Loves me like a dog.

      Иногда казалось, что Карл — сплошной комочек проблем. Серьёзно. При всей его образцовости, правильности и осторожности, он всегда был по уши в каких-то неприятностях. То соседи меняются каждую неделю, то кошек каких-то в блок таскают (Карл, может, и не возражал, но его растения были другого мнения), то мама обидится, потому что сыночек не заехал на выходных, то преподаватель оценку занизит, то тревога в людных местах в сочетании с астмой напомнят о себе, то декан… С деканом вообще всё сложно. Настолько, что Карл почти что назвал его дебилом. Поверьте, это показатель.       Конечно, это поганило ему жизнь. Немного. Совсем чуть-чуть. Капельку. Да даже если они полностью влияли на его настоящее и будущее, что было для Карла очень важным, он просто оставлял эти «небольшие трудности» на заднем плане, оставляя место для чего-то более продолжительного, более тяжёлого, более…болезненного, что ли?

Дилан.

      Дилан сам по себе был проблемой для Карла. В смысле, нет, даже не так… Он одним своим существованием вызывал у Карла те чувства, которые причиняли ему миллион неприятностей. Да, так будет правильнее.       Казалось бы, что может заинтересовать Карла в человеке вроде Дилана? Сидит в своей спальне, пялясь в компьютер да поглаживая кошку, периодически выходит что-нибудь пожевать. В университет ходит нерегулярно, хотя, под давлением Карла, прогуливает редко. Вечно ворчит. Вечно грубит. Вечно раздражен. Каждый раз, когда Карл вырисовывал Дилана в своей голове, глаза последнего всегда были закатаны — уж таким Карл его помнит лучше всего. И знакомы эти двое уже года…два? Три? Что-то вроде этого. За эти два или три года не менялось ничего. Ну, за исключением появления Абилки, конечно.       Но что-то Карла всегда притягивало. Возможно, ему хотелось разгадать эту головолому, гордо именуемой «Дилан» — залезть ему в душу, разложить все по кусочкам, исследовать каждый уголок, узнать, почему Дилан…такой. Возможно, ему хотелось «спасти» Дилана — «исправить», изменить «в лучшую сторону». Ну, так бы это назвал Карл. А как бы на это отреагировал Дилан… Впрочем, неважно.       А есть ещё и третий вариант — он самый неприятный для Карла. Возможно, всё это было игрой. Желанием получить запретный, загадочный, огражденный плод любой ценой. Во что бы то ни было растопить Дилана — просто потому, что казалось, что это нереально сделать. Карл не любит азартные игры, но эта…в эту он играет не один год.       В любом случае, не важно, с чего всё начиналось. Всё переросло в нечто более самоуничтожительное — ведь, как известно, когда что-то становится слишком холодным, оно начинает обжигать своим морозом. Теперь Карл ходил за Диланом хвостиком, желая вытянуть из него хотя бы сухое «привет», произнесённое явно «из-под палки». Теперь Карл готов был пожертвовать своими растениями, лишь бы любимая Диланом Абилка могла спокойно ходить и в его спальню. Теперь он готов быть грязью под ботинками Дилана. Теперь его кулачки сжимались каждый раз, когда он видел его рядом с каким-то иностранным студентом, что за тридцать дней добился того, чего не добился Карл за два-три года.

Дилана. Он смог добиться расположения Дилана.

      Как? Почему? Разве такое возможно?

Что такого в Лололошке?

Что не так с Карлом?

      Все мысли в голове смешались в нескольких единственных и чередующихся между собой: «что со мной не так?», «почему не я?», «нравлюсь ли я ему хотя бы как друг?»       Он много раз задавал эти вопросы, если честно. Иногда даже кричал. Вот только толку от этого не было. Дилан либо молчал, либо говорил намеками, полутонами… Да, конечно, Карл объективно раздражал его, но разве это нечто непоправимое?

Что со мной не так?

      Наверное, всё просто. Он слишком скучный. Слишком хороший. Никогда бы не ходил по заброшенным зданиям, как Лололошка. Никогда бы не приносил Дилану мясо, просто потому, что не знал, как его правильно готовить, как Лололошка. Никогда бы не согласиться пропускать вместе пары, как… Лололошка.       Он не Лололошка. Никогда не будет, как Лололошка. Может, это одна из причин? От этого ещё больнее.

Почему не я?

      Теперь всё очевиднее, чем когда-либо. Не Карл, потому что Лололошка. Не зануда, который следит за успеваемостью своих соседей, а чудаковатый иностранец. Не тот, кто ведет себя как герой второго плана, а тот, кто случайным образом оказывается главным персонажем.

Нравлюсь ли я ему?

      Да. В этом Карлу сомневаться не хотелось. Дилан точно любил Карла, просто…по особенному.

Он любил его, как собаку.

      Как собаку, которой можно кинуть косточку, и она тут же побежит. Как собаку, которую можно оставить сторожить двор, закрывшись в уютном доме. Как собаку, которая всегда ждёт тебя. Как собаку, которая всегда надеется на человека. У которой нет никого, кроме человека. Дилан любил его, как собаку, будучи абсолютным кошатником.       Может, Карлу стоит перестать ходить на поводу у кошатника? Может, ловить кости — это самая долгая ошибка в его жизни? Может…ему стоит бросить кость?       Карл представил пса, что кидал косточку своему хозяину. Нет, это выглядело слишком странно. Карл бы никогда не сделал ничего подобного. Тогда Карл продолжить ошибаться.

Он готов, действительно готов ошибиться, если это означает шанс на хоть какие-то взаимоотношения с Диланом.

      — Карл? — голос был мягким, тихим, но обеспокоенным. Сразу после звука, парниша почувствовал на себе чью-то руку. Это был Чед, — Всё в порядке? Мрачный ты какой-то…       — Конечно. Всё хорошо.       Карл постарался выдавить из себя улыбку, но судя по тому, что брови Чеда тут же свелись к переносице, он сразу же догадался о неискренности этого лица.       — Ты уверен? Тебя что, опять декан загрузил? Или… — взгляд сосед метнулся от двери, явно намекая на комнату напротив, и обратно к Карлу.       — Нет. Нет, просто…просто нет! И это ответ на любой твой следующий вопрос! — он сбросил руку со своего плеча и положил книгу на письменный стол, все ещё не поднимая глаз на Чеда — Ложись спать. Я тоже сейчас укладываться буду. Давай, спокойной ночи.       Чед вздохнул. Кажется, это тоже означало «спокойной ночи».