Раскинулось море широко

      Робин казалась сложившаяся ситуация до нелепости глупой и абсурдной. Архитектор вслух не выражал своего мнения, но, похоже, что он думал примерно так же. По крайней мере, она чувствовала явное раздражение пришельца, когда тот сталкивался с ограничениями человеческого организма, которое уже не раз и не два сквозь зубы и практически неразборчиво называлось «примитивным». Робин задумывалась о том, чтобы сказать ему, что вообще-то она всё слышит, но пока она предпочитала делать вид, будто ничего не происходит.       За пару прошедших дней он относительно освоился в её теле. Если так можно говорить, параллельно наблюдая, как твоё тело медленно тонет в толще воды, как только Архитектор остановился, желая внимательней пустующее гнездо морских обезьянок. Раньше эти прозорливые милые существа с несносной манерой утаскивать всё, что они видят, к себе в гнёзда, бесили Робин, однако с появлением Архитектора в их поведении что-то изменилось. Они не перестали игнорировать существование интересных вещичек у него в руках, пялясь на них своими хитрыми глазками, но не порывались стащить, даже наоборот, обильно притаскивали что-то новое, полезное и не очень.       Архитектор, очнувшись от собственного потока мыслей, что протекали так бурно, что казались Робин почти незаметными, оттолкнулся от дна и, проверив показатели кислорода, поплыл на глайдере вглубь пещерной системы. Мелкая взвесь придавала воде мутный жёлтый оттенок. Бессмысленным взглядом он исследовал пустые своды в пещеры, продвигаясь всё глубже. Неожиданно он вздрогнул, ощутимый, хоть и слабый, электрический импульс, казалось, пронзил всё тело, и добрался даже до неё самой. Робин стало так неуютно, как не было до этого никогда. Архитектор замер, а затем резко сменил траекторию, поплыв вниз, в явно не исследованную ранее часть пещеры. Он не обращает никакого внимания ни на какие ресурсы, от чего у Робин появилось беспокойство.       — Что произошло? Мы разве не собирались вернуться на базу и доделать там окно?       — Я почувствовал сигнал, исходящий из технологии Архитектора.       — Технологии?       — Да. Думаю, благодаря информации, которую я могу получить от этого объекта, мы будем ближе к созданию более подходящего для меня сосуда.       — О как. Приятно это слышать.       Его слова прозвучали как истинная услада для ушей. Архитектору потребовалось всего несколько дней, чтобы понять, что он может попытаться сделать. Это пробуждало надежду на относительно скорое избавление своего тела от этого засранца.       Робин с замиранием наблюдала, как Архитектор заплыл в узкий проход, боясь, что он где-то может из-за своей неопытности и неловкости застрять, но тот успешно преодолевает, даже не цепляясь аквалангом за корни, нависшие над ним. Она с облегчением выдохнула, но тут же замерла в своём сознании, восхищённо изучая структуру, которая лежала на дне пещеры. Правда, Робин тут же замечает, что в сути своей она ничего из себя и не представляет. Со стороны непросвещённых, то есть и со стороны Робин тоже, это было похоже на массивный фонарь с десятком квадратных лампочек, светящихся привычным для построек Архитекторов зелёным светом. Она ожидала, что Архитектор расскажет ей, что это и зачем, но тот лишь молча просканировал, на экране ребризера высветилась подпись «Модуль массива», на которую Архитектор не обратил никакого внимания. Он осторожно смахнул с верхней части поверхности модуля частицы белого песка и положил руку на металл. Подушечки пальцев ощутили под собой лёгкую вибрацию. Архитектор прикрыл глаза и Робин тут же почувствовала, как напряжённое тело вновь пошло на дно.       — Эй! — с возмущением, что есть мочи, проорала Робин, находясь в кромешной тьме. — Не вздумай тонуть! Моё тело у тебя в аренде, и я не прощу, если с ним что-то случится!       Ей подумалось, что Архитектор решил проигнорировать её крик, а те несколько секунд, что он не отвечал, казались тягучей, липкой вечностью, от чего ей хотелось забиться так, словно она в истерике. Однако он таки соизволил открыть глаза и оттолкнулся от модуля массива, вновь двумя руками схватившись за глайдер.       — Ты права. Поплыли обратно.       — Боже правый, — Робин вздыхает, но вкуса победы не ощущает вовсе. — Ты меня так до седины доведёшь.       — До чего?       Робин зависла, пытаясь подобрать ответ к тому, что было так очевидно.       — Это когда волосы теряют возможность вырабатывать пигмент и становятся светло-серыми. Смотри лучше по сторонам, о всякой фигне можешь на базе спро… — громкий хлопок открывающегося серного цветка и предупреждающие скрежетания камикадзе заставили заткнуться. Тело под управлением Архитектора напряглось, готовясь удирать в любой момент в любую сторону.

***

      — Как-то так, — пробормотал Архитектор, когда доделал строителем окно, невольно приняв горделивую позу «руки в боки».       Робин прыснула, глядя, как он начал погружаться на дно. Кажется, некоторые привычки он, сам того не понимая, перенял от неё, а вот справиться с ними уже не выходило. Архитектор в ответ как обычно промолчал, хотя она всё равно почувствовала его напряжение в руках, будто ему неприятно, что над ним смеются. Оттолкнувшись от дна, подплыл ко входу и залез в люк, кое-как уместившись в переборку, которая с громким гудящим шумом откачала воду и, наконец, впустила в его первое доделанное убежище.       Да, оно полностью состояло из узких проходов, но всё равно было куда лучше, чем в посадочной капсуле. В одно из ответвлений удалось впихнуть простенькую кровать, в другое — шкафчики, в которые он уже успел перетащить все те материалы, что в своё время Робин раскидала по плавающим контейнерам.       — Знаешь, а я тобой даже горжусь. Тебе так не понравились условия проживания, что ты за столь короткий срок сделал то, что я бы откладывала как минимум на месяц.       — Спасибо, — безучастно ответил Архитектор, снимая с себя акваланг. — Для меня это тоже не было приоритетной задачей, но я не смог смириться с болью в теле после каждой ночи.       — Да уж, я заметила, — усмехнулась Робин. — Итак, у тебя есть предположения, где искать технологии Архитекторов?       — Нет.       — Тогда… Как на счёт того, чтобы сплавать до того маяка и посмотреть, наверняка там что-то может быть и из твоего?       Архитектор на миг замер, перестав снимать с себя шлем. Он сощурился, и тихо сказал:       — Хочешь, чтобы я разбирался в смерти твоей сестры?       — Ну-у, как тебе сказать, — призадумалась Робин, мысленно ругаясь, что он так просто догадался. — Да. Будем честны, у меня и свои интересы на изучение данного места есть. И было бы хорошо совместить полезное с полезным. Ты всё равно не знаешь, куда податься.       — Я подумаю.       — М-м-м, а ещё там наверняка будут съедобные растения, которые, хоть и менее калорийные, зато более съестные, — как бы невзначай бросила Робин. — А то тошно смотреть, как ты рыбой давишься.       — Я подумаю, — ещё раз сказал Архитектор, но в его тоне что-то изменилось, будто лёд тронулся, поддался.       Робин заликовала. Ей тяжело давалась коммуникация с людьми, что там говорить про хитрость и поиск обходных путей, чтобы кто-то сделал так, как она хочет. Но, кажется, это свершилось! В том, что её тело захватил пришелец, можно было разглядеть и свои плюсы… Она явно прогрессировала в своих социальных навыках, ведь ей, банально, нечем больше выражать свои мысли, а от собеседника не уйти.       Архитектор удивительно шумно и не свойственно ему вздохнул, расстёгивая костюм и уже довольно ловко вылезая из него. Бросив костюм на полу, он прошёл внутрь и уселся на кровать. Робин невольно поморщилась, осознавая, что он не выжал волосы и теперь вся кровать будет мокрой и холодной, а ей это на пару с ним теперь ощущать.       Его взгляд остановился на груди, он оттянул ворот майки, заглядывая под неё. Не в первый раз уже, да и Робин прекрасно понимала, что это больше из научного любопытства и попытки понимания тела, в котором он застрял, нежели из-за какого-то подтекста, однако менее неловко от этой ситуации не становилось.       — Скажи, — неожиданно произнёс он. — Зачем вам это? Эта часть тела крайне неудобна. И у некоторых других людей, которых мне удалось проанализировать, такого нет       — Как бы объяснить, — задумалась Робин, больше пытаясь вспомнить данную часть биологии, нежели пытаться сформулировать мысль. — Так как мы — люди — млекопитающие, у нас природой заложено, что мы выкармливаем наших детей молоком с помощью собственных молочных желёз. И у женщин, соответственно, молочные железы развиты больше, нежели у мужчин, ведь за функцию защиты и вскармливания ребёнка почти всегда отвечает женская особь.       — А жировая прослойка даёт защиту этим железам. Основную суть уловил, хоть это и не уменьшает того факта, что это не удобно.       — И когда ты научишься не говорить об этом каждый чёртовый раз.       Архитектор молча лёг в кровать, распластавшись на ней. Матрас из синтетических тканей слегка прогнулся под привычным для Робин весом, она с благоговением выдохнула, чувствуя, как Архитектор в её теле начинает расслабляться. Без паники и тревоги, что раньше тревожила его. Пальцы на руках щекотно закололо, казалось, ещё чуть-чуть и тело сольётся с кроватью в единое целое и полностью растворится в нём.       Что-то подобное она ощущала, когда один и единственный раз столкнулась тёплым пресным морем. Погружения на той планете выдались на славу мирными и приятными, а в прозрачную воду без намёка на муть хотелось вновь и вновь погружаться. Однако и у той экспедиции были свои недостатки: практически полное отсутствие животных, от чего её работа, как ксенобиолога, была тогда достаточно скучной, а зарплата — скудной.       Робин невольно ловит себя на мысли, что всё же нынешняя авантюра куда лучше того дела, которое она вспомнила. А судя по глазному напряжению и тяжёлой гудящей голове, означающих, что Архитектор о чём-то очень серьёзно размышляет, их приключение только начинается.