Это всего лишь галлюцинация?

      Крики… Я проснулся от очередного глюка. Тёмный силуэт в углу между стеной и шкафом, смотрящий на меня из темноты. Он снова преследует меня. Почему он здесь? А ведь я сюда попал как раз из-за этого.       Нехотя я встал, а потом медленно, еле передвигаясь, чуть прополз к двери.       Двери здесь были оснащены крепкими материалами, о происхождении которых никто не хотел сообщать. Также они были оснащены круглыми затонированными стёклами, прочными настолько, чтобы никто их не выбил.       Сама комната выглядела, как небольшая студия, а белые мягкие стены давали понять, что ты не умрёшь здесь. Хотя, наверное... Это было возможно?       Подойдя, я выглянул в коридор через тёмное стекло. Моё сознание стремительной молнией пронзил шок, а тело тотчас онемело, словно стало ватным.       Изуродованное тело, которое сложно было даже назвать похожим на человеческое, виднелось в коридоре, доставая покорёженной головой практически до потолка. Его костлявые вытянутые руки доставали до пола, ноги были изувеченными. В слабом свете круглосуточно горящей лампочки оно отбрасывало длинную неверную тень, ещё более кривую, угловатую и пугающую, чем оно само. От него будто веяло чем-то трупным, холодным. Веяло опасностью, чуть ли не смертью.       Он стоял ко мне спиной, так что я быстро нырнул вниз в надежде больше не видеть это создание.       Я видел его уже не в первый раз, и порой даже во снах меня преследовал его шипящий и сдавленный, как у надтреснутой пластинки, голос. Это был он, безусловно именно он — мой ночной кошмар. Сердце начало биться сильнее, а дыхание участилось.       Я завернулся в колобок и, пытаясь себя успокоить тем, что это лишь галлюцинация, начал само утешение, которое обычно помогало мне: «Вероятно, мои галлюцинации пропадут буквально через пять секунд после того, как я их увидел, а самый долгий случай был, когда он виделся мне примерно с минуту. Значит, он скоро исчезнет. Его не будет. Это просто моё разыгравшееся воображение. Моя больная голова».       Я потихоньку вставал, выпрямлялся в полный рост, продвигаясь в сторону кровати, как вдруг снова бросил беглый взгляд на застеклённое окошко в двери и обнаружил, что этот монстр уже смотрит мне прямо душу.       Я в испуге рухнул на пол, причём вовремя: тот монстр резко начал ломиться в дверь, видимо, желая попасть в палату. И снова мой мозг охватил страх. Точнее, даже не так — ужас. Однако, на моё счастье, честный работник завода постарался, чтобы ни одна тварь не пробралась сквозь дверь.       Оно продолжало рваться, скреблось, царапало твёрдую поверхность двери, а я уже не понимал, реальность это, сон или галлюцинация, и постепенно начинал верить в правдивость происходящего.       Начинали посещать и безрадостные мысли, что я навсегда останусь узником своей палаты, и уже никто не придёт ко мне — ведь за дверью было оно, то самое, что не дало бы никому оказаться здесь. Но как тогда я проживу без еды? Без воды, без таблеток, которые помогали мне… Ужас переполнял меня, окутывал и цеплял, как лапы огромного паука.       Это продолжалось, по моим ощущениям, целую вечность. Я точно ощущал почему-то, хотя часов в моей палате не было, что прошло минимум полтора часа. Я не знал, почему, но в моей голове заела цифра — 3:33. Ощущалось, словно именно в это время я проснулся в холодном поту от ощущения близости этой твари. Почему? Неизвестно.       Утренние лучи чуть пробивались через решётки на окнах. Я начинал отчаиваться, но в один момент всё резко затихло. Подумалось, что монстр за дверью всё-таки понял, что все его попытки проникнуть внутрь полностью бесполезны, и ушёл. Точнее, просто исчез — как он передвигается, мне пока не удалось понять.       Я встал посередине комнаты и начал осматриваться, как будто в первый раз находился здесь, и всё было для меня ново. Вокруг меня располагались четыре койки, а рядом с каждой из них стояло по шкафу, предназначенному для того, чтобы хранить индивидуальные вещи. Иногда посещали мысли — зачем здесь это всё, если в палате я один?       Я подошёл к своему шкафчику и взял заготовленную заранее медсёстрами мензурку с таблетками. Вытряхнув оттуда свою «последнюю дозу», я начал жевать лекарство, хоть и знал, что таблетки принято заглатывать сразу. Их вкус напоминал металл, который привели в жидкое состояние, а потом высушили и вырезали в форме таблетки.       Прожевав и запив, я ощутил, будто мой мир на миг обрёл новые краски. Я начал окончательно понимать, что всё время вокруг было светло, а непонятные галлюцинации отступили. Будто с моих глаз сняли чёрно-белый фильтр.