Затмение рождает звёзды

Лучи светила, нисходящего со своих просторов, заглядывали в окно, словно желая пощекотать девушку, которая старательно пыталась не жмуриться, докрашивая припухлые губы. Смесь масляной хны, как назло, почти засохла! А стрелки — спасибо, О, Незримый Бог! — к тому моменту уже были закончены. Резкий выдох. Готово. Эвтида отстранилась от зеркала и, с грохотом кладя кисточку из персидского Сальвадора на столик, попутно улыбнулась собственной победе. Чуть ли не подскочив с места, она покрутилась перед зеркалом, довольная проделанной работой. Бежевое платье из льняного волокна, расшитое золотыми нитями, струилось по телу подобно второй коже. А чего стоили выбранные украшения! Или сколько… Зелёные изумруды и нефриты, идеально подходящие к глазам, смотрелись роскошно. А волосы, шёлковые на ощупь, были изящно вплетены в косы. Потому Эва, не раздумывая, решила поспешить к любимому, нарочно не предупредив через прислугу о том, что закончила собираться. Девушка знала наверняка, что Ливий давно ждёт её в гостиной, не отрываясь от очередных папирусов. Бывшая шезму, — если так можно её назвать — вначале чуть ли не бегущая, замедлила ход, спускаясь по последним ступеням ковровой лестницы. — Моя милая, ужасно медлительная госпожа готова? — заговорил мужчина, не отрывая взора от нудной бумаги, когда услышал приближающееся шаги, по которым можно в миг опознать её. Девушке не хотелось акцентировать внимание на наряде самой, и она замолкла в нетерпении, сразу же останавливаясь. Ливий поднял на неё глаза, откладывая документ, и замер. В этом взгляде было всё: от нежности, тепла и любви до восхищения, поклонения, пылкой страсти. Эвтида всё же продолжила подходить ближе, улыбаясь то ли смущённо, то ли игриво. И о каком смущении могла идти речь? Бесчисленное количество совместных ночей, кажется, должны были напрочь избавить её от этого. — Ты неотразима… Так безумно красива, что мне и сказать нечего, — завороженный мужчина с трудом пересилил себя и, найдя силы вымолвить хоть что-то, поднялся с пышных подушек клинии. Зрачки бегали, отчаянно хватаясь за каждую деталь. Лекарь повидал многих женщин, о которых писали и говорили, как о Нефертити, но ни одна из них не сравнилась бы с его женой. О, Боги! Она его жена! Прекраснейшая, любимейшая Хемет. Ливий взял её за руку, бесстыже покрывая поцелуями костяшки пальцев, а затем запястье. Она еле сдерживала смех от того, насколько мужчина был беспомощен перед ней. — О, Исфет! Поверить не могу, что буду сопровождать человеческое воплощение Бастет! — Госпожу Пеллийскую, — Эвтида готова была расхохотаться, — Господин Пеллийский, — Царский лекарь переплёл их пальцы, свободной рукой привлекая супругу за талию. Афири, подгадав момент, оказалась рядом с ними и принялась тереться о ноги пары, мелодично мурча. После этого влюблённые не удержались — заливистый смех разлился по комнате, обволакивая её безмятежностью и умиротворением. — Две грациозные кошки-обольстительницы меня окружили! Похоже, придётся остаться дома, — последовало задорное подмигивание. — Ни за что. Я так долго собиралась не для того, чтобы один только твой глаз радовать! — какая наглая недосказанность, даже ложь! — Каждая минута ожидания этого стоила, милая госпожа. Позволь мне хоть полюбоваться… — мужчина потянулся к губам Эвы, но был ловко остановлен. — Значит сможешь ещё подождать. Я слишком много приложила усилий, крася губы, так что потерпи немного, — она щёлкнула его по носу и, растеряв всю серьёзность тона, прыснула. Скорчив самое грустное выражение лица на белом свете, не оставлявшее попыток молить о ничтожной, но такой желанной прихоти, лекарь закружил девушку на месте. — Лив… Что ты? — Я люблю тебя, — искреннее признание, звучавшее столько раз, имело свою прежнюю ценность и неизменно вызывало яркий румянец. — И я люб… лю те… Ладно! — Эвтида чуть не потеряла равновесие, невольно исполняя подобие танца. Она сразу поняла, что муж нашёл интересный способ выпросить реализацию каприза. Мужчина резко развернул её к себе, подхватив на руки, тем самым вынуждая девушку обнять себя за шею. И, не теряя ни секунды, — они, к слову, уже прилично задержались! — впился в её губы, как изголодавшийся странник в мякоть сочного, недоступного плода. Мягкие, нежные движения постепенно перерастали в напористые, страстные. Эва закусила нижнюю губу супруга в неизвестном порыве, одновременно запуская пальцы в его слегка растрёпанные волосы. Когда воздуха стало катастрофически не хватать, девушка с выдохом оторвалась, не забыв цокнуть языком, хоть глаза и искрились счастьем, выдавая её: — А теперь, дорогой господин, опускай меня на землю. Колесница ждёт. — Нет, моя луноликая госпожа, я просто обязан нести тебя на руках. Определённо, супруги затмили всех присутствующих на пиру, подобно солнцу и луне в редкий час затмения.