Кровь и слёзы
8 июля 2024 г., 10:41
Девушка отправляет ключи в сумочку и в спешке переходит дорогу. В соседском доме уже кипела жизнь. С утра она увидела соседа, который ровнял газон, казалось бы, выходные, почему бы не поспать? Они были жаворонками, которые в любой день встанут рано. Роберт переделал уже кучу дел по дому и вспомнив о том, что Ален должна зайти.
Роберт сидит на своём любимом месте, наблюдая за ней и попивая кофе, читает что-то на ноутбуке. На столике стояло две кружки, он прекрасно знал, что она придет именно в это время. Она практически всегда задергивает шторы когда переодевается. В последнее время Ален вовсе не сидит на улице, на подоконнике, она словно боится чего-то.
Девушка перешагнула на его участок как раз тогда, когда он открыл почту и уже начал открывать её проект, собственно, из-за него она и пришла сюда. А может, они искали специального повода. Это сейчас его не волнует. Он видит девушку, её волосы собраны в низкий пучок и она торопливо следует к крыльцу.
Когда девушка подошла к диванчику, то он снимает очки и поднявшись обнимает её.
— Привет, милая, — Роберт оставляет короткий поцелуй на её виске, от чего тепло внутри неё разлилось с невероятной силой.
Но она даже не улыбнулась, её глаза были усталыми, слезный мешок красноватым, а намека на румянец и вовсе не было. На ней черные, широкие джинсы и объемный свитер, который скрывал ремень, которым перетянули джинсы в талии. Она уютно зарывалась в ткань и была чуточку счастливее рядом с ним.
Присев рядом с ним она сразу улавливает открытый экран ноутбука с её открытым проектом, точнее, второй частью. Мужчина тянется к пустой кружке и белоснежному чайничку, в котором был ароматный напиток. Она наливает ей и протягивает кружу, задерживаясь после на её тыльной стороне руки.
— Так, — Грант нащупал свои очки поблизости и снова накинул их на лицо, — первую часть я перепроверял на днях, вторую пока что не трогал.
— Нашли, — Ален забылась, — нашёл что-то?, — Её дрожащие руки охватывают кружку, пытаясь согреться.
Роберт смотрел в монитор и слегка поморщился, то ли от того, что она попутала обращение к нему, то ли от ошибки в проекте.
— Нет, всё идеально.
Он мигом читает текст, проверяя глазами каждую букву, цифру, событие и исход. Его карие глаза перескакивали со строчки на строчку, уши улавливали то, как она делает глоток и пение птиц, которые были весьма настойчивы. Шефер упирается лопатками в почти мягкую спинку и наблюдает за ним, закинув нога на ногу.
Мужчина прикладывает к губам пальцы и постукивает по ним, размышляя что было не так, но долго не задерживается, просто пролистывает и доходит до последних строк. Шефер ставит кружку на твердую поверхность и прячет свои руки в рукавах свитера, ощущая, как был мягок материал.
Довольный Роберт откинулся на спинку и усмехнулся. Она странно посмотрела на него, ожидая.
— Ну...как?, — Он смотрит в экран ноутбука и усмехнувшись поворачивает голову к ней.
— Каролинская война закончилась в 1389, — это то, над чем он думал, вспоминая свою зубрежку предмета как в школе, так и в университете, — а у тебя здесь 1390 год, — он видит как её это расстраивает, по одним глазам можно было это понять, — а так, всё прелестно и идеально соблюдено.
Она кивает ему, а он, в свою очередь, касается своей рукой её всё так же дрожащей ладошки, накрывая и поглаживая бархатную кожу. Девушка от устали кладет свою голову ему на плечо, глядя на свой сад через дорогу и чувствуя его рядом. Единственное место, где она чувствует себя безопасно, любимо, это объятия Роберт.
***
Сегодня она должна была встретиться с Лиамом, нужно было обсудить, что им делать дальше. Но флэшку она взяла с собой, перед выходом из дома всё закинув на неё. И прихватив с собой бабушкиной выпечки, которая оставалось у них. Ален не ела, а за этим сейчас и следить некому. На кухне сидела женщина в узкой юбке и рубашке, с повязанным фартуком и читала что-то. Вероятно, она закончила приготовление обеда и уже убрала кухню, а сейчас решила отдохнуть за прочтением газет. Когда хлопнула входная дверь она подняла свои глаза и увидела как сын мигом пронесся до двери. Женский голос она не смогла узнать. Девушка разулась и начала перешептываться с её сыном. Шефер вручила ему флэшку и сказала, что зайдет поздороваться. У матери Лиама было плохо с сердцем, она знала это и понимала, почему друг иногда срывается, крича и посылая всё. На столике стоял чайник, задумчивая дама снова уткнула свой взор в газету, подумав, что это курьер. Ален предполагала, что её просто увидят, но мама Лиама не подняла свои глаза. Тогда русоволосая постукивает по дверному проему и женщина подняла свой взор, улыбаясь. — Ой, солнышко, — она вскочила на ноги и сразу же сделала пару шагов к ней, что делает и Ален, — сколько я тебя уже не видела, — женщина обнимает девушку, не замечая, что у нее есть что-то в руках. — Как вы себя чувствуете?, — Интересуется Шефер, ближе подходя к столику. — Потихоньку, приступы только ночью в основном, — она снимает фартук и отправляет его на столешницу. — Это вам, — Ален угадала с гостинцем на все сто, мама Лиама безумно любила выпечку её бабушки. — Солнышко, ну я так не в одну юбку не влезу, — в глубине души ей безумно приятно и она чертовски рада, — я обожаю выпечку твоей бабушки, бегу на ярмарку только из-за нее. — Вам сейчас нужно больше положительных эмоций, вот, — Ален слегка улыбается. — Ты обедать будешь? Ещё не остыло даже, — женщина находит заварку, дабы выпить чай с выпечкой. — Спасибо, я откажусь, — она странно косится на дверной проём, ожидая, что кто-то войдет, — а ваш муж? — Он на работе, — дама заливает кипяток в белоснежный чайник, — не бойся, он тоже всегда рад тебе. Это только с виду он так зол, или агрессивен. Мой муж добрый на самом то деле. Ален от чего-то боялась компании этого мужчины. Лиам же был не столь устрашающим, но него отец казался девушке ходячим злом. На самом то деле он чертовски любил свою жену и всегда, абсолютно всегда, после работы бежал к ней на всех порах. Ночами он не может спать без нее, он не пройдет мимо раненого животного. Сына он воспитывал строго с определенного возраста, показывая что мужчины в их семьей не могут быть размазней.***
Шефер видит открытую дверь в кабинет и понимание, что Лиам там. От туда несло сигаретами, которые он курил. В комнате высокие потолки. Штора кофейного оттенка была задернута, не пропуская даже самую малость света. Над письменном столом висел портрет матери Лиама, который его отец лично заказал. Куча книжных шкафов, которые были заполнены до отказа. Темный коврик у столика, стояло пару кожаных кресел и диван, на котором сейчас сидит Лиам. Рядом с ноутбуком стоит прозрачная пепельница в которой лежит тлеющая сигарета, которую он даже на нервах не смог закончить. Звук и ноутбука исходил четкий, его нога дергается в нервном тике и он складывает руки в крепкое кольцо, глядя на то, как Ник Пунто направляет на себя дуло. Лиам сглатывает ком. Ален вошла как раз в тот момент, когда опер нажимает на курок и тут же падает замертво. Девушка ужасается, вскрикивая и застыв, держится за себя. Её дрожащие ноги подводят и она тяжко дыша смотрит на экран ноутбука, запись была поставлена на паузу. Лиам поворачивает голову, видя как подруга отрицательно качает головой и дрожащим голосом пытается что-то произнести. — Ален, — послышался громкий всхлип, который сразу заставил парня подскочить на ноги, — Ален. Русоволоса бы осела на пол, только друг вовремя поспевает и толкает её к стене, заставляя болезненно упираться лопатками в стену. Она не слышит, то ли посмеивается, то ли рыдает. Друг трясет её за плечи, пытаясь привести в какое-то чувство. — Ален, ты слышишь? Слышишь меня?, — Её стеклянные глаза казались мертвыми, такими же мертвыми как и глаза Ника, которые застыли на экране ноутбука. Лиам бегом кидается к своему телефону и тут же Шефер будто ожила, шаря по своим карманам в поисках мобильного, дабы обзвонить кого можно. Парень первым делом кидает сообщение в общий чат указывая их место. Он бегом щелкает по клавиатуре ноутбука копируя запись и сохраняя эту копию, дабы вытащить флэшку. Ален набирает всем подряд, дабы все обратили внимание на сообщение. Девушка с полными глазами слез поворачивает голову к другу, который захлопнул ноутбук и отправив флэшку в карман, уставился на нее. В неясном порыве он хватает её за руку и тянет к выходу. Они с ужасом пролетели мимо кухни, на что обратила внимание мама Лиама и поспешила в прихожу, дабы узнать, что случилось у детей. Сын быстро натягивал свою обувь, а Ален прыгала на одной ноге, пытаясь словить баланс, дабы нырнуть во второй ботинок. — Может, позвонить водителю?, — Лиам в гневе швыряет другую пару обуви. — Поздно. Парень ухватил Шефер за запястье и тут же ударился в дверной проем, впуская прохладу. На улице было сыро, редко, но падали капли ледяного дождя. Ален пролетела пару ступень, чуть ли не падая, но Лиам слишком настойчив. Он тянет её со всей силы и дури, не парясь о нежной коже. Огромные ворота хлопнули, а машина как раз въехала во двор и не доезжая до гаража остановилась по знаку мужчины внутри. Он сам открывает дверь и видит теперь во всей красе как сын тащит подругу за другу, которая никак не успевает за ним. Усмехнувшись, Лиама одарили не столь прекрасным взглядом. — Сын мой, водитель может вас отвезти, — рука впилась в предплечья парнишки, который поднял свой гневный взгляд и остановился. — Я обойдусь без твоих подачек, — прошипел Лиам, глядя на отца. Для Ален это была возможность хоть чуть отдышаться. Её запястье сжимали со всей дури, а её кожа стала схожей с листом бумаги от нехватки кислорода. Она громко и шумно дышала, ощущая боль и тяжесть в легких. И друг было хотел оттолкнуть отца, чтобы пройти. — Не смей, никогда не смей заставлять даму бегать, — отец был уже не дружелюбен, — сам можешь бежать хоть до Китая, но девушку, уж позволь беспокоиться о её комфорте, — входная дверь захлопнулась, а на пороге мелькнула его жена, что вызвала у него улыбку. Лиам отшатнулся на шаг назад и отец кивнул в сторону машины. Он всегда учил сына быть вежливым и галантным с дамами. Какой бы там не была особь женского пола она заслуживает того, чтобы ей помогли с тяжелыми сумками, верхней одеждой или элементарно дверью. Его родители тому пример. Мать накинула лишь легкую куртку и спешит к мужу, желая оказаться в родных объятиях. Парень усаживает Ален, открывая и закрывая дверь, принципиально паля взглядом отца, что заключил любимого человека в объятия и поглаживал свою жену по волосам. Наверное, это был единственный человек, которому было невозможно доказать, что ничего нет. Ален была просто подругой, возможно, даже не близкой.***
Последним, кого ожидали, так это Кетрин. Девушка влетела в помещение, в котором они собирались когда только узнали о кончине Пунто. Ещё 40 минут назад она спала, как телефонный звонок заставил подлететь на постели. Ванесса торопилась, но сидела в полном совершенстве. Она даже успела захватить ноутбук. Итан сидел на кресле, массируя виски и буквально умирая. Видимо, вчерашние посиделки с Ванессой дали о себе знать, только плохо было почему-то только ему. Лиам мутил что-то с ноутбуком, что Ванесса одолжила. А Ален сидела подле, её обувь была скинута, а колени поджаты к груди. Её глаза лупили в неизвестность. Она слышит звуки, видит окружающих, но смотрит исключительно в одну точку так, словно уснула с открытыми глазами, из которых не так недавно катились горькие слёзы. Кетрин мигом подлетела к дивану, на котором сидел Итан и листал что-то на записи. — Но показать запись мы не сможем, да?, — Интересуется Ванесса, что тоже встала и подошла со спины, становясь рядом с подругой. — Пф, конечно нет, — Лиам щуриться, проверяя минуты, — если бы не Ален и её проблема с отцом, то никто бы и не догадался, — парень мельком глянул на русоволосую, что даже не повернулась, — извини. — А если подкинуть?, — Интересуется Итан, что тоже поднимается, хоть и нехотя, через боль в теле. — Ну, если ты ювелир, то валяй, — Лиам щелкнул на пробел, включая запись. Ребята заострили своё внимание на картинке. Все лупили в ноутбук кроме Ален, она сдерживала себя, боясь перевести глаза туда. Каждый понимал, что будет, но никто так и не пытался оторвать свой взор. Честно признать, Ален сама не выдерживает. Она очень хорошо знает звук, когда человек кладет свой палец на курок. Столь тонкий, почти и не заметный, но такой страшный звук. Пунто долго не думает, он первые пять секунд сомневается, а потом, звучит выстрел. Ребята отшатываются, закрывая глаза и издавая какой-то звук, а русоволосая так и смотрит на бездыханное тело опера, из которого сочилась не только кровь. Лиам тут же закрывает ноутбук, желая забыть. — Какого хрена они обвинили Доминика?, — Выпалил Итан, глядя на то, как друг коснулся своей переносицы, потирая её. — Ну спроси у них, — парень прикрыл глаза. — Им просто нужно было повесить это, — Кетрин резко очухалась только из-за шевеления Ален, которая резко потянулась к обуви, — поэтому они тебя таскали, из-за дедушки, — девушка смотрит как младшая сестра её матери зеленеет в миг, — да? Шефер молчит, она просто бегом кидается к лестнице, прикладывая ладошку к губам. Её желудок кувыркается, заставляя паниковать и путаться в коридоре. — В вашей семейке можно запутаться, — пытается пошутить Итан. — Она тебе не говорила?, — Лиам закидывает голову на спинку дивана и смотрит на Кетрин, которая хорошо общалась с тетей, — что за мужчина? Почему он её вечно забирает? — Нет, — девушка призадумалась, — когда мы в последний раз нормально говорили, так это было перед тем, как Доминик постучался в тот день. Ванесса странно посматривает на ноутбук, надеясь, что записи у нее не останется и друг всё хорошо почистит. Обычно, вся информация была у их русоволосой подруги, которая ходила словно пороховая бочка, а вот когда она рванет? Может сегодня, а может завтра, а может, прямо сейчас. Девушка отбросила эти мысли, понимая, что Ален жертва обстоятельств, если бы не она, её отец был бы мертв уже несколько раз. Она спасала его шантажом, рискуя как никогда. И как бы не было мерзко, она продолжала это делать, не зная как пойти против, да не потерять любимых. — Пойду-ка я гляну, как она там, — девушка бегом кинулась к лестнице.***
Ален не помнит когда ощущала такую тошноту. Ей мерзко то ли от себя, то ли от всей ситуации. Может, не будь бы её рядом Доминика бы не тронули? Что, если ещё кто-то так же пострадает? Кому-то опять будет больно из-за нее? От этого девушке ещё хуже. И казалось бы, она только разогнулась и подошла к раковине, дабы умыться. Нет, на русоволосую снова напала тошнота, и она с ужасом снова склоняется, не слыша шума вокруг. Ванесса появилась не в самый подходящий момент. Её глаза округлились вновь, буквально так же, как при просмотре записи. Подруга с мокрыми глазами осела на холодный кафель, упираясь головой в раковину и ожидая, когда дрожь пройдет. Ванесса странно смотрит на нее. Бледная, с красноватыми глазами, дрожащими руками. И глядя на её запястья, Ванесса замечает худобу, которая раньше была не столь заметна. Худоба, словно она не ест. — Может, тебе помочь?, — Спрашивает девушка, делая пару шагов вперед. Русоволосая посмеивается, поднимая стеклянные глаза, которые были полны то ли болью, то ли самыми обычными слезами. — Как?, — Ален зла на весь мир, и это чувствуется в воздухе. Ванесса подходит ещё ближе, протягивая руку и ожидая. — Что с тобой?, — Ванесса теперь не отстанет, она загнала её в ловушку и отпускать не намерен, — да тебя тошнит как залетевшую в первый триместр, — Ален берется за её руку, поднимаясь. Пока темноволосая тянется и достает пару бумажных полотенец из коробки для нее. Девушка так же молчит, — Ник был близок тебе? Русоволосая промакивает слезы бумажным полотенцем, успокаиваясь. На нее по прежнему лупит глазами подруга. — Просто вытошнило, — оправдывается Шефер, выкидывая бумажку в мусор и тут же включая воду, желая смыть со своих рук всё. — Значит близок, — подтверждает Ванесса, качая головой. Улыбка с её губ сползает. Ален же наливается злостью, ей больно, эта рана кровоточила и заштопать нитками её было нельзя. — Использовал он меня, — она резко оборачивается к Ванессе, не зная, что ещё сказать, — каждый раз, когда я доверяла Пунто он предавал меня! Сначала он удерживал когда папу били, потом про чертовы флэшки, а, и как же, он всё время пытался узнать про моего отца!, — Её губы дрожат, она видит как глаза подруги округляются, а собственный тон голоса стал выше, сделать с этим она ничего не могла. — Ты почему никогда не говорила нам?, — Ванесса в ужасе хлопает ресницами и касается локтя подруги, которая тут же отшатывается. — Да потому что я не хотела, чтобы кто-то из вас пострадал, — она складывает руки под грудью, ощущая как ком снова подступает к горлу, — это он бил Доминика, а до этого он пытался выпытать всё у Кетрин. Если они не могут тронуть меня, то тронут вас. Ален чувствует рвотный позыв, сглатывает вечно скопившуюся слюну. В миг она касается руки Ванессы, что упиралась в раковину и могла бы ей помешать. — Выйди, Несса, — она смотрит на нее с мольбой в глазах, не желая того, чтобы кто-то стал свидетелем. Она единственная так называла её, и это было чертовски приятно. — Ну уж нет, — девушка не успела ей и возразить, Ален склонилась, ненавидя себя за это, — я тебе подруга или кто? Темноволосая собирает длинные локоны, придерживая их. Казалось, они не были столь близки. Ален отдавала предпочтение делить со всем с Домиником, который всегда хранил её тайны. И то, что она видела на тех видео с флэшек, и то, что случайно ей рассказывал Ник. Никто не знал куда она девала флэшки, абсолютно никто.***
Девушка ощутила озноб. Она сонно моргала, пытаясь открыть калитку, дабы войти во двор. Дома опять никого, бабушка должна была вернуться на днях. Было холодно, было не особо уютно, мрачно. В этом доме она никогда не слышала тишины, и сейчас буквально сходила с ума от этого. Ален перемерила весь гардероб как-то ночью, пытаясь отвлечься. Она пересмотрела семейные альбомы, записки матери и свои попытки начать писать. У нее это получалось, но сейчас все мысли забиты только Домиником. Как он там? Может ли он простить её? И что теперь делать с видео? Рука закрыла калитку обратно, и девушка побрела к крыльцу, даже не оглядываясь на соседний дом. Сейчас она завалиться спать, или же начнет лупить глазами в какую-то стену, не обращая внимание на звонки и сообщения от друзей. Думала Ален, но крайне сильно ошибалась. Какой-то мужчина сидит в кресле, докуривая ужасно пахнущую сигарету и поглядывая на нее с особым интересном. В её же доме? Что за черт? Но тот усмехается, поднимаясь и туша сигарету об дно полупустой пепельницы. — Аджара Гуджу!, — Крикнул мужчина и по-своему, так заразительно и громко засмеялся. Ален застыла, сразу в груди стало легче. Она знала лишь одного мужчину, который мог так поздороваться. — Дядя, — выдохнула она, глядя как тот спускается к ней. — Мелочь, — он всегда называл её так, продолжал и будет продолжать. Девочка жила у них с мальства, он видел как она начала ходить, говорить, пошла в школу. Он видел её начинания, падения и взлеты. Он любит сарказм, юмор, шутки. Он никогда не сможет просто подойти и обнять, успокаивая. Так что сейчас его руки приводят волосы на макушке Ален в беспорядок, пока та озорно смеется, как и в детстве, покрикивая на него. Она была чертовски рада видеть его здесь. В последний раз дядя был здесь на новый год.***
— Давай, есть надо, — мужчина ставит на подставку сковороду с яичницей, аромат исходил великолепный. Они сидят на кухне, здесь впервые за столько дней горит свет. Здесь вкусно пахнет. Ален перебивалась кофе с легкими бутербродами, состоящими из помидоров, да огурцов. Ей оставили кучу продуктов, было и наготовлено, но она ни к чему не хотела притрагиваться. Сейчас же, она берет в руки вилку. Дядя веселит её, рассказывая то про друзей, или же про игры, которыми увлекался. Дядя не был женат, ему не выпало такое счастье и он не горевал. Он счастливо проводил свои годы, не загруженный семейным лепетом, детворой. Ален не могла представить дядю с кем-то. Здесь снова стало теплеть, словно солнышко в её жизни стало возвращаться. Дядя не затрагивает тему её родителей, предполагая, что она из-за этого такая сейчас. Спрашивает про школу, интересуется про друзей и про её племянников. Так же, дядя рекомендует подумать над профессией, намекая на то, чтобы профессия была связаны с технологиями. Ален съела не много, она чувствовала дикую усталость. Всё её нутро жгло, словно она проглотила факел с огнем. Девушка отправилась в свою комнату после того, как домыла посуду. Дядя же пошел в свою, законную, родную комнату, которая находилась не так далеко от Ален. Русоволосая, конечно, ощущала дикую усталость, но от душа не отказалась. Она смывала с себя эти ужасы сегодняшнего дня, включив горячую воду. Сначала она просто стояла, ощущая как напор из душевой расслабляют её уставшее тело. Все её мысли были заняты Домиником, всё перемешивалось с делом Пунто. Длинные, русые волосы пластом лежали на спине. За счет воды они выпрямились, но стоит им высохнуть, то на голове Шефер будут локоны, которые любил её учитель истории. Он оставил пару сообщений, но Ален не думала о телефоне. Она чувствует накатывающий ком, снова подступающие слезы и начинает вновь плакать. Оголенные лопатки уткнулись в кафельную стену, а ноги поджимались. Девушка уселась на пол, по которому барабанили капли воды. Колени были подтянуты к груди, а слезы всё катились и катились. Беззвучно, она закусывает губы, чтобы никто и подумать не мог. Её стеклянные глаза были уставлены в пол. Она марионетка, ей управляют, дергая за веревочки. Она истощена, но власть над этим в чужих руках. Она устала, по её лицу стекают то ли слёзы устали, то ли пролитая кровь из-за нее.
