположение. он пахнет потрохами и заставляет жрать землю, пока лежишь в ней лицом. тадаши боится сделать лишнее телодвижение, лишь бы опять не получить в глаз. мать беременеет после тусовки. ей посрать — есть сын или нет. готовить приходиться научиться в глубоком детстве, желая выжить, а молча переносить боль от въедающегося в кожу ремня ее ухажеров становится базовым навыком. меньше себя показываешь, значит, дольше живешь. ямагучи пользуется этим правилом и в школе, но быстро понимает, что что-то здесь не так. сначала его задирает тройка хулиганов, однако быстро прекращают, находя себе новую жертву. тогда появляется он. гений, твою мать, садизма. цукишиме нравится выкрикивать вслед оскорбления и плеваться ругательствами. сначала. с каждой неделей безнаказанности методы буллинга растут по шкале травматичности. он не брезгует плюнуть тадаши на кроссовки и случайно сломать нос, потом занося домой бинты и записки: «ты же никому об этом не скажешь, да, пёс? все кости сломаю». и как бы тому псу не хотелось обратиться за помощью, как пишут во всех подростковых журналах, кажется, что класс объявил ему бойкот. ямагучи пятнадцать с хвостиком, когда тело перестает выдерживать регулярные избиение. в глазах темнеет так часто, что ходить ровно уже не получается. он стабильно раз в два дня теряет сознание, стоя перед зеркалом в ванной. организм плохо принимает пищу, поэтому тошнит уже систематически всегда. мать это все еще не интересует, и, кажется, «кошмара» тоже, но в один день отпечатки на плечах не появляются. ему все еще клеят жвачки на стулья, однако в туалете не зажимают и сигареты об ключицы не тушат. к ним переводится какой-то новый парнишка. у него нет предвзятого отношения к кому-либо, поэтому может себе позволить помочь тадаши на алгебре и потом закурить с цукишимой в туалете. через три недели по классу начинают ползти слухи о том, что он либо нарик, либо диллер, либо гей. ямагучи не обращает внимания на это и отчаянно пытается перестать жить на волоске от комы. во вторник, перед историей, между страниц в учебнике оказывается приглашение на тусовку у этого самого «нарика». идти туда кажется плохой идеей, но тадаши сам сплошная плохая идея, потому он сбегает из дома и ищет нужный подъезд по потемках. мерзкое чувство тревоги ползет по стенкам горла и заполняет собой все легкие. каждая комната прокурена настолько, что глаза слезятся и краснеют в кратчайшие сроки. ребят много, и они пришли определенно раньше, потому что некоторые уже готовы вырубиться в коридоре. вокруг валяются пустые бутылки и битое стекло, среди которого приходится оставить рюкзак. ямагучи пытается пролезть через бухие тела, угарающие под слишком громкую музыку и с замиранием сердца встречается взглядом с цукишимой. от него несет спиртом, да так, что хочется закашляться. в стакане, наверное, водка. тадаши недолго может стоять, ничего не делая, потому что через минуту в руки суют шот и начинают пить наперегонки. у кого то кровь на рубашке, у кого то — грязь. они все тайно ненавидят друг друга, но курят одну сигарету на двоих и до боли сжимают зубы. проходит какой-то час, и цукишима также бухой, как и тогда, а вот ямагучи уже в полную хламину. горло раздирает алкоголь так сильно, что кажется, будто до последнего глотка он начинает пить собственную кровь. перед глазами плывет сильнее, чем до того, и мысли вязко и медленно стают более откровенными. тошнит и ломит ужасно, но на него не смотрят свысока и даже разговаривают. тогда тадаши впервые чувствует себя частью социума. и обещает держаться за такую возможность столько времени, сколько сможет. через три дня он попадает на еще одну тусовку. мятый, с расшатанной после прошлой пьянки менталкой, пытается курить с каким-то товарищем и кашляет так сильно, что плюется кровью. на него все смотрят, пока орет тост и фраза «ямагучи больше не наливать» звучит чаще, чем звук откупоренной бутылки. кошмар встречается ему через раз, и каждый раз расплывается в такой богомерзкой улыбке, что становится страшно. кажется, что когда то его зажмут в туалете. такой образ жизни хорош для него, потому что пьяным существовать легко, однако все имеет последствия. он функционирует еще хуже, и тадаши лечит себя стопкой по утрам. до того момента, пока мать не вызывают в школу из-за его нетрезвого вида. он сидит перед директором, пяля в пол. несколькими часами позже какой-то мужик из маминых знакомых колотит его до полусмерти. тогда к бездумным тусовкам добавляется еще и отсутствие места проживания. приходится ночевать у незнакомых людей и не бухать перед школой. цукишима подолгу смотрит на его волосы на физике. это настораживает еще больше, чем ухмылки. когда ямагучи опять оказывается в чей-то ободранной хате, где все пьют, и в зеркале вместо себя видит одноглазое чучело, паническая атака захлестывает трехметровой волной. белочка, то есть, алкогольный делирий, совсем не редкость при таком регулярных попойках. он орет, как резанный, пока перед глазами все плывет сплошной кровью. в дверь кто-то ломится, а его накрывает дичайшей судорогой. да, тадаши на самом дне. руки дрожат так, что тяжело двигаться. мерзкие касания чувствуются каждой частью тела, и хочется драться, но в туалете все еще никого нет. стучат напористо. ему больно и остатками воспаленного сознания клянется, что пить больше никогда не будет. двери сносят с петель. ямагучи сыпется штукатурка со стены на голову. какой-то пацаненок горбится над туалетом и выплевывает изо рта спирт, не обращая внимания на него. по ногам вверх ползет целый пожар из прикосновений. в углу лазит огромный паук и все остальные, кажется, этого не видят. через минуты три он опять остается один, и приглушенная истерикой музыка доносится все тише. каждая клеточка тела болит настолько, что хочется спрыгнуть с балкона. и он, кстати, в этой дранной хате есть. у тадаши психоз. он ничего не видит за слезами и готов головой об стену биться, лишь бы прошло. на балконе холодно и капает дождь, но это неважно. ему немного за шестнадцать, когда хочется вылезти за пределы квартиры на третьем этаже. ямагучи пытается закинуть ногу за высокий бортик, потому что балкон открытого типа, однак она слишком высокая. у него нет стольких сил, поэтому получается только уткнуться лицом в грязный пол и реветь. он вырывает себе волосы и хочет пропасть. — ты че, пес? голос эхом отдает в больной мозг. кажется, будто тадаши знает, кто говорит, но не может вспомнить. его трогают за плечо, пытаясь приподнять, однако это вызывает такую боль, что хочется орать еще сильнее. перед ним нависает человек, и вместо лица сплошное пятно. он тянет руки к нему, а ямагучи это так пугает, что он готов наброситься и ввязаться в драку первым. и ввязывается. махает руками, пытаясь задеть хоть кого-то. первый же удар пропускает, с грохотом валясь обратно в грязь. чем то тяжелым, наверное, ботинком, еще разок получает в нос и благополучно теряет сознание на том же холодном полу. через какое-то время, на удивление, просыпается в кровати. не в своей кровати и не в своей квартире. с очень сильным желанием выблевать весь желудок. тадаши так плохо, что он не вписывается в дверные проемы и не понимает, где вообще находится. приходится блевать в первую попавшуюся раковину. на кухне, наверное. ямагучи слишком растерян, и ему до жути стыдно, но ничего сделать не получается. волосы лезут в глаза и очень мешают. их стоило бы заправить за уши, однако он так неуверенно стоит, что нужно держаться за раковину. желчь обжигает горло и тадаши, честно, больше никогда не выпьет стопку. перед глазами разноцветные пятна. он пытается отдышаться, все еще будучи наклоненным к раковине. крупно вздрагивает, когда шеи касаются ледяные пальцы, приподнимающие непослушные пряди. он боится оборачиваться и смотреть, кто это. через минуту тяжелого дыхания ямагучи таки перестает опираться на раковину. волосы отпускают. бледная, с кучей ссадин, рука пихает ему стакан с водой. он оборачивается, вжимаясь спиной назад от нервов и чуть не открывает рот, когда перед ним оказывается цукишима. кого-кого, а от него стакан воды выглядит издевательством. стоп. почему он в доме кошмара? тадаши пялится в ясные глаза, скрытые за стеклами очков. кроме холода из них не исходит ничего. они стоят друг напротив друга, пока кошмар продолжает держать стакан. — бери уже. ямагучи опять начинает дрожать. бегает глазами туда-сюда, непонятно что выискивая. он тонет. и это так страшно, что хочется раствориться в толпе народа. ему чужд мир без обжигающего алкоголя внутри и синяка на коленке. цукишима выглядит так, будто жалеет о том, что их оставлял. тадаши скребет сам себя, пряча руки за спиной. ему страшно. он пытается открыть рот и сказать что-нибудь, но заходиться рыданиями. кошмар выглядит и вправду удивленным, пока он закрывает лицо. кружка соприкасается со столом с характерным звуком. цукишиме, наверное, невыносимо смотреть на такое жалкое отродье, как ямагучи. он просто стоит спереди, невесомо касаясь его спины, содрогающейся от истерики. тадаши хрипит и кашляет, шипит и рыдает. кошмар ждет, пока он немного отойдет, сжимая в крепких объятьях и покачиваясь в разные стороны. между ними все еще нет ничего хорошего, а действия обоих не поддаются логике, но всем так кристаллически насрать, что это отходит на второй план. ямагучи так хочется тепла, что он льнет к цукишиме, как послушная собачка. а цукишиму все, вроде как, устраивает. внутри все рушится за считанные секунды. тадаши семнадцать, когда он завязывает и не может спать без кошмара рядом.