После перекура — поцелуй

***

      Небольшой ресторан находился в пяти минутах от их частной компании. Незапланированный корпоратив лишь больше наполнялся смехом коллег по работе, от которых стало нести перегаром, поэтому Пак сбежал на свежий воздух, чтобы заодно закурить. Юнги решил, что последовать за ним было верным решением.       От Чимина пахло терпким дымом сигарет и зимним вечерним холодом.       Мину с недавних пор самому пришлось бросить эту вредную привычку, так как здоровье стало подозрительно подводить в его тридцать второй год жизни. В итоге он взялся за себя, даже нашёл мотивацию заняться лёгким спортом, но, к сожалению, не сразу. После полугода отказа от сигарет, он, наконец, настроился на физическую нагрузку, и это дало свои плоды. Он, определённо, стал сильнее и живее, что, просыпаясь утром, первое, о чём он думал — это не «Затянуться бы и сдохнуть», а «Скорее бы увидеть Чимина». От монотонности в своей скупой жизни он, честно говоря, задолбался.       Была велика вероятность, что Юнги начал меняться вовсе не ради себя и бедного организма, у которого каждый раз возникала одышка после преодоления нескольких ступеней крыльца офисного здания, а ради завоевания чужого внимания. Юнги до встречи с Чимином редко беспокоился о своём внешнем виде. Белые однотипные рубашки и чёрные брюки в течение пяти лет рутинной работы были его спутниками, с которыми он никогда особо не заморачивался, если только утром погладить, и то не всегда.       Но потом пришёл Пак. Чимин оказался человеком стиля, изящности и крайне острого ума. Это, может быть, Мина и зацепило в новом коллеге, который знал своё дело в ландшафтном дизайне. К такому юному специалисту было немного страшно подойти, и Юнги боялся не того, что он не оправдает статус их маленькой, но узнаваемой компании, он как раз-таки был одним из лучших, причём заместителем директора. Мина на самом деле испугал сам факт того, что он Чимину не понравится именно своим простецким видом.       Комплексы имели место быть, что естественно для многих: из-за долгого нахождения за компьютером, Юнги не замечал, как сутулится; как иногда может по-глупому раскрыть рот и пялиться в монитор. Но с появлением нового коллеги, Юнги всё это отчаянно пытался контролировать и скрывать. К удивлению Тэхёна, их начальника, Юнги даже стал общительнее со всеми, хотя, по правде говоря, он просто жалко пытался найти общие темы для разговора с Чимином, который оказался не особо, как ожидалось, падок на бессмысленные разговоры. Однако вёл он беседы со всеми одинаково, кроме Юнги.       Не то чтобы Пак его намеренно игнорировал, просто диалог между ними не длился больше трёх минут по сравнению с тем же Сокджином, с их специалистом по продажам, который сам по себе привык много болтать. Понять, что Мин делал не так, было довольно сложно, учитывая то, что Юнги редко приходилось подобным заниматься. Наверное так происходило, потому что он разучился привлекать внимание интересного ему человека.       Мин как раз бросил курить, когда Чимин стал работать в коллективе. И однажды, в один из рабочих дней, у него возникла отчаянная мысль, чтобы послать всё к чёрту и пойти за Паком следом. Он бы составил ему компанию, пускай тихую, молчаливую, но зато он смог бы просто понаблюдать за тем, как чужие губы выпускают едкий дым, от которого отвыкнуть он сам смог не сразу.       У Пака была зависимость к затяжке, когда она же у Юнги прошла. И он так безрассудно и нелепо был готов вернуться к вредному делу, чтобы найти общие минуты провождения в компании друг друга. Тогда Мин впервые за эти месяцы уже хотел было обхватить губами фильтр сигареты, с которой Чимин, на удивление, с ним же поделился. Однако Юнги остановили тихие слова:       — Оно того не стоит.       Юнги приподнял вопросительно бровь, так и не чиркнув зажигалкой, придерживая зубами сигарету. Его ладонь старательно прикрывала её от лёгкого ветра. Погода тёплая, солнце даже пекло, если его не прятали облака. Юнги поспешил с выбором одежды на сегодня. Водолазка обтягивала его тело как вторая кожа. Ради привлечения чужого внимания он стал менять свой стиль, конечно, не отрекаясь от официального дресс-кода. Теперь одежда подчёркивала его хотя бы немного подтянувшуюся фигуру. Мин не то чтобы выходил из своей зоны комфорта, он всего лишь расширял её. Досадно, что все его попытки были тщетны, судя по всему. Собственно, как и в этот миг.       — О чём ты? — не понял Юнги.       — Ты же бросил, так и дальше не поддавайся искушению.       Мин никогда не говорил Чимину о прошлом своих лёгких, которым приходилось паровозить изо дня в день по несколько раз. Три месяца совместной работы, а они так и не сдвинулись с мёртвой точки. Потому что никто из них не шёл на контакт так, как хотелось бы. Юный коллега не позволял затрагивать себе личные темы в рабочем коллективе, а Юнги как только подметил это, сам и не рисковал совать нос во что-то, что не касалось бы работы. Переживал, что это оттолкнёт Чимина ещё дальше от него.       — И как ты это понял, не поделишься? — Юнги хмыкнул, сигарету так и не поджёг. Чимин сам не успел закурить. Он даже не достал для себя одну. Но крышку картонной коробки закрыл и беспардонно вытянул из чужого рта ту, которой и поделился с Мином.       На долю секунды Юнги перестал дышать.       — Слишком красиво обращаешься с сигаретами, — Чимин не смотрел на Мина, когда сам Юнги так и молился, чтобы их взгляды, наконец, пересеклись. Сердце задребезжало в груди вовсе не из-за порыва прохладного ветра. — А за время знакомства я не замечал того, чтобы ты курил.       Чимин наблюдал за ним, он следил за его движениями, мимикой, он оценивал его поведение, даже сказал комплимент, а, быть может, и вовсе заботился о его здоровье. Но потом Пак затянулся, больше ничего так и не сказав. Они стояли на приличном расстоянии друг от друга и смотрели на парковочные места таким взглядом, словно размышляли о чём-то существенно важном.       На ум не шли мысли, совсем ни одной, Юнги просто бездействовал, что даже не заметил, как быстро пролетело время перекура. Чимин ушёл, оставил его одного, подкинув в чужое одиночество сомнения.       А что если Пак намеренно это всё устроил? Оградил себя от лишней возможности контактировать с Юнги, мол, «Не кури, вредно, потому не ходи за мной».       Мин и перестал ходить, с того дня прошёл, наверное, месяц. Он хотел сдаться, смириться, потому что утомился искать любой повод стать немного ближе к Чимину. Их связывали общие проекты по работе и редкие корпоративы после завершения заказов. Например, этот вечер.       Алкоголь сделал Юнги расслабленным, его внутренние желания дали волю действиям, поэтому весь ужин с коллегами он поглядывал на Чимина. Даже подавал ему самые сочные кусочки мяса, которые Юнги снова посчастливилось жарить. Можно сказать, сегодня он ухаживал, пускай это со стороны и выглядело совсем незначительно.       Находились они через стол друг от друга. Удобный ракурс, чтобы поглядывать на Чимина и делать не особо удачный вид, что внимательно слушает байки своих коллег. Юнги обещал себе, что бросит это дело. Он устал нервничать каждый божий день, видя Пака поблизости; утомился контролировать каждое своё слово, в надежде угодить объекту симпатии. Всё слишком сложно для него. Коммуникация с людьми всегда ему давалась не особо хорошо.       Но он всё равно в этот вечер пошёл за Чимином. И вот теперь они наедине.       Холодный ветер щипал скулы. Словно лично пытался помочь Юнги найти темы для их разговора. Они могли бы обсудить банально ту же погоду или предстоящий Новый год; поговорить о редком снеге или подарках близким. Всё, что угодно. Но он решил просто стоять рядом, молчать, даже не поглядывая в чужую сторону. Ему было достаточно присутствия этого коллеги.       Мин глубоко вдохнул воздуха, из-за чего не особо приметил того, как Чимин приблизился с зажатой между пальцев недокуренной сигаретой. Пак протянул свою руку ближе к лицу Юнги, предлагая разделить никотин.       Мина это удивило, облако тёплого воздуха сорвалось с его губ и рассеялось в морозном. Сразу отказывать, естественно, он не стал.       Ему резко стало плевать на всё. Юнги задолбался париться по пустякам. Так он хотя бы немного почувствует то, что маленько сблизился с Чимином.       Чужая сигарета оказалась зажата между его зубов. И тогда Чимин впервые за долгое время заговорил с ним.       — Придурок ты.       Он умеет удивлять, Чимин всегда это умел. То одарит внезапным комплиментом; этим вечером он похвалил кулинарные способности Мина. То обосрёт в один миг, как сейчас, или упрекнёт в том, что тот сорвался, а потом сам же и предложит закурить.       Но из-за произнесённых слов и молчания между ними, Юнги как-то и не решился сделать затяг. Желание пропало, хотя, возможно, его и не было изначально.       — Я знаю, — между его губ сорвалось уже другое облако, он не стал втягивать никотин в лёгкие. Просто баловался. Ему всегда нравился этот вкус.       Чимин не стал долго поддерживать эту заминку, поспешил добить.       — Ты меня бесишь, знал это?       А вот это было более неожиданно и болезненно. Да, возможно, Юнги предполагал, что вероятность этого была велика, но даже так, будучи готовым к этому моменту, в груди что-то заскребло. Что он делал не так и когда он успел надоесть коллеге — он на самом деле понятия не имел. Они ведь толком и не контактировали, чтобы наскучить друг другу.       — Уж извини. Постараюсь больше не мозолить тебе глаза, — Юнги невесело хмыкнул, затушив нетронутую им сигарету. Прозвучал он, конечно, как-то жалко.       Стена позади, о которую он опёрся, была по ощущениям ледяной, но уходить всё же не хотелось, будто если потеряет опору, сразу же свалится с ног. Однако придётся. Чувствовалась вялость: физическая по вине больших заказов в производстве их компании и моральная. Отправиться домой, наверное, было бы правильным решением. Уснуть спокойно Юнги, конечно, не сможет после чужих слов, погрустит и постарается окончательно забить хрен на всё и погрузиться в другие размышления, например, обдумать предложение Тэхёна.       — Даже не спросишь почему? — бросил Чимин, когда Юнги собрался и вправду оставить его. Обида будто скатывалась во рту горьким осадком.       — Хотел бы, сказал сам.       Юнги показалось, что Чимин закатил глаза.       — А ты только этого и ждёшь от меня? Того, когда я сам к тебе шаг сделаю? — теперь Чимин облокотился о стену и смотрел на него скучающим взглядом. Руки в карманах добавляли ему ещё больше незаинтересованности. — Выглядишь вселенски опечаленным, словно ты усердно рвал жопу ради целей, а в итоге остался ни с чем.       Юнги стал хмуриться в непонимании и разливавшемся раздражении. Впервые Чимин так грубо обращался с ним. Хоть они давно опустили формальности, но Мин, к слову, старше на пару лет и выше по статусу.       — Сейчас чего ты от меня хочешь? Что я тебе сделал?       — Вот именно, это ты хочешь меня заинтересовать, и ты нихрена стоящего не сделал для этого.       Желваки под кожей Мина нервно задвигались: от холода, от печальной злости и всё ещё дурацкой симпатии к, даже такому грубому, коллеге. Чимин всё это время знал.       — Топтался на одном месте, что-то себе под нос вякал и сдался. Вот и бесишь, — добил коллега.       — Тебе нужно было цветы преподносить? Предлагать конфеты и звать на свидания? — Юнги думал, что его обида продлится дольше, а она вдруг покинула его в одно мгновение; ругаться ему совсем не хотелось. Беседа завязалась даже забавной. Такого с ними ещё не происходило.       — Тогда я бы наверняка послал тебя куда подальше.       Юнги ещё сильнее запутался.       — Я понять не могу, чего ты ждёшь от меня. Чтобы я язык тебе в рот засунул в любой подвернувшийся момент? — Юнги издал вымотанный смешок.       — Аллилуйя, — без какого-либо энтузиазма прозвучало следом.       Теперь Юнги было не до смеха.       Мимо них прошла пьяная компания других таких же заядлых трудоголиков, решивших в выходные нагуляться. На посторонний гул и вой машин Мин не реагировал. Уставившись на Чимина, он потерялся лишь в своих сомнениях — шутил ли тот или взаправду ждал от него такого смелого шага. Может, Пак издевается над ним, хотя серьёзному человеку не было бы до него дела. Он бы не стал так поступать с Юнги, по крайней мере, Мину в это хотелось верить.       Быть может, волнение ослепило его, оттого не видел каких-то очевидных сигналов со стороны Чимина. Он больше волновался о том, как он выглядит и о чём можно поговорить в свободную минуту с Чимином, и совсем забывал анализировать чужую реакцию. Он не рисковал открыто разглядывать коллегу, чтобы прочесть чужие эмоции, хотя, по правде говоря, с их распознанием у него были некие проблемы. Сейчас в самом деле он видит чужую, пускай и скрытую под маской безразличия, искру.       От одной мысли, что он может вот так просто коснуться обнажённой кожи Чимина, Юнги бросило в жар. Он приличное время проторчал на холоде без шапки и перчаток, ноги окоченели вместе с руками, а щёки всё ещё щипал мороз. Но он этого не чувствовал.       Делая шаг в сторону Чимина, он тоже заметил чужую румяность скул и носа. И чем ближе становился к нему, тем сильнее хотелось согреть своим дыханием. Ему смотрели в глаза, не стесняясь, открыто ожидая большего. Между ними пахло табаком, алкоголем и холодом. Парфюм Пака тоже дал о себе знать, когда Юнги склонился к его лицу ближе.       Он шумно выдохнул после того, как Чимин опустил свой взгляд на его губы.       — Твоя медлительность меня не интригует. С каких пор ты стал тормозом?       Чимин хотел сказать что-то ещё, правда, язык Юнги оказался в его рту раньше произнесённых слов. Кожа Пака поразительно нежная и тёплая. На удивление, Мин не удержал своих рук, которые обняли шею напротив, зарывшись пальцами в короткий маллет коллеги. Тот ему замычал в губы, вероятнее, от ледяных ладоней на своей коже.       Юнги боялся, что его в этот момент быстро отвергнут. Но Пак льнул ближе, был податлив. И вкус языка был крайне приятен. Мин лидировал в поцелуе не так долго, он хотел было отпрянуть, перед этим прижавшись к нижней пухлой губе, но ему не дали. Чимин не думал останавливаться.       Они стояли на улице, в проулке, и любой прохожий или даже их коллеги, тоже любящие перекурить, могли бы заметить двух парней в неподобающем виде. Походу, Пака это совсем не волновало. Однако беспокоило Мина, чего, конечно же, Чимин не заметить не смог.       — Трусишь? — прошептал коллега, а после зацепил губу Юнги зубами, слегка оттянув.       Юнги сжал чужую шею крепче в объятиях своих ладоней. Давно его сердце так сильно не колотилось. Всё его тело пылало, горело от восторга, что он сумел почувствовать мягкость этих губ. Печально было немного от того, что истинный характер Пака прорезывался чересчур дерзким, но он старался об этом не думать. Потому что если бы не эта чужая наглость, то, возможно, он никогда не смог бы оказаться там, где он сейчас.       — Ты что-то зачастил оскорблять меня, — его пальцы перебирали волосы коллеги, несколько тёмных прядей он завёл за уши. Чимин всё ещё поразительно тёплый.       — Ну если бы я так не сделал, то мы бы сейчас не полировали языками друг другу зубы и я бы не позвал тебя в наш офис.       В проулке снова шумно завыл ветер. Чимин засунул руки в свои карманы, когда Юнги отстранился.       — Зачем нам в офис? — не понял Юнги. Пак сдержал порыв цокнуть.       Через пару секунд до Мина дошло, и его догадка как-то совсем неожиданно смутила. Чимин на это хмыкнул и следом взялся под руку, чтобы вместе добраться до их компании под свист усилившегося ветра и в сопровождении редких фонарных столбов.       У них были электронные ключи от всех дверей здания. Проблем не возникло, чтобы подняться на нужный этаж, в тишине, которая для одного была привычной, а для другого крайне волнительной. Юнги умело утаивал свой страх. Или это, возможно, было предвкушением. Он пока не разобрался.       Включать свет полностью Чимин не стал, лишь рабочую лампу на столе Мина. Та была достаточно яркой, чтобы видеть препятствия на своём пути. Юнги выглядел как гость, будто не он тут батрачил несколько лет. Он не знал с чего начать, что говорить, хотя один вопрос всё-таки возник:       — Почему именно здесь? — Юнги додумался начать снимать своё пальто, чтобы повесить на вешалку у двери, от которой он так и не отошёл.       Чимин неотрывно смотрел на него, усевшись на край чужого стола. У каждого сотрудника было своё рабочее место. И самые востребованные сидели ближе к кабинету директора. Тэхён любил часто вызывать их к себе, чтобы обсудить важные детали или просто потратить время на то, чтобы друзья-коллеги послушали то, как он поносит заказчиков.       — Просто я не трахаюсь у себя в квартире и тем более в чужих, — Чимин скрестил руки на груди. Его куртка зашуршала, когда он потянулся за чем-то, что привлекло его внимание на столе Юнги. Мин привык делать заметки на стикерах, но он больше чем уверен, что Чимин не сможет там прочесть хоть что-то. Сам порой свой почерк не понимает.       — А мы будем? — Юнги не хотел переходить на шёпот, само так вышло, ведь боялся, что собственный голос даст петуха в такой ответственный момент.       Чимин, как и ожидалось, сдался, когда, даже прищурившись, не разобрал написанное на листке. Вернул взятое обратно и поднял свой взгляд. В глазах так и сверкала редкая для коллеги смешинка. А Юнги было совсем не до неё.       — Нет, но мне бы было весело наблюдать за тем, как ты во время работы будешь вспоминать те минуты, в которых я тебе отсасывал на этом месте, — его ладонь слегка похлопала по столу, всё ещё сидя на нём.       Юнги сжал зубы, а ноздри раздулись от подобных мыслей. Чимин дразнил его до мурашек и возбуждал намеренно.       — Ты хочешь отсосать мне сейчас? — он зачастил задавать глупые вопросы.       — Нет, — Чимин сдержал смешок, увидев то, как Мин стал ещё более угрюмым. Юнги начал возвращаться в те догадки, в которых Чимин над ним нарочно издевался. В таком случае он оградился бы от людей окончательно. — Но я бы хотел кончить в этот вечер вместе с тобой. Можем подрочить друг другу.       Вновь по-глупому уставившись на Чимина, Юнги решил глубоко вздохнуть. Видимо, тот по-настоящему ждал продолжения, не блефовал, а Юнги и сам был не против, как бы он это сильно не отрицал. Хотя он сто процентов пожалеет об этом всём позже. Трахаться на рабочем месте с коллегой даже звучало опасно. Тут камеры, однако записи редко просматриваются, кроме того у них, избранных Тэхёном сотрудников, к ним есть доступ, так что это ещё не большая проблема. Вся беда была лишь в том, что это знакомый человек, которого Юнги видит каждый день, которого хочет каждый день. И ему это дают сейчас. Потом ведь он действительно не сможет сосредоточиться на работе зная, что они тут вытворяли.       — Ты сказал, что я недостаточно делал, чтобы добиться твоего расположения, — Юнги не жаловался, просто стал делиться мыслями в слух. — Но как я могу что-то делать, когда ты ведёшь себя так?       — Как? — Чимин раздвинул ноги, чтобы Юнги смог приблизиться к нему. Куртка мешала, он не спешил её снимать с него. Снова тормозил.       — Непредсказуемо, — он проехался носом по виску напротив. Была бы воля Мина, то вдыхал бы этот запах тела ещё очень долго вместо любимого аромата кофе и никотина. — Порой ты ведёшь себя так, будто сам не знаешь, чего хочешь. Так как бы я мог понять это?       — Тут ты, возможно, прав.       — Поэтому извинись за оскорбления. Моя тормознутость по отношению к тебе оправдана.       Чимин прыснул со смеху, а Юнги начал млеть от этого приятного звука.       — Ну, могу в следующий раз отсосать в знак примирения.       Юнги прекратил вынюхивать чужую шею и неспешно отстранился, чтобы заглянуть в наглые глаза. Чимин всё ещё немного пьян и тоже крайне смел в своих издёвках.       — Мне не это нужно, — их лбы соприкоснулись. — Будет намного лучше, если мы просто сходим на свидание.       Пак напрягся, Юнги бы это заметил, если бы коллега умело не сменил тему.       — Снова медлишь. Давай, раздень меня.       Юнги послушался, но перед этим урвал недолгий поцелуй, чтобы потом снять раздражающую куртку со стройного тела. Чимин горячий, он всегда горячий во всех смыслах. Чужая кожа от прикосновений покрывалась заметными мурашками, когда Мин руками забрался под рубашку: пальцы пробежались по бокам, плавно заскользили на поясницу и вверх по спине, чтобы плотнее прижать парня к себе. Ему всё также подавались навстречу, давали волю к действиям, позволяли целовать, где только вздумается, но, к сожалению, не так долго, как хотелось. Чимин стал извиваться в попытках раздеть себя и Мина, однако второй никак не желал отцепляться от чужой шеи, ненароком создавая им неудобства. Тогда коллега отрезвляюще его толкнул в сторону офисного дивана.       Освещение тусклое, не раздражающее и даже возбуждающее. В этой атмосфере Чимин для Юнги особенно красив.       Пак оказался тем, кто любит дарить ложные надежды, ему, определённо, нравилось притворяться, будто позволяет делать с собой, что на ум придёт, а потом всё равно безжалостно отобрать эту возможность. Теперь Чимин взял всю роль на себя. Он сел к Юнги на колени, раздвинул бёдра по сторонам от чужих и распахнул полы своей рубашки, сразу же после стянув чужую водолазку. В его движениях ощущалось нетерпение, Мин даже смог во взгляде напротив заметить наслаждение от всего происходящего. За этот вечер Юнги столько раз тонул в глазах Чимина, чего не вышло сделать за несколько месяцев их знакомства.       Если Чимину нравится эта игра, то он готов сыграть. Рискнёт своим сердцем.       Их животы прижались друг к другу, они кожей ощущали то, как их мышцы передвигались, когда вместе разделяли один и тот же воздух между ними. Мин решил принять всё от коллеги, расслабившись и став податливым. Он вытянул свою шею для лёгких укусов, а сам мягко сжал бёдра Чимина, плотно обтянутые брюками.       — Расстегни ширинки, — тихо приказал Чимин, заняв свои руки в локонах Мина, а после толкнулся языком в его рот.       Юнги замычал, сжал веки, но о просьбе помнил. Они очень возбуждены, пару раз их стояки столкнулись в трении, спрятанные под тканью. Хотелось быть ближе к этому телу, и Мин стал, обхватив ладонью чужой член. Чимин прогнулся в пояснице, толкаясь навстречу ласке.       Для Юнги было непривычно так касаться кого-то, это чувство давно позабылось в связи с затворнической жизнью и страхом быть с кем-то настолько открытым. Но ради коллеги он боролся с собой, хотя, если судить по прошедшим шести месяцам их знакомства, делал он это всё ради собственного успокоения. Он за последние свои годы упустил достаточно возможностей, благодаря которым смог бы давно состояться как полноценная личность. Хорошие отношения с семьёй, карьера со стабильным заработком, взаимная любовь — всё это пролетело мимо него и незаметно, когда он закрылся в четырёх стенах своей прошлой маленькой квартиры.       Несколько лет Юнги оправдывался тем, что его никто не понимает. Ему было проще верить в то, что с разбитым сердцем он имеет право немного похандрить. Но время промелькнуло так быстро, что совсем и не заметил, как прошёл год, а там второй и третий. Работа на дому была удобной, нужно же было питаться на что-то, только вот с ума сойти было очень просто наедине со своими мыслями.       Все его считали слабаком, будто если возлюбленная бросила, это ещё совсем не конец света. Для Юнги это он и был. Что он может с собой поделать, если так искренен в своих чувствах и предан им до самого конца. Конечно, подсознательно он понимал, что оградиться от всех это не особо благоразумный выход.       Армия принесла ему пользу. Юнги смог избавиться хотя бы немного от навязчивых мыслей, очистил голову, восстановил режим сна, стал питаться лучше, набрав хорошую массу, и даже мышцы умудрился накачать, учитывая то, что за всю жизнь, как бы он ни старался, не смог этого сделать самостоятельно. Ради неё он последние курсы учёбы посещал зал, правда, результата как такового не было по закону подлости.       Полтора года стали для него причиной нового начала. В армии у него получилось найти в себе амбиции, а познакомившись с Тэхёном, с которым он был в одном подразделении, Юнги их лишь вдвое увеличил. Инженерная специальность их сблизила. Ким после службы открыл свой бизнес, не бедные родители поддержали сына, а Юнги оказался рядом и стал одним из первых сотрудников небольшой компании. Со временем находились хорошие связи, клиентская база росла с каждым годом, как и прибыль Мина.       Работая в офисе строительной фирмы, он стал больше коммуницировать с людьми, вернул прежнее общение с семьёй, а теперь он совсем не хотел упустить последний этап для настоящего успокоения.       И вот он с Чимином. В данный миг ему обернулась удача ощутить тепло нежной кожи коллеги, стоны напротив своих губ и пальцы в собственных волосах, пока его кулак плавно двигался вдоль чужого члена. Тот стал мокрым, а скольжение значительно легче. Юнги никогда не думал о мужчинах в таком ключе. Ханыль была его первой и он хотел, чтобы осталась единственной. После его предложения и её отказа, о других он думать просто-напросто не мог. Юнги полностью утонул лишь в ней и своём горе.       Это помешательство было односторонним, к сожалению или к счастью. Ханыль забота, любовь да и в целом здоровые отношения наскучили, как понял Мин. Она хотела чего-то более интригующего, чего Юнги не смог ей дать за четыре года отношений. То, что ему отказали в браке, теперь не кажется чем-то ужасным. Он это пережил, а все его проблемы остались позади.       И он так же не считал проблемой факт того, что так неожиданно влюбился в мужчину. Это, несомненно, была любовь. Симпатия давно переросла во что-то серьёзное, несмотря на то, что тот парень. И неприятностью может стать лишь сам Чимин: его манера общения, его поддразнивая и неопределённость, которые вызывали у Мина нездоровое волнение. Вот только поделать ничего с собой не мог. Вдруг если он не попробует добиться предрасположенности к себе, то упустит снова что-то важное. Ему нужно взяться за ум, ведь до их знакомства он вновь стал возвращаться в состояние апатии, запал стал испаряться, масса тела теряться, а тревожные мысли возвращаться.       Но почему-то Юнги был уверен в том, что если пойдёт что-то не так, то боли, такой сильной как раньше, не будет. Он хотя бы попытается.       Чимин в его объятиях стал подрагивать.       — Или ты сейчас перестаёшь так громко думать и ускоришься, — рука коллеги обхватила его шею, кадыком Мин чувствовал давление, перекрывающее совсем слегка его дыхание. Это отрезвило, мысли словно вернулись с прогулки по прошлому в настоящее, в котором причина его учащённого сердцебиения в который раз прикусывает его нижнюю губу. Кожа стала приятно ныть. — Или я оставлю тебя со стояком.       Юнги хмыкнул, но послушно рукой задвигал быстрее. Рот Чимина приоткрылся в немом стоне.       — Тебе самому не выгодно уходить с таким возбуждением, — он поцеловал подбородок напротив.       — А я что ли говорил тебе, что уйду, не кончив?       С Чимином будет сложно, это Юнги хорошо понял за сегодняшний вечер, и это вовсе не жалоба. Наверное, он мазохист, раз соглашается идти у него на поводу.       — Когда ты такой, затруднительно о тебе не думать.       Юнги бы многое сказал, какой Чимин: высказал бы всё то, что думает о нём, о его красоте, горячей коже, остром языке, который прикусить бы. Но что-то ему подсказывало — этого делать нельзя. Не сейчас. Однако сказанные им ранее слова уже дали свой эффект на Пака. Коллега будто намеренно избегал продолжения этого диалога, снова переключая тему.       — Тогда я сделаю так, чтобы сейчас ты разучился думать.       Юнги заинтересованно приподнял бровь, а потом сразу две взлетели на лоб, когда коллега уронил его на диван, придавливая шею сильнее. Их дыхание сбитое и громкое. Где-то позади них тихо пищал счётчик, а пожарная сигнализация мигала на потолке вместе со светом полицейских машин за окном. Естественное явление для такого района. Но это подобие тишины интриговало. Ожидание продолжения заводило Юнги как никогда сильно. Член в штанах побаливал, ему было недостаточно того давления, что давал ему Чимин своим плавным потиранием ягодиц.       Однако Юнги было достаточно того, что на него так смотрели — задумчиво. Чимин не впервой упрекал Мина в том, что сам делает. Юнги быстро привык, на удивление. Стало быть, за чужими метаниями даже интересно наблюдать. Скорее всего, Чимина тоже забавляло всё это время его неуверенное поведение.       — Так уж и быть, для тебя сделаю исключение.       Коллега стал расстёгивать ему ширинку, Юнги не мешал, сжав чужие бёдра по бокам от своих. На них всё ещё дурацкие брюки.       — Какое же? — Мин тихо выдохнул, когда Чимин осторожно вытащил его влажный член из нижнего белья. Мурашки не переставали накрывать его волной. Самые приятные разбегались по щекам и предплечьям. С ним редко такое происходит, оттого сейчас слишком чувствителен.       — Не беру в рот на первых свиданиях.       Пак над ним откровенно издевался.       Конечно, это никакое, к чёрту, ни свидание, это даже совсем не дружеский перепих, потому что друг о друге они толком ничего и не знают. Чимин умело им вертит, невольно заставляет его теряться в мыслях, потом запрещает это делать, отвлекая своей красотой, а затем скажет такое, что снова возвращаешься в размышления, из которых его, Юнги, опять выбивают, когда головку члена обхватывают мягкие губы.       Церемониться Пак даже и не думал, опустился сразу на плоть так, что Юнги смог ощутить стенки горячего горла. Он выгнулся, слегка толкнувшись глубже, и Чимин ему это позволил, прикрыв веки и вцепившись в края его спущенных брюк пальцами. Бляха ремня тихо зазвенела.       Сейчас мысли были лишь об наступающем оргазме. Юнги пытался утихомирить своё дыхание, очень пытался не всматриваться в неярком свете на то, как Чимин слегка давится. Его глаза слезились. Вязкой слюны было много, та стекала ему на лобок, холодя разгорячённую кожу. Пак был внимателен, хотя по нему такое нельзя было сказать ранее: напускная наглость куда-то подевалась. Теперь напротив Мин видел чужое желание доставить наслаждение.       Чимин помогал себе рукой, мягко вылизывал вдоль члена, даже позволил себе поиграться немного, расцеловав вздутые вены и напряжённые яйца. Его губы распухшие, блестящие, провоцирующие Юнги вновь в них без ведома толкнуться. Он заставил себя сдержаться и принять ласку такую, какую давали.       У Чимина, очевидно, не было цели довести ртом его до исступления. Лишь только сделать Юнги более влажным и разбитым.       Почему-то в офисе стало резко душно, хотя сквозняк проскальзывал сквозь окна. Тэхён всё обещает, что они скоро переедут в другое здание. Это маленькое и уже потрёпанное временем.       Под стон Юнги, Чимин пару раз толкнул язык во влажную щель члена, после отстранился, поднимаясь поцелуями по линии пресса и груди. Коллега оказался напротив лица Мина.       — А ты вкусный, — Юнги тут же стиснув зубы, судорожно выдохнул. Чимин вдруг уткнулся носом ему за ухо и глубоко втянул воздух. — Весь такой ухоженный. Для меня стараешься?       — Рад, что тебе понравилось, — позволил себе съязвить в ответ.       Большую часть того, что Юнги делал в эти последние полгода, было не только для себя. Естественно, он никогда не был неопрятным, просто носил всё однотипное, не меняя образ и аромат парфюма. А встретив Чимина, он стал больше уделять времени своему внешнему виду. Уложенная причёска, чистота кожи, бритьё, парфюмы, новая стильная одежда — всё это ради внимания коллеги, которое он в итоге получил сегодня совершенно случайно. Его старания одобрили, жадное сопение в районе шеи было тому подтверждением. Пак наслаждался его телом, но, чёрт, дразнил до боли в члене.       Юнги не сдержался. Его бёдра толкнулись вверх, и их возбуждения соприкоснулись друг с другом, чужая слюна не успела высохнуть, потому скольжение не особо хорошее и не плохое. Лучше, чем ничего.       Чимин замычал, отзывчиво подаваясь на встречу, толкаясь и потираясь о член Юнги. В волосах Мина снова оказались чужие пальцы. Прикрыв глаза, они гнались за общим оргазмом, время от времени покусывая друг друга, расцеловывая доступную кожу скул и шеи и постанывая едва заметно. Они справились без рук.       Юнги понял, что больше не сможет дальше спокойно жить без горячего дыхания Чимина напротив своих губ.

***

      Юнги никогда не просыпался с таким воодушевлением, как в это утро. Впервые за последние пять лет точно. Он выспался, похмелье не сильно его беспокоило, когда коллеги в общем чате на свой недуг уже успели пожаловаться. Ему было совсем не до кучи новых уведомлений и ужасных групповых фотографий, на которых он всегда получался отвратительно. Так было раньше. Сейчас же Мин с надеждой читал общие переписки, лишь бы найти сообщения Чимина; возможно, он бы отреагировал на них смайликом или даже ответил. Обычно после корпоративов Юнги не подавал признаки заинтересованности в беседе, только если в очень редкие случаи.       Чимин на фотографиях, когда они ещё не планировали уединяться в офисе, выглядел слегка пьяным, лёгкая улыбка стала тому подтверждением. Она вышла естественной и немного усталой; чаще всего коллега только из вежливости поднимал кончики губ всем тем, кто пытался с ним сблизиться.       Некая смелость проснулась этим утром такой же бодрой: она и сподвигнула Мина написать Чимину лично.       Вчера они разошлись быстро, особо ничего друг другу не сказав. Заскочили в ресторан к коллегам, которые как раз собирались расходиться по домам. Поначалу Юнги не хотел мыслить наперёд: то, что Чимин даже под конец вечера на него не глянул, ещё ничего не значило. Может быть, Пак пытался не раскрыть то, что между ними произошло. Хотя это казалось нелогичным, так как их друзья по работе были пьяны втрое больше, чем они оба. Те не видели того, что творилось дальше их носа, чего уж там.       Юнги давно подметил — с Чимином будет трудно, и смириться с этим будет легко. Так он думал. Однако, как бы он себя не убеждал в обратном, нечто неприятное его всё же одолело, когда коллега не ответил ему на утреннее приветствие в личном чате. Дело было даже не в том, что не ответил, а в том, что Пак прочитал и проигнорировал. Сначала, конечно же, Мин искал глупые оправдания этой ситуации: с кем не бывает, вдруг Чимин с трудом переносит похмелье, отсыпается в свои выходные, а прочёл, наверное, совершенно случайно, когда отключал будильник. Звучало почти убедительно, если не брать во внимание почему-то трезвонящий будильник в выходной. Но Юнги немного расслабился, успев понадеяться на то, что хоть какой-нибудь ответ хоть он ближе к вечеру получит.       Мин ошибался. Надеяться на что-то было изначально наивно, не говоря уже о двух днях, в которые Юнги писал Чимину, получив взамен ноль реакции. Пак продинамил его даже на рабочем месте. На приветствие коллега одарил Мина безразличным кивком. Поджав губы, Юнги смог лишь проследить за тем, как тот заваривал себе кофе, читая параллельно какие-то бумаги с расчётами.       Самое неприятное, что всё происходящее между ними мешало Юнги работать. У них появились новые проекты, которые к Новому году нужно будет завершить. На нём была обязанность связаться с поставщиками материалов для рекламных банеров, спрос которых к праздникам часто повышается. Закуп будет немаленький. Бигборды это не самое сложное, что их компания делала, бывали и более интересные инженерные конструкции или малые архитектурные формы, возиться с которыми приходилось неделями. Даже в такие моменты Юнги работал оперативно и мог обзавестись нужными связями, получить разрешение, а на следующий принимать часть поставки. Сегодня у него вышло всего лишь изучить требования клиента и где-то поковыряться в контактах. Большую часть времени он разгребал свой беспорядок в мыслях. Воспоминания беспокоили его больше всего, а дурацкие стикеры лишь напоминали ему о том вечере.       Тело помнило жар кожи Чимина. Запах. Голос. Касания чужих рук. Сердце, каждый раз, когда Мин о нём думал, ускорялось и параллельно с этим болезненно ныло, когда он с огорчением осознавал, что Пак притворялся так, будто пару дней назад не сосал член у одного из своих коллег на том самом диване в паре метров от них.       Чимин не глуп, он догадался, что Юнги к нему не безразличен. Мину это больше всего не нравилось. Он бы так не парился, если бы ему ответили отказом до того, как позволили поцеловать желанные губы. Впал бы в недолгую апатию и вернулся бы в прежний режим. Проходили. Хотя он знал, что так и будет. Виноват сам.       Остальные коллеги после выходных, как сонные мухи, что-то тихо обсуждали и лениво передвигались от стола к столу для согласования деталей. К Юнги уже пару раз успели подойти: Джин что-то щебетал, конечно, большую часть времени совсем не по теме. Благо от ненужных мыслей отвлечь сумел и даже заставил его пару раз улыбнуться. Так Мин и проглядел момент, как Чимин отошёл, скорее всего, на перекур.       Тэхён не особо следил за продуктивностью каждого дня. Были даны сроки презентации товара, к обговорённым датам и нужно было уложиться. На начальном этапе все в основном собирались в кучу, ближе к середине ускорялись. Так было удобнее всего работать. К этому они пришли, естественно, не сразу: надёжный, дружный коллектив собирался пару лет. И хорошо сдружиться Юнги умудрился со всеми, кроме одного неприступного коллеги.       — Ты меня избегаешь, — прозвучало утверждающе. А больше Юнги никак не мог объяснить чужое поведение.       Зима пока тёплая, по крайней мере в рубашке на улице было терпимо находиться.       — Да вроде бы я веду себя как обычно, — Чимин пустил клуб никотинового дыма, даже не глянув в его сторону. На нём накинута та самая куртка, которую Юнги совсем недавно снимал с этого тела.       — Вот именно, что как обычно, — Юнги старался себя контролировать, правда, в голосе всё равно послышался какой-то упрёк.       Спорить не хотелось, качать права — тем более, но и проглотить это тоже не вызывало никакого желания. Уж лучше, они решат всё здесь и сейчас.       — А чего ты ожидал? — Чимин не злился, может быть, немного недоволен, что не заметно. Он больше походил на незаинтересованного этой беседой человека. — Я тебя ни к чему не принуждал. Ты сам хотел этого?       Возникла недолгая тишина, лишь тихо засвистел ветер.       — Хотел, — смирившись, выдохнул Юнги.       — Я тебе ничего серьёзного не обещал?       — Не обещал, — вышло почти беззвучно. — Но твои действия говорили о том, что ты заинтересован во мне.       — Как в человеке, с кем можно получить удовольствие, да, — Чимин закинул окурок в урну и повернулся, впервые за долгое время посмотрев на Юнги. — Мне кажется, я тем вечером дал тебе это понять.       Честно говоря, Мин смутно помнил их диалог у ресторана. Его трезвость ума охватили вожделение и алкоголь, пускай и в самой незначительной дозе. Чимин умеет соблазнять. А потом использованного безжалостно бросать.       Хотя в каком-то смысле Пак прав. Коллега не ручается за чужие чувства. Юнги был не против, и он прекрасно догадывался о последствиях.       — Лучше прекрати летать в облаках и начни, наконец, работать, — скрывая свою грубость в словах, Чимин ободряюще похлопал его по плечу. — Я жду детали мест установок.       Откинув назад голову, Мин устало прикрыл веки и глубоко вздохнул. В это мгновение какая-то часть тяжести всё же свалилась с его плеч. Возможно, это было облегчение. Теперь можно сфокусироваться на проектах. Отпустить всё и смириться. После первого болезненного опыта Юнги прекрасно осознал, что жизнь на этом не заканчивается, когда-нибудь ему точно повезёт. По крайней мере, в этот раз он искренне пытался, а навязываться это не в его репертуаре. Как бы обидно не было, как бы Юнги себя унижено не чувствовал, он в какой-то мере уважает решение Чимина, понимает его. Их предпочтения немного не сошлись, каждый в тот вечер пытался добиться своего, и, к несчастью, вышло это только у Пака.       Юнги стал понемногу набирать темп, возвращаясь в прежнее продуктивное состояние. Это очень помогало отбить желание поглядывать на Чимина. Уже неделю они не контактируют друг с другом утром, лишь здороваясь и прощаясь. Бывали и те редкие случаи, когда Пак это делал первым, и почему-то Юнги это удивляло, что он, конечно же, скрывал.       Мин стал засиживаться допоздна, как оказалось, проект мог быть завершён раньше нужного времени, потому каждый из сотрудников решил ускориться. На Юнги лежало больше ответственности, ему приходилось посещать места установок, чтобы проконтролировать прогресс, а потом вечерами сидеть за бумагами, так как днём некогда было. Так-то можно спихнуть документы на кого-то другого, но Тэхён считает, лучше уж пусть важное задание выполнит доверенный сотрудник и близкий друг, чем тот, который обязательно допустит ошибку.       Ким никогда не злоупотреблял опытом Юнги, просто директор Мину доверял больше в их коллективе. Они друг друга давно знают, потому Тэхён решил дать ему статус правой руки, а в благодарность за часы в нерабочее время платил. В иной ситуации Юнги бы возмутился, но лишними деньги никогда не будут.       Как обычно Мин планировал посидеть за документами, пока коллеги потихоньку покидали пределы компании. Сегодня усталость тяжелым грузом ощущалась больше, нежели как раньше, может быть, ничего продуктивного он и вовсе не сделает сейчас.       Свет от экрана компьютера раздражал: Юнги потёр веки большим и указательным пальцами и тихо замычал от лёгкого расслабления. И сразу же испугано вздрогнул, когда на плечо рухнула тяжелая ладонь Сокджина.       — Пойдём выпьем, — друг поразительно бодр.       — У меня нет никакого желания завтра разъезжать по объектам с раскалывающейся головой, — Мин откинулся на спинку стула, хмуро смотря на Кима, что уселся задницей на его стол. Его часто это раздражало, и лишь одного человека он был рад видеть в таком положении.       — Ты сейчас подтвердил факт того, что тебе нужно отвлечься от работы, — губ Сокджина тронула полуулыбка из-за непонимающего лица напротив. — Завтра суббота.       Время ужасно быстро летит. Или же Юнги сильно устаёт, раз совсем забылся. Данная новость должна была его обрадовать, что он, наконец, отоспится и все выходные проваляется без дела, но она лишь подтолкнула его на те мысли, что ему придётся перепроверить все заполненные даты в документах. Наверняка напортачил с ними.       — Вот и славно, к тому же у меня действительно хорошее настроение, поэтому угощаю, — хлопнув по своим бёдрам, Ким встал, чтобы начать собираться на выход. — О, Чимин, хочешь с нами?       От последнего обращения друга у Юнги сердце в пятки убежало. Чтобы отвлечь себя от неожиданного волнения, он смиренно последовал за Кимом к вешалке. На Чимина он так и не посмотрел. Юнги был уверен в том, что тот откажет.       — Если угощаешь, то с радостью, — потягиваясь на стуле, Чимин по-доброму улыбнулся. Впервые за долгое время искренне и естественно.       Судя по всему Юнги ничерта о Паке не знает. Тот всё такой же непредсказуемый.       Сокджин особо никогда не запаривался о том, что думает, по крайней мере со своими друзьями он не контролирует поток своих слов, хотя на своей должности специалиста продаж он прекрасно знал — когда стоит открыть рот, а когда лучше прикусить язык. Ким захотел и позвал едва болтливого коллегу вместе с ними распивать пиво. Это было совсем не по-дружески, но, опять же, будь это не Чимин, Юнги бы предъявил претензию другу сразу на месте. Так или иначе Мин ещё не отошёл от того, что коллега его отверг: он пытается отвлечься, очень сильно, однако в голове так и вертелись те воспоминания, когда Чимин был с ним в каком-то роде нежен. Конечно, Мин скучал.       — Пожаришь мясо как обычно? — обратился к Юнги друг, усаживаясь за небольшой столик. Ресторанчик всё тот же, родной.       Вернулся бы Мин в прошлое, и никогда бы не стал заикаться о том, что имеет опыт в кулинарии. Теперь это его участь — готовить для коллег.       — Не в этот раз, — он в самом деле еле двигался, будто все его мышцы закостенели. — Закажи готовую говядину.       — Я могу пожарить.       Юнги и Сокджин уставились на Чимина.       Беседа завязалась не сразу. Ким пускай и общительный, но поначалу тоже долго маялся, не зная как бы разговорить Чимина. Потому болтал о всяком, Мин и Пак лишь поддакивали ему, а когда подали алкоголь, разговор завязался уже более менее живой. В этот вечер Юнги был слушателем, настроение, правда, не прибавилось, оно только сильнее куда-то затерялось.       Чимин жарил неплохо и уверено, наверное, впервые за несколько месяцев шёл на контакт с коллегами, хоть и не со всеми, зато сегодня он заботился о них. Возможно, из чувства долга, угощали всё-таки.       За этим было печально наблюдать. Юнги до чёртиков обидно. Пиво вовсе не отвлекало и не расслабляло, как и болтовня его коллег. Аппетит и не думал пробуждаться, даже аромат жареного Чимином мяса на их столе не менял ситуацию.       Юнги перехотел здесь находиться. Смотреть на Чимина и тем более не иметь возможности коснуться его — было трудно.       — Прошу прощения, конечно, но мне хреново, — прямо и по факту. Коллеги тут же отвлеклись от дел: Ким от очередной сплетни, а Чимин замер с палочками в руках так, и не перевернув кусочек мяса на гриле. — Устал. Лучше домой пойду.       Сокджин обеспокоено нахмурился.       — Точно всё хорошо?       — Ты целый день был занят и поесть наверняка не успел, — Чимин снова подразнил своей мягкой улыбкой и чёртовой заботой. Этим самым он сбил тревожный настрой Кима. — Лучше поешь с нами для начала.       В тарелке Юнги оказались овощи и кусочек первого прожаренного мяса.       Вернулся ли аппетит к Юнги — нет, а отказываться от еды, естественно, он не станет. Перед Чимином он всё ещё по-прежнему слаб. Так легко отделаться от чувств не получится, он об этом помнил.       И прекрасно помнил, что Чимин сложная натура, непонятная, непредсказуемая и хитрая личность, ищущая выгоды. Согласился ведь он не просто так составить компанию этим вечером. Честно говоря, Юнги даже не догадывался, чего именно тот хотел, пока снова не оказался поцелованным в знакомом проулке.       Каким образом они остались наедине, Мин помнил смутно: вроде Сокджин первым решил уехать, захмелев, и, естественно, забыв оплатить обещанный ужин. У самого в голове плыло от усталости: сегодня Юнги много не пил, по сравнению с Чимином, который жадно толкался ему в рот языком.       Так как им было по пути, они перед этим ждали такси, пока Пак как обычно покуривал. Юнги, честно, даже и не думал заводить разговор, молчал, мечтая лишь о том, как бы оказаться поскорее дома. Это место только подкидывало воспоминаний, а запах сырости и уличного холода, никотина и парфюма коллеги усиливало желание испариться в воздухе.       Сердце болезненно сжалось, чтобы потом приятно заколотиться с бешеной скоростью, когда ему в губы сладко застонали. Именно сладко, из-за соджу, который они всё-таки заказали, и мягких губ. Сквозь чужую куртку Юнги нащупывал руками стройную талию, неосознанно сжимая её каждый раз, когда Чимин мычал в поцелуе. Поразительная особенность коллеги была в том, что даже в холод кожа его оставалась горячей.       Тёплые пальцы Пака вновь затерялись в его волосах.       Чей-то телефон завибрировал, а Мин отвлекаться был не намерен. Носом он уткнулся в щеку напротив, пытаясь восстановить дыхание: лёгкие горели от контраста холодного воздуха и горячего между ними. Чимин подставил свою шею для ласки, выискивая в своём кармане нарушителя тишины.       — Такси приехало, — прикрыв веки, выдохнул он. Ему как всегда было плевать на редких прохожих в нескольких метрах от них, они были в тени от посторонних. В этот раз Мин тоже забил на благоразумие. Его волновали родинки на чужой шее, которые он давно сумел исподтишка приглядеть. Он слепо их выискивал для поцелуев. — Поменять на адрес гостиницы?

***

      Юнги кретин, тупица, он настоящий терпила, не уважающий своё достоинство, свою гордость. Потому что любой другой на его месте, кто ценит себя, не согласился бы. Он сам себе создал проблему. Его разум трезв, он прекрасно знал, на что шёл, и ему придётся взять на себя ответственность за последствия. Но всё это потом. Сейчас Мин мог думать лишь о том, что Чимин ушёл готовиться в душ, позволив ему немного собраться духом. На самом деле ему сложно до конца во всё поверить. Только окружающие вещи давали понять, что он действительно в очень даже уютном номере, перед глазами ничего не плыло, голова больше не болела, от усталости не осталось и следа. У него есть шанс сбежать или отказаться, он так же может поговорить в конце концов с Чимином, которому только секс от него, видимо, и был нужен.       Легко определить, что правильно, а что нет, и Юнги понимал — ему нужно бежать от своих чувств и желания остаться здесь. Но всё равно знал, что поступит совсем иначе.       Чимин вышел из ванной комнаты нагим и слегка влажным. Юнги подскочил с кровати, очевидно волнуясь, и залип на коллегу. Тело ладное, а его хозяин, уверенный в себе, умело показывал свои особенности красоты, не стесняясь своего возбуждения. Мину захотелось вновь коснуться чужой плоти.       Юнги не заметил, как Пак подошёл ближе, а потом резко притянул его за шею и поцеловал, не утаивая ухмылки. Вот так сразу начиная раздевать его: сам Мин не додумался сделать этого самостоятельно наедине.       Чимин стал при нём часто улыбаться.       — Мне тоже нужно в душ, — забубнил Юнги с языком коллеги в своём рту.       — Не обязательно, мне нравится, как ты пахнешь.       Мин умело скрыл факт того, что его колени слегка подогнулись. Комплименты Чимина сводили его с ума, но какими бы лестными ни были чужие слова, под доброе цоканье Пака, он закрылся в ванной.       Задерживаться дольше нужного он не планировал, так как давно узнал, каким Чимин на самом деле может быть нетерпеливым. Волнение, смешанное с возбуждением, вызывало необъяснимые эмоции, к которым Юнги так и не привык за эти месяцы. По крайней мере они хотя бы поддавались его контролю.       Взглянув на себя в запотевшее зеркало, Мин тяжело выдохнул. Прикрываться или насухо вытираться он не стал, не было смысла. Смущение покинуло его ещё в первый раз их близости, ему нечего скрывать.       Как Чимину, который решил не терять время и растянуть себя на двуспальной постели. Пак всегда делает то, что хочет, совсем не беспокоясь о том, что подумают другие: как, например, его не волновало то, что девушка на ресепшене, выдавшая им карту от двери номера для парочек, на них странно посмотрела.       Чимин шире расставил ноги и выгнулся в пояснице.       Юнги стиснул зубы, а дыхание снова участилось. Он заставил себя сдвинуться с места и осторожно забраться на кровать, бережно погладив чужую щиколотку. Бёдра у коллеги мясистые, и однажды он фантазировал, как оказался между этих ног.       Ладонь Мина, как будто боясь, что укусят, заскользила выше по горячей коже, он сжал подрагивающие бёдра по двум сторонам от своих боков. Одна рука тут же нырнула к промежности, к занятой дырке. Чимин замер, дыхание стало тяжело вырываться из заалевших губ, когда пара пальцев Юнги плавно проникла внутрь вместе с двумя другими. Там влажно и безумно горячо. Конечно, не имея практики и опыта с анальным сексом, Мин всё равно знал теорию: он не спешил, даже если коллега совсем не выглядел как тот, кому больно.       Когда его пальцы достаточно неожиданно подогнулись, Пак раскрыл рот в немом стоне. Сдержаться и не расцеловать Чимина было сложно: и Юнги себе в этом не отказал и прижался к напряжённой шее носом, чтобы потом прихватить её губами.       — Надень презерватив, — даже в таком состоянии Пак посмел ему приказать.       На этом можно было считать, что свобода действий Юнги была ограничена. Изначально он и не рассчитывал на большее, догадался, что этим вечером им просто-напросто снова воспользуются. Чимин был жаден и сосредоточен на своём удовольствии, он крутил Мином, как того желало возбуждение, принял его член с лёгкостью, но слишком торопился. То, как в коллеге было тесно даже пугало, однако лепет Мина Чимин даже и не старался слушать, восседая на его бёдрах и плавно покачиваясь, ускоряясь всё больше.       Юнги было хорошо, это несомненно, и одиноко одновременно. Ему позволялось лишь сжимать плотные мышцы ног и иногда надрачивать чужой член. В итоге Чимин молчаливо запретил и это, удерживая его кисти над макушкой. Возбуждённая плоть коллеги стала вновь пошлёпываться об его живот, лишь сильнее провоцируя сорваться.       Юнги чувствовал себя куклой, ему это и нравилось и нет в то же время, потому что приятно безумно, и потому что не может вбиваться в Чимина в том темпе, какой нужен ему для достижения своего края. Он был очень близок, то ли его дразнили, то ли коллеге было на него в целом плевать.       Пак даже не смотрел на него, жмурил веки, постанывал себе под нос и подрагивал, полностью концентрируясь на себе.       Юнги надломил брови, когда его член сжало кольцо мышц: Чимин в оргазменной судороге едва издал звук, прекратив на нём поскакивать. Мин тоже был близок, ему не хватало буквально пару секунд.       — Чимин, — прохрипел он. — Ты это нарочно.       — Сейчас ведь договоришься.       Дыхание у двоих сбитое, учащённое, воздух между ними густой и спёртый, а пот на их коже лился ручьём.       Пак проморгался, видимо, влага со лба стала попадать на ресницы. Он выпрямил спину и нахмурился из-за чувствительной простаты, в которую всё ещё слабо толкался твёрдый член. Наглые руки Мина, покоящиеся на талии Чимина, попытались отцепить. Юнги уже успел подумать, что их снова прижмут к постели, едва ли не переходя на жалкое хныканье, но тут же успокоился, когда его ладони уложили на часто вздымающуюся грудь коллеги. Он чувствовал твёрдые горошины чужих сосков, прикусить которые захотелось неимоверно сильно. Однако Чимин его отвлёк от этой затеи, возобновляя покачивания и сжимаясь на члене.       Как бы он ни возмущался, оргазм оказался сильным и желанным.       Юнги окончательно понял, что под властью этого крайне дерзкого коллеги он совсем беспомощный.

***

      Рассчитывать на то, что они проснутся вместе, было бы глупо. И Юнги, конечно же, этого не делал, ну если только совсем слегка. Сожалеет ли он — сейчас нет, может, потом станет.       Просыпаться одному было не впервой, а вот открыть глаза и увидеть незнакомый потолок — новый опыт. На часах был второй час дня, желудок сам себя пожирал из-за пустоты, но аппетита, напротив, не было. Всё-таки номер не такой и уютный: теперь он давил на Юнги воспоминаниями.       Карточка от замка лежала на видном месте — на тумбочке вместе с обёрткой от презерватива. Юнги не особо смутил тот факт, что, возможно, девушка на ресепшене прекрасно догадалась, что они тут вытворяли, и он уже был готов посмотреть ей прямо в глаза и уверено оплатить за дополнительные часы нахождения в номере. Но на кассе её не было, и это его удивило не так сильно, как то, что всё уже оплатили.       Радоваться ли ему, что им хотя бы тут не воспользовались, Юнги не знал, однако если посмотреть на это с другой стороны, его купили на одну ночь. Хотя, по правде говоря, ему не стоило бы прибедняться. По сути, его никто не заставлял. Он сам хотел Чимина, хотел быть с ним и в нём, и он бы повторил это снова, рискуя тем, что останется с разбитым сердцем.       А оно потихоньку давало трещины, потому что всё вновь повторяется: в их отношениях в стенах компании ничего не поменялось, что было не неудивительным, а скорее даже ожидаемым. Пак избегал его и делал он это очень умело и естественно. Через новоиспечённого друга, в лице Сокджина, Чимин умудрялся передавать ему рабочие просьбы, прикрываясь занятостью.       На этой неделе на точки установок Юнги выезжал реже, близилось завершение.       — Там один хрыч утверждает, что наши парни проложили ему не тот кабель. Свяжись с ним лично и порешай всё, — Ким хмуро перебирал документы, что-то выискивая, по традиции сидя задницей на его столе.       — Это твоя обязанность, сам и разбирайся.       Юнги решил сделать небольшой перерыв. Когда друг начинает болтать, это надолго, да и к тому же в последнее время глаза Мина были сильно напряжены.       — Я заебался с ним, — Сокджин отвлёкся от дела, чтобы возмутиться. — На днях этот вонючий старик не поленился заявиться в наш офис. После его ухода помещение проветривалось двое суток, а в ушах звенит до сих пор от его скрипучего крика. Наверное, у меня контузия.       — И?       — И теперь твоя очередь. Ты ласковый, умеешь жопу подлизать, — Ким победно хмыкнул, судя по всему, нашёл, что искал. И Мин подумал, что лучше б не находил, когда этот несчастный файл закинули ему на рабочий стол. — Ну и это. Нужно сверить данные с электронным форматом. Где-то несостыковки.       — Да почему именно я? — зная наперёд ответ, Юнги тоже возмутился.       — Потому что ты терпила? — прозвучало как будто это для всех очевидно. Ким с напущенным сожалением пожал плечами, вставая. — К тому же всё, что касается ценных бумаг, Тэхён велел скидывать на тебя.       Мин без особого интереса взглянул на очередную закинутую ему работу. Он давно перестал обижаться на шутки друга, в целом обиды никогда не возникало, по крайней мере ему было не до этого. В тот период, когда Сокджин его стал подстёгивать, Юнги был поглощён лишь тем, как бы отвлечься от не радостных воспоминаний. И Ким ему с этим помог.       Лишний раз не хотелось нарываться на проблемы. Юнги, в самом деле, проще было поддакивать, соглашаться, кивая болванчиком, а потом делать всё равно по-своему. В какой-то мере он и есть терпила. Что правда, то правда.       — А, и ещё Чимин попросил передать тебе, чтобы ты ему скинул наш главный прошлогодний проект.       Всё-таки не поднасрать под конец на настроение Мина Сокджин не смог. Если подумать, толком вины друга в этом не было, Ким делает то, что от него требуется, не забывает о мелочах, напоминает и очень даже помогает время от времени, при этом заставляя невольно улыбнуться с токсичных шуток. Жаловаться на такого сотрудника было бы несправедливо.       Чимин к примеру вёл себя крайне непонятно: у него тоже есть ноги и рот, чтобы лично подойти и сказать Мину о своей просьбе. Не маленькие ведь. От силы пару секунд заняло бы, чтобы перекинуться словами по работе. Их обязанности пересекаются друг с другом, они, по сути, должны обсуждать вместе детали и прорабатывать чертежи, и за полгода как будто этого не происходило. Не так часто, как хотелось бы. Конечно, есть и другие специалисты, просто Юнги рассчитывал на то, что с Чимином он будет контактировать немного чаще.       На горизонте макушки Чимина видно не было, спрятался за монитором, либо отошёл покурить. В другой день Мин последовал бы за ним, но он уже знал, что смысла в этом совсем нет.       Сокджин поднапряг сегодня с работой. Юнги и не против. Думать о несостоявшейся личной жизни вовсе не хотелось.       Но думалось всё равно. Потому что Чимин снова шёл на контакт в самые непредсказуемые моменты, очевидно, для достижения своих плотских интересов. И Юнги, конечно, позволил вновь собой воспользоваться. Это уже раз третий по счёту, а за ним шёл четвёртый, пятый. Всё как обычно, лишь участились совместные встречи с Сокджином и Чимином. Там, в ресторанчике за ужином, алкоголь смывал лишние тревоги и чувство самоуважения. Тогда-то Юнги и поддавался коллеге. Пак дёргал за ниточки, а он послушно реагировал. Где-то в глубине души он, так или иначе, немного надеялся, что этап их непонятных отношений, в которых они только трахаются, пройдёт, и это место займет что-то более стабильное, перспективное.       И Юнги посчитал, что они были близки к тому, чтобы сдвинуться с мёртвой точки, когда Чимин вдруг остался и не пошёл домой после законченного рабочего времени. Мин тогда снова задержался. По недавно приобретённой привычке, он даже не посмотрел в сторону Чимина, наперёд зная, что тот на него вновь не обратит внимания. Он так думал.       А потом Пак отсосал ему. Они впервые оба были трезвы, у них не было повода на подобное, по крайней мере всё шло не по привычному плану, что больше всего и удивило. Как и то, что коллега действительно просто ему отсосал, впервые сглотнув.       — Другое дело, теперь не такой напряжённый, — сказал тогда Чимин, облизнув губы и встав с колен. — Не засиживайся. Доброй ночи.       Юнги по-глупому уставился в чужую спину с расстёгнутыми брюками, дрожащим дыханием и перемолотыми в фарш мыслями.       Была ли это забота, Мин не догонял, потому что в последующие дни он снова пересекался с безразличным взглядом. Но Юнги не хотел решать проблему. Как сказал Чимин, незачем отрицать, если им обоим нравится трахаться друг с другом. Этого достаточно, чтобы потом Мину в конце концов всё надоело настолько, что найдётся смелость всё закончить и забыть. А пока он тоже пытался искать выгоду для себя, да, возможно, не самую лучшую, но хотя бы такую.       И однажды этот момент настал, тот миг, когда неподобающее отношение Чимина перешло черту. Дело было даже не в их личных разногласиях, виной всему стала глубоко любимая им работа. Хамство это не то, что Юнги будет терпеть от своего коллектива. Он всегда смягчал углы, когда дела касались крупных денег и заказов клиентов, с которыми не раз происходили стычки и недопонимания. Разговаривать с заказчиками нужно осторожно, чтобы их не упустить из виду. Имея хорошие связи, появляется шанс развиться как строительная фирма. Юнги всегда требовал придерживаться в работе уважения, особенно когда активно идёт обсуждение деталей каких-либо идей в проекте.       В шутку можно оскорбить, подобное он прощал Сокджину, но Чимин был серьёзен и впервые зол. Когда они впервые сблизились, в тот самый вечер, Юнги закрыл глаза на дерзость коллеги, только вот тогда атмосфера была более лёгкой. Сейчас Пак беспричинно нарывался на конфликт.       — Ты идиот, если считаешь, что предложение компании не мутное.       Остальные специалисты, находящиеся в кабинете Тэхёна, замолкли.       Горечь от чужих слов будто на корне языка осела. В груди всё стянуло и заныло. Юнги потёр виски с глубоким вздохом. Парой минут ранее Чимин тоже многого успел наговорить.       Относительно недавно им на почту пришло предложение на сотрудничество с одной из фирм, те связались по телефону и объяснили план совместной работы. Всё показалось логичным и практичным, затраты планируются большие, но прибыль в дальнейшем окупила бы проект. Чужая компания немного раскрученнее, это сотрудничество было бы выгодно для них. Юнги подробно всё изучил, собрал информацию, чтобы ею поделиться с Тэхёном и остальными коллегами. Они не редко могли совместно работать с другими производителями. Не было ничего такого, что могло показаться странным. А Чимин был убеждён в том, что они совершат ошибку, если согласятся на сделку.       Может быть, Пак и прав, но это не давало ему повода так его унижать при посторонних. Оскорбления это не метод доказать правдивость своих слов.       — Не сменишь тон, покинешь этот кабинет сразу же, — Юнги был тоже серьёзен, раз на то пошло.       Тэхён никак не отреагировал на чужую угрозу в собственном кабинете: Юнги был его другом, без которого они бы в целом не находились в этом же самом месте. У Мина была своя доля власти. Ким редко мог участвовать в перепалках, он лишь слушал, отмечая для себя близкое мнение, а уже потом делал выводы. Он давал возможность всем высказываться.       Сейчас атмосфера была иной, более угнетающей. Даже Сокджин казался непривычно сосредоточен, готовый к тому, что конфликт, который намеревался возгореться ещё больше, придётся пресекать силой. Возможно, привычка неформально друг к другу обращаться поспособствовала этому. Все считались друзьями, каждый позволял неуместно шутить при директоре, который тоже не был скуп на юмор. Никто не выкал и не наговаривал за спиной сплетни. Тэхён хотел добиться коллектива из хороших приятелей. Юнги изначально догадывался, что к чему-то неприятному это когда-нибудь всё же приведёт.       — Тебя только это задело? — Чимин сказал это будто с осуждением. — Ты вообще слышал меня?       — Для того, чтобы тебя слышали, нужны обоснованные аргументы твоего скептицизма к этому делу. А всё, что ты сделал, это провякал о какой-то афере, — Юнги пытался контролировать себя и не нагрубить в ответ. По крайней мере обзывательства с его уст ещё не вырвались. Как бы то ни было, он не хотел вести такой диалог с Чимином. Они так редко перекидывались словами, а по итогу готовы загрызть друг друга.       — Ладно. Не хотите, не воспринимайте мои слова всерьёз. Моё дело было поделиться сомнениями.       Юнги на него поражённо уставился.       Пока никто не пытался влезть в разговор. Все напряжены и так, а попадать под горячую руку Мина никто не спешил. Тэхён даже не думал что-то предпринять, лишь поглаживал подбородок, задумавшись.       — Ты сейчас издеваешься? Вместо того, чтобы нормально рассказать о том, что, очевидно, знаешь, ты решил просто сложить руки?       Это была самая громкая тишина. Чимин упрямо молчал, смотря куда-то вдаль, за продуваемое панорамное окно, а Юнги ждал, искренне верил, что Пак оставит гордость позади и возьмётся за ум. Он же всегда придерживался профессиональной этики. Так где же тот специалист Пак Чимин?       Юнги сдался, надежда пропала, когда Сокджин нарушил тишину.       — Думаю, нам всем лучше вернуться к этому вопросу позже и пойти на обед.       Остальные согласились, закивав. Тяжёлое молчание понемногу начало испаряться, некоторые засуетились, меняя тему сегодняшнего собрания.       — Юнги, — Мин отвёл взгляд от Чимина на Тэхёна, который его тихо окликнул. — Свяжись с теми ребятами, сообщи, что после Нового года мы подробнее изучим договор и, возможно, подпишем его.       Хлопок двери заставил всех обернуться.       Можно было ожидать, что Пак молча уйдёт.       После случившегося хотелось назвать Чимина истеричкой, подойти и прямо в лицо ему и процедить это. Давно Юнги не испытывал злости, возникшей по вине чужой упёртости. В груди скребло так, будто он ещё полностью не высказался в тот момент. В частности больше вопросов было к коллеге, конечно же, ответы на которые можно и не ждать. Успокоиться, оказалось, нелегко, как бы Сокджин не пытался поднять ему настроение в течение этого не особо приятного дня.       Чимин на глаза не попадался, может быть, намеренно прятался, работая на другом этаже, этого никто, по сути, не запрещал. Тэхён слишком разбаловал своих сотрудников: с каждым годом становилось всё больше своевольных.       Так, собственно, снова прошла пара дней. Мин не отказывал себе пропустить пару стаканчиков с Сокджином, кажется, что они слишком зачастили. Но в этот раз был хороший повод, с ними был Тэхён. Тот и раньше составлял им компанию. В такие редкие случаи они уединялись у кого-то дома, а не в полюбившемся ресторане. Пытались избежать недопонимания с другими сотрудниками. Они втроём давно дружат, однако у их директора налаживалась личная жизнь, соответственно, братьев по бизнесу променял на какой-то член.       В армии Юнги было не сложно заметить с каким взглядом его друг смотрел на парней в общем душе, и, быть может, из-за близкого общения с Тэхёном он так просто принял и свою бисексуальность. Юнги был во многом благодарен Киму.       Хотя поддержка от него своеобразная.       — Ну ты и долбоёб, конечно, — Тэхён находился немного в шоковом состоянии, Юнги ему эту грубость уже простил, хотя он полностью согласен с чужими словами.       Мин досадно хмыкнул в горлышко от пива, другой рукой ковыряя фисташковую скорлупу на столе. У директора квартира скромная и уютная, наверное, потому что обжитая не одним человеком. Ким рассказал немного о своём парне, который отъехал к родителям загород, и дал посмотреть на фотографиях Чонгука, который показался Юнги знакомым. Ким максимально глупо улыбался из-за влюблённости, хотя то, что он пару раз промазал при вбивании пароля на телефоне, состояние друга больше походило на опьянение.       Но Тэхёну шла эта улыбка, и Юнги задумался, а он сам когда-нибудь улыбался так из-за Чимина? Он часто о нём думал, почти каждый день, больше полугода. И всё, что ощущал — это дикое нетерпение и разочарование. К себе. Хотелось быть ближе, хотелось перестать ощущать одиночество. Поэтому тут ни о каких счастливых улыбках у него речи и не шло.       Собственно, так разговор о нём и коллеге завязался. Он от двух близких друзей это и так долго скрывал.       — Тэхён, полегче, — Сокджин тоже был искренне удивлён, но даже он не стал комментировать ситуацию, в которую Мин сам себя загнал. — Ты извини меня, я часто звал его с нами выпить. Наверное, тебе было неловко.       Юнги издал смешок.       — Ну зато после твоего ухода мы с ним каждый раз уезжали славно потрахаться. Уже там неловкости не было, — глаза Сокджина стали ещё больше.       Он им рассказал о многом. В основном о том, что чувствовал к новому коллеге. И себе и им он признался в чувствах. Пак знал о том, что Мин не равнодушен к нему, однако мог не догадываться о том, что эти самые чувства превратились во что-то сильное.       Юнги так же поделился историей о их поцелуе, о первом разе, и о том, как Чимин к нему относился после.       Тэхён потому назвал его придурком, а не Пака. Директор был не глуп во многих вещах, чего не скажешь о самом Юнги. Ведь изначально Мину сложно давалось заново социализироваться. Директор был тем, кто большего всего помог разобраться в себе. А по итогу Юнги не смог с простой задачей справиться, сделав всё только хуже.       — Ты же понимаешь, что тебе нужно закончить эти отношения? — теперь тон Тэхёна был обеспокоенным. Друг не стал говорить о том, что зря он в это ввязался. Юнги и без него знал.       — На днях новогодний корпоратив, может, в расслабленной обстановке поговорите и помиритесь, — предложил уже Сокджин, быстро осекаясь. — Поговорить, а не пихать друг другу члены в рот.       Юнги на это цокнул и хотел было что-то сказать в ответ, но директор сбил шутливый настрой.       — Если вдруг пойдёт что-то не так, то командировка в столицу ещё в силе.       Мин и забыл про неё, честно говоря.       На этой теме они закончили свой вечер. Немного посидели в тишине, а потом прибрали за собой. Тэхён попросил друзей остаться на ночь, он отвык быть в одиночестве, теперь с Чонгуком он проводил большую часть свободного времени, а сегодня его не было с ними.       Юнги уснул не сразу. Чем дольше он обдумывал советы друзей, тем больше те казались не такими сложными в реализации. Всего-то нужно оборвать связь, которая ни к чему хорошему не приведёт. Рассуждения на эту тему были утомительными и какими-то слишком печальными, до ноющей боли в груди. И не чувствовать всё это было невозможно.       Юнги к Чимину привязан. Бесспорно, чтобы собраться с духом, потребуется больше времени, однако его-то, по сути, было не так много. Новый год на этой неделе, а за день до праздника корпоратив. Он планировал именно тогда-то и закончить всё. Начать год с чистого листа, как бы банально ни звучало.       Полгода — это не так много, они быстро пролетят в столице, зато Юнги вернётся отдохнувшим от ежедневного волнения, вызванного одним определённым коллегой. Как завершится командировка, Тэхён обещал переехать в другой офис, ближе к их новым складам. Возможно, к тому периоду их компания сотрудничала бы с другой, только вот теперь Мина тоже одолели сомнения.       Он не мог понять поведения Чимина и его чрезмерную настороженность; и оставаться в неведении тоже не мог себе позволить. Для решения этой проблемы ему всего-то нужно было подойти к Паку и напрямую узнать правду. Только вот Мин трусил. И чем чаще он думал об этом; чем усерднее он искал подвох в этом деловом контракте, тем стремительнее терял надежду напороться на ответ самостоятельно.       Но в один из вечеров, без встречи с Сокджином и выпивки, Юнги был дома. Лениво ковыряясь на сайте чужой компании, предложившей им сотрудничество, он наткнулся на общие фотографии сотрудников. Чимин был на них. Совсем молодой выпускник университета, который только устроился на постоянную работу по чистой удаче, которую редко ловят даже люди с опытом.       Юнги нахмурился, и что-то вновь болезненно отдало под рёбрами. Дурацкое волнение стало часто его беспокоить. Он хотел узнать правду, и также понимал, что ей никто с ним не поделится. Одно было на уме, оправдывающее поведение Чимина на собрании — простое нежелание пересекаться с бывшими коллегами, которые, судя по всему, незаконно вели бизнес. Раз Пак так эмоционально отнёсся к делу, видимо, разошлись не совсем мирно.       Пак мог бы сказать как есть, однако лишь только усугубил ситуацию, оставив всех в недоумении. Может, просто приврал, чтобы не сотрудничать с конкурентами. Обиду затаил, может быть, уволили не по справедливости. Всякое могло случиться. Если Чимин ради своего комфорта решил солгать, скрыв в своём резюме факт того, что там же и являлся сотрудником, Мин сдастся. Тогда ему с большей вероятностью станет проще отпустить этого человека.       Чтобы знать это наверняка, им так или иначе нужно поговорить. Как бы сильно ни хотелось избежать этого. Юнги, как один из последователей Тэхёна, работает на компанию с искренней преданностью. Последнее, что им не выгодно, так это сорвать, скорее всего, прибыльную сделку. То, что Чимин на свою бывшую и первую работу зуб точил, их уже не касалось.

***

      В компании достаточно сотрудников с разных отделов, и на них всех не хватило бы места в их любимом заведении напротив. Обычно корпоративы или символические празднования в честь завершения какого-либо проекта не так много собирали людей. В этот же раз придут все, некоторые позовут знакомых или семью, поэтому заранее арендовали почти весь этаж другого ресторана в нескольких километрах от их рабочего места. В этом заведении всё более изысканное, включая сам интерьер и вечерние блюда.       Тэхён был только рад раскошелиться на такой день. Год был весьма продуктивным: их фирма сумела побить собственные рекорды, оттого вечер планировался быть затратным, но не менее весёлым. Позвали даже ведущего для ещё более интересного времяпровождения. Это их первый такой грандиозный новогодний корпоратив.       — Держи, — Сокджин закинул на стол конверт и тут же уселся рядом на диван, поправив глаженный пиджак. Народ понемногу прибавлялся, становилось шумно. Официанты суетливо бегали, сервируя столы. До начала чуть меньше часа. Мин и Ким пришли раньше лишь для того, чтобы составить директору компанию, который не поленился заняться организацией торжества.       — Мы же договаривались без сюрпризов, — Юнги даже не пытался спрятать улыбку, он открыл письмо с купоном на покупку дорожного чемодана. Приятно знать, что друг поддерживает его и мотивирует двигаться с одного места. Одновременно с этим становилось тоскливо.       — Ой, стяни еблет, — Джин с наигранным раздражением закатил глаза. — Я уже увидел подарок на своём рабочем столе от тебя.       Каждый год одно и то же: договорённость о том, что тратиться на подарки не стоит, было произнесена ими лишь для формальности. Юнги не сложно сделать приятно Тэхёну и Сокджину, даже несмотря на то, что у него самого новогоднего настроения не было в помине уже год шестой, наверное.       — Надеюсь, ты им в скором времени воспользуешься. В столице больше возможностей, — искренне продолжил друг. — И если не ошибаюсь, ты приличное время был отшельником, из дома не выходил, не говоря уже о путешествиях…       — Да-да, ты такой умница, — Юнги поспешил перебить его сарказмом. Ким любил нарываться на комплименты. — Я ведь всю жизнь мечтал о чемодане.       — Знаю.       Сокджину он подарил смарт-колонку, прекрасно помня тот день, в котором друг, придя к нему в гости культурно пригубить две бутылки вина, проболтал весь вечер с техникой, играя с ней в игры. Тэхёну он решил пополнить коллекцию спиртного, и даже к Чонгуку, с которым толком знаком не был, решил подлизаться, купив ему свитер.       Они буквально впервые увиделись друг с другом сегодня. Чон показался хорошим, но безумно серьёзным. Однако было прекрасно видно то, какой Чонгук чуткий, заботливый, хотя не рисковал это всем афишировать. Даже сейчас помогал Тэхёну с организацией, находясь поблизости.       Ким однажды рассказал об их знакомстве. Юнги, оказывается, тоже пересёкся с Чонгуком ещё в армии, они были все из одного взвода. Но сам директор случайно встретился с Чоном несколько месяцев назад. И оказался тогда Тэхён в полицейском участке тоже совсем случайно. Он забыл, что если стоишь в очереди за кофе, грубить человеку за то, что тот случайно наступил на новую обувь, — нельзя. А грубить офицеру полиции уж тем более. Чонгук хотел написать заявление, он бы попросил своих коллег с этим быстро разобраться, только вот Тэхён и без мыла в задницу залез: он сумел подкупить хмурого полицейского лестными словами и искренними извинениями, так сказать, поспособствовал примирению сторон. Собственно, так и сблизились. В этом была какая-то романтика.       Директор тоже не забывал порадовать друзей сувенирами, однако в этот уходящий год он совсем забылся. Юнги от него ничего никогда и не ждал, он был благодарен другу за всё то, что тот уже сделал для него и их компании.       Чонгук заботливо поправил галстук Тэхёну, который активно что-то обсуждал по телефону. Эта картина навела на мысли, что, возможно, совсем слегка Мин завидовал другу. По-доброму, конечно, и дело было вовсе не в карьерной лестнице и статусе.       Юнги нужно было всего лишь пережить несколько часов, а когда все получат свою дозу алкоголя, разогреются, наведут суету конкурсами, он отправится домой. С собой ничего не мог поделать, но желание остаться в тишине превышало всё остальное. А увидев Чимина, Мин понял, что уже хотел сбежать.       Красивый, собственно как и всегда. На этот раз без куртки; пальто в пол такое же чёрное как и чужая атласная рубашка с брюками. Принарядился для своего первого новогоднего корпоратива с новоиспечёнными коллегами. Неприступность Пака привлекала многих сотрудниц с других отделов по дизайну и маркетингу, и сейчас ему тоже пришлось отбиваться от женского внимания, чтобы потом направиться в сторону Юнги и Сокджина.       Мин невольно напрягся. После того случая они не часто пересекались.       — Не занято? — тон Чимина был вежлив, настроение, видимо, тоже хорошее. — Буду благодарен, если позволите сегодня побыть в вашей компании.       Сокджину было хоть и неловко после всего услышанного ранее от друга, дружелюбно согласился, сразу же поспешив разбавить обстановку болтовнёй о сегодняшнем меню. Юнги снова предпочёл не многословить, отсчитывая время до ухода.       Вечер шёл, как и планировался, людей было много, даже чьи-то дети гоняли между столами, один из них уже успел приложиться головой об угол. Ведущий разбавлял шум столовых приборов импровизированными шутками, а там следом пошли тосты от директора. Ким огласил итоги достижений фирмы, поблагодарив всех, особенно своих друзей и даже Чонгука, которого представил тоже как близкого приятеля.       Юнги получил от этого вечера то, что хотел: сытно поужинал и сумел наедине поговорить с Тэхёном, который вовсе и не забыл о подарке.       О Чимине он старался не думать.       — Адрес я тебе позже вышлю, — Тэхён приобнял его за плечи. Юнги с особой бережностью вернул ключи от квартиры в маленькую подарочную коробку.       Это квартира брата директора. Она в столице будет пустовать какое-то время, и Тэхён посчитал, что Юнги она понадобится. Да и кроме того, Мин бы в жизни не принял бы такой дорогой подарок от друга.       — Знаю, ты ещё не до конца решился. Просто хочу, чтобы ты помнил, я тебя поддержу в любом случае.       Из-за чужих слов стало ещё более грустно. Будто Юнги в эту же самую минуту собрался покидать родной город.       — Не придуривайся, ты хочешь, чтобы я туда отправился и привёз тебе коммерческие тайны наших конкурентов.       — Да, и что? — Тэхён хмыкнул, поддержав шутку друга. — Ты единственный, кому я больше всех доверяю.       — Но после Чонгука?       — Правильно.       Юнги обнял своего директора, безмолвно поблагодарив, и остался один, когда вдруг ведущий начал выискивать спонсора этого вечера для очередного конкурса в паре с Чонгуком. Мин находился недалеко, но в более менее тихом месте у выхода из здания.       Он был рад, что у него есть те, на кого можно положиться. Это стало тем, что подняло ему настроение перед уходом. Оставаться по прежнему не хотелось. Сокджин и Тэхён были им предупреждены ещё утром. Отговаривать не пытались, чему он был бескрайне благодарен.       Как придёт домой, он просто напишет Чимину, выскажется не глядя в глаза, портить праздник вдруг не захотелось. А там о деталях командировки подумает.       Выйдя на улицу, Юнги не сразу обратил внимание на крупноватые хлопья снега. Снаружи совсем не тихо и небо не особо звёздное, а ещё сигарета не так на вкус приятна, как это было раньше.       В этому году он закурил в последний раз, он дал себе слово, что в следующем к никотину больше не притронется. Банально, но это было хорошим мигом, собраться с мыслями и рискнуть попробовать начать всё с чистого листа.       Юнги уже открыл дверь заказанного такси, как его окликнули. Неприятный холодок сковал всё тело, как только услышал знакомый голос коллеги.       — Уже уходишь? — Чимин старался выглядеть спокойным, однако какая-то нервозность всё равно от него исходила.       Мину захотелось сбежать. Говорить с Паком сейчас он оказался совсем не готов.       Как его руки слушались, честно говоря, Юнги не имел понятия, но дверная ручка машины поддалась его силе.       — Как видишь. Доброй ночи.       — Давай поговорим? — коллега потоптался на одном месте, ёжась. — Пожалуйста.       Юнги был готов дать отказ, готов был даже не вслушиваться в чужие слова, сесть, наконец, и уехать. И, очевидно, он этого не сделал. Изначально, когда в нём ещё присутствовала смелость, это было неделю назад, план был как раз таким, где они спокойно обсуждают хоть что-то, что упростило бы им жизнь на работе. Командировка не за горами, Мин стал понемногу настраиваться на эту поездку. Он мог бы оставить всё, как есть, но не хотел: всё равно бы обязательно написал, помирился, дистанционно бы решил вопрос.       Однако перед смертью не надышишься, поэтому, наверное, оно и к лучшему, что вышло сейчас всё так, как оно вышло. Зато потом спокойнее станет.       Юнги своё слово не сдержал и снова затянулся, второй раз за каких-то десять минут. Успокоился ли он в итоге? Нет, ни капельки. Удивительно, что Чимин не спешил доставать свои сигареты. Они сегодня решили махнуться ролями.       — Я был сотрудником фирмы, которая предложила нам сделку.       Взгляды как обычно, что у Юнги, что у Чимина были направлены вдаль, на соседнее здание. Им этот район был плохо знаком, судя по всему, какой-то отель. Переулки не такие тёмные и узкие, в каких они привыкли прятаться. На этой улице было людно и светло даже в поздний вечер.       — В курсе.       — И к какому выводу пришёл? — Чимин повернул голову в его сторону, Юнги решил на это не реагировать, выдыхая никотин в холодный воздух. Снегопад стих, белые хлопья на асфальте почти тут же таяли. — Что думаешь обо мне?       Юнги много что думает о Чимине, и это всё равно его чувств к коллеге не отменяло. Окурок полетел в урну, даже половины не скурил.       — С каких пор тебя это стало волновать?       — Просто ответь.       Искреннее удивление, сменившееся раздражением, подкралось неожиданно.       — Что я о тебе думаю? — Юнги не сдержался и недобро хмыкнул. — Ты самоуверенный и эгоистичный. Подлый. Гордый. Токсичный. Раньше я думал, ты более рассудительный, а на деле оказался просто разбалованным и неопределившимся юнцом, который, видимо, ещё не отпустил какое-то драматичное прошлое.       Стало ли легче? Мин не особо понял. Как будто давящая боль в груди усилилась. Кажется, стало только хуже.       — Ты не поверил моим словам, — заладил о своём Пак, совсем проигнорировав нелестные комментарии о себе.       — Да ты прикалываешься, — Юнги издал ироничный смешок. — С какого хрена я должен был это делать? Ты бы на себя со стороны посмотрел. Строишь из себя, блять, таинственного, — злость накатывала постепенно и Мин старался её подавить. Его словно из стороны в сторону заносило, эмоции переставали поддаваться контролю. Пак оказался тем единственным, кто смог его довести до такого состояния. Последнее, чего он хотел бы, это грубить Чимину и опускаться до такого уровня, который осуждал в других. — Мне надоело бегать за тобой. Либо ты сейчас говоришь всё, как есть, либо ты и дальше ведёшь себя как ребёнок.       Юнги тихо выдохнул. Он очень сильно сдерживался, чтобы не послать всё к чёрту. Внутри кровь кипела. Температура тела поднялась настолько, что стало душно даже в морозную погоду. Чимин прекрасно видел его состояние и на все его слова он заулыбался себе под нос.       — На самом деле, ты оказался единственным, кому я тут могу доверять, — не громко поделился коллега. Чимин лениво зашагал ближе, встав напротив. Юнги выглядел всё ещё недовольным, но терпеливым. — И, честно говоря, тогда на собрании, я не думал, что ты так остро отреагируешь на мои слова.       — Ты меня оскорбил, — тут же напомнил Юнги.       — Я это делал и раньше.       — И по-твоему это правильно? На шею присел, раз однажды я тебе простил такую дерзость.       Усмирившаяся ярость почти погасла, как снова вспыхнула слабой искрой. Юнги был готов снова скалить зубы, однако сразу осёкся.       — Прости, — могло бы показаться, что Чимин не выглядел раскаявшимся, но Мин расслышал искренность коллеги. Такое короткое слово, а какой эффект произвело. — Я действительно погорячился. Новость о сотрудничестве с моей прошлой работой меня испугала. Раньше я был наивным, выполнял поручения, доверившись бывшему коллеге, совсем не подозревая, что становлюсь соучастником в коррупции и в других незаконных вещах.       Сердце Юнги вновь добавило скорости. Пак никогда так открыто не делился чем-то личным. Чимин впервые с ним честен. Хотелось верить ему, хотелось проникнуться и понять, наконец-то, что у того в голове творится. И почему так долго не подпускал к себе. Это редкий шанс, когда Мин смог бы вытянуть из коллеги большее.       — Руководителю было не выгодно держать того, кто стал свидетелем, поэтому коллеге, которому я верил больше всех, пришлось уговаривать меня подписать контракт о неразглашении, когда я обо всём узнал, — Чимин как-то неосознанно потянулся к воротнику пальто Мина, поправляя его. — На меня давили со всех сторон, доходило до угроз. Я был в полной заднице, мне в прямом смысле пришлось просто сбежать.       — Почему сразу не сказал нам всем?       — Как ты заметил, я не особо нашёл общий язык с коллективом. Меня бы осудили за то, что скрыл в резюме эту информацию, не поверили бы, и возникло бы больше проблем.       — И ты решил подставить нашу фирму, смирившись с контрактом? — Юнги возмутился так, что оттолкнул чужие руки от себя.       — Я бы так не поступил.       Брови Мина подлетели на лоб.       — Мне тебя процитировать?       — Я тоже был на эмоциях, — спокойно защищался Чимин в ответ. — Все новости разом навалились, и ты к тому же впервые отругал меня так жестоко.       — Вспомни для начала, по какой причине я это сделал. Жертву из себя не строй сейчас.       Они уставились друг на друга. Чимин тоже сдерживал себя, старался не угнетать обстановку ещё больше, впервые стал тем, кто сглаживал углы, пускай и выходило оно так себе. А Мин в свою очередь тоже не молчал и злился.       — В любом случае я бы не оставил это, как есть. Я, правда, ценю всех вас и вашу компанию. Мне нужно было больше времени и смелости, чтобы поговорить с тобой насчёт этого.       Они едва знакомы. Друг о друге ничего знать не знают, только если расположения родинок на теле, вкус кожи и её мягкость. Откровенных разговоров у них никогда не было. Не только о том, как и где будут трахаться, а о чём-то личном и тревожном.       С Чимином сложно.       — Поэтому, Юнги, пожалуйста, хорошо обдумай это предложение, проверь правдивость моих слов. Отгороди Тэхёна от проблем, — Чимин ненадолго задумался. — Конечно, у меня нет права просить тебя об этом, но я был бы благодарен, если мой секрет останется между нами.       Юнги лишь сейчас заметил, что голова раскалывалась от боли по вине утомления и мыслей, которые за последнее время стали представлять из себя беспорядок. Часть хлама в голове не находила себе места, и эта неразбериха мешала полностью освободиться от тревог. Однако малая доля долгожданного умиротворения настигла Мина. Может быть, всё это потому что он безоговорочно верил Чимину. И где-то он мог понять коллегу. Оказалось всё не так страшно, как могло быть. Если бы Пак ещё умел нормально разговаривать.       А Юнги думал, что это у него проблемы с коммуникацией в обществе.       Где-то из колонок тихо играла музыка, Юнги только сейчас вспомнил, что они мёрзли на улице. У Чимина нос красный, и он уверен, что у самого не лучше. Злость стала остывать вместе с телом, дрожь в конечностях усиливалась.       — Ты ведь что-то не договариваешь, — Мин готов поклясться, что это правда. У него ещё много вопросов на самом деле.       — Ты прав, и это никак не относится к будущему вашей компании.       То, что Чимин не до конца считал себя их частью, немного расстраивало.       — А к будущему между нами? — отчаянно ожидая какой-нибудь реакции, эмоции Юнги взяли над ним верх. Чимин никак не хотел идти навстречу. Снова умалчивал, создавая ещё одну проблему, которая в самом деле возникла первой. Несколько месяцев назад. Юнги устал. Он зол. И возбуждён. — Ты придурок, — ничего другого не нашёл сказать Мин.       — Знаю.       — И бесишь меня.       И сам себя Юнги бесил. Потому что не смог снова сдержать своё обещание: за этот вечер он это сделал дважды.       Пак был для него как никотин, и он сорвался в тот миг, когда резко прижался к губам напротив. Или, может, когда сел вместе с коллегой в такси, зная наперёд, чем они займутся. Оставив всех своих друзей в ресторане, забив на праздник, они снова оказались наедине. Согреться не успели, а раздеть друг друга спешили.

***

      В квартире Чимина витал пряный аромат какой-то выпечки и мандаринов. Пахло уютом и самим хозяином, который сейчас тяжело дышал Юнги в ухо, из-за того что их бёдра стали потираться друг о друга.       Всё было сумбурно. Сердце Юнги вновь пустилось в пляс. Дышать стало настолько затруднительно, что ноздри посвистывали у нежной шеи. Он был сегодня жаден. Впервые его напор оказался таким сильным, что Чимин не справлялся с ним, когда пытался отобрать лидирующую роль.       Мин скучал, с чем он давно смирился. И он сорвался, надеясь, что это было в последний раз. Он хотел взять коллегу так, как этого сам желал все их прошлые разы, и не позволить Чимину управлять собой сегодня. А потом оставить всё и дальше существовать в спокойствии.       Чимин был готов к такому завершению вечера, не бежал сразу в душ, от него и так пахло фруктовыми гелями и стойким одеколоном, этот факт лишь закрепил желание сделать этот секс последним. Юнги больше не станет чувствовать себя использованным. Возьмёт всё от близости в последний раз.       Коллега никогда не звал к себе трахаться, этот вечер стал исключением только потому, что все отели и гостиницы неподалёку были забронированы в канун Нового года. Юнги не успел предложить свою квартиру, как Чимин его опередил. Теперь они тут, добрались до аккуратно заправленной постели.       Праздничное настроение у Пака было, не то что у него самого: наряженная ёлка в чужой квартире стояла в гостиной, гирлянды были отключены, а благодаря рассеянному свету с улицы Юнги сумел разглядеть и десяток игрушек в полутьме. По правде говоря, в его планы не входило обращать на детали внимания. Ему нельзя было привыкнуть к этой атмосфере, несмотря на то, как бы сильно ему ни было интересно изучить стены чужого дома.       Забавно получилось: полгода усердно пытался узнать о Чимине больше, понять тонкости его характера и внутреннего мира, а как подвернулся случай, то избегает его.       Сладкий запах в комнате, чистота и дурацкая ёлка всё же невольно заставили задуматься о том, что Пак, всегда неприступный и сдержанный, мог бы быть тем, кто любит романтику. Атмосфера дома всегда даёт понять, какой на самом деле его хозяин.       Замычав, Чимин выгнулся, когда Юнги нещадно сжал бока и прикусил кожу шеи. Отцепиться от неё было сложно. Он истошно пытался приглушить чувства в себе физическим удовлетворением, гладя, вылизывая, кусая, целуя. Ему было мало.       Им мешали брюки, Юнги их стянул с чужих ног. Чимин попытался взять контроль, снова как обычно позволить недолго посвоевольничать, чтобы потом ограничить в действиях и дразнить. На этот раз Мин не поддался, не опрокинулся на спину, чтобы тот смог оседлать его, как обычно он это делал. Вместо этого он перехватил кисти коллеги и развернул Чимина затылком к себе.       — Что на тебя нашло? — тяжело выдохнув, удивились в ответ, но не сопротивлялись. Юнги был доволен тем, что ему позволили немного понаглеть. Его нетерпение не разрешило ему ответить на чужой вопрос, на уме были совсем иные мысли.       Прикусив чужой загривок, губы Мина стали расцеловывать позвонки, плечи, лопатки, руками сильнее придавливая коллегу в матрас. Всё равно недостаточно, чувства, которые были не из самых приятных, не находили себе места. Разочарование в себе и ко всему произошедшему мешало сполна насладиться. Из-за жадности и глупой надежды он снова разделял постель с Чимином, хотя обещал себе быть осторожным. Пытаясь заглушить этот поток тревоги, Мин стал наглеть: все те участки кожи, что встречались на пути его губ, он не постеснялся вылизать, совсем скоро оказавшись напротив напряжённых ягодиц Пака.       Не успел коллега возмутиться, как он раздвинул упругую плоть и присосался к судорожно сжавшемуся отверстию. Чимин как-то удивлёно замычал в наволочку, ухватившись за его волосы одной рукой и сжав их.       Реакция коллеги была забавной, и пока что он не подавал очевидных признаков какого-либо возмущения, только, может быть, слегка подёргивал его локоны. Юнги это придало уверенности, чтобы глубже затолкнуть язык, сжать мясистые бёдра и самому удовлетворённо прикрыть веки, когда вновь послышался тихий стон. Как долго Юнги этим увлекался, он не знает. Зубы чесались из-за жажды прокусить нежную кожу, отомстить хотя бы за то, что Чимин стал причиной всех его внутренних переживаний и дико колотящегося сердца.       Слюны было много, Юнги намеренно её заталкивал внутрь языком, не стесняясь поглядывать за тем, как вылизанная задница блестела и сжималась; как чужая спина прогибалась, а ноги подрагивали. Чимину нравилось, но лицо прятал в подушке. И Мин наслаждался этим видом, несмотря на то, что в комнате было вовсе не светло, тёплое освещение от подсветок не резало зрение, которое всё равно напрягалось из-за желания не упустить любую деталь чужого удовольствия.       Прижавшись поцелуем к ямке на пояснице, Юнги подставил средний палец к влажной дырке, лениво её помассировав, дразня в отместку за прошлое.       — Я растянут, не томи, — голос Чимина приглушён, и в нём послышались нотки неловкости и искреннего нетерпения.       Юнги сегодня не намерен потакать словам коллеги.       И под очередное возмущение, которое не успело вырваться из уст Пака, палец полностью проник в жар тела, слюны пускай и много, но скольжение не из особо безопасных. Юнги лишь немного решил побаловаться, втиснув ещё один палец под хриплое мычания сверху, тут же найдя простату.       Впервые он брал Чимина со спины. Тот часто любил его объезжать, в основном только так они и трахались, а точнее трахали Мина. Сейчас вид открыт совсем иной, тело под ним уязвимо и утомленно, обрывистое дыхание и пот на прогибающейся спине об этом говорили. Пак не сдерживал себя, томно постанывая себе в изгиб локтя и надрачивая, пока Юнги грубо вбивался в него. Чимин действительно был подготовлен, смазка была под второй подушкой, поэтому сейчас в нём было мокро. Мин любил когда так: скользко, влажно, липко, кроме того комфортно для коллеги и безболезненно, несмотря на скорость проникновения. Пак часто мог всем этим пренебрегать в порыве незапланированной страсти.       Юнги дал себе волю использовать это тело, и на удивление доволен оказался не только он сам: Чимину тоже нравилось. Мышцы на чужом прессе перекатывались каждый раз, как его член бился в нужную точку, он это чувствовал своими ладонями, поглаживая бока и живот Чимина, и каждый раз подтягивая к себе, когда у того разъезжались колени.       На эти мгновения мысли оставили Юнги, и он сконцентрировался на том, как их кожа липла друг к другу, как Чимин сдавливал его член и постанывал, так и не показав своё наверняка раскрасневшееся лицо. Они давно не соединялись в поцелуе. Мину всегда нравилось в такие минуты смотреть в полюбившиеся глаза, потому что другие возможности редко подворачивались. И он был готов развернуть Пака, снова войти в него, на этот раз немного нежнее, а потом поцеловать. Но осёкся.       Его чувства оголены сейчас как никогда, и стоило бы сдержать их в себе. Потом отпустить Чимина и их недалекие отношения будет не так сложно. Их встречам на быстрый перепих должен настать конец. И поцелуй он коллегу сейчас, то с большой вероятностью он не сумеет снова сдержать своё обещание.       Он обнял со спины, а грудью улёгся на лопатки Пака. Оба липкие от пота, жар тел друг друга стал невыносимым. Чимин приподнял бёдра, чтобы лучше в него входили, а затем опускал их, чтобы потереться членом о постель. Юнги с этим помог, вылизывая линию челюсти, он трахал и параллельно надрачивал ему.       Чимин так громко с ним не кончал и никогда так не дрожал, как сейчас. Мин ещё был твёрдым, и мягкое, расслабленное в удовольствии тело безмолвно разрешило ему двигаться дальше.       Совершая последние толчки, Мин накрыл чужую ладонь своей, а после жалко излился, когда его руку сжали в ответ.

***

      Юнги не хватало нежности между ними, не хватало поцелуев после секса, бессмысленных разговоров, объятий, которые бы грели его всю ночь. Подобным они ни разу не занимались. Юнги смирился, поэтому было не так сложно оставить Чимина сразу, как тот неожиданно уснул, не помывшись и не прогнав гостя. Оставаться Мин не планировал. После того, как обтёр спящего коллегу, он тихо оделся и, напоследок глянув на безмятежного Пака, ушёл с ужасной тяжестью в груди.       Чимин всегда сбегал первым и никогда не позволял себе впадать в сновидения при нём. Пусть у Мина появилась возможность это изменить, делать он этого не стал, как и обещал себе. Его решение с какой-то стороны казалось ему глупым, всё только потому что побоялся по-хорошему поговорить, напрямую спросить о серьёзности отношений между ними, высказаться о том, что накипело. Он оттягивал этот момент, убеждал себя в том, что вот-вот сделает всё правильно. А с другой стороны, зачем ему совершать первые шаги, когда Чимин сам прекрасно знает о его чувствах.       Снег уже растаял, наверное, будет небольшой гололёд. Ветер прохладный, отрезвляющий. Юнги глубоко вздохнул, выйдя на крыльцо подъезда. И недолго постояв с прикрытыми глазами, он, не оглядываясь по сторонам, сразу же уселся в подъехавшее такси. Он не хотел запоминать этот район и адрес, чтобы потом не возникло желания вернуться сюда снова.       В этом году он оставит свою зависимость.

***

      Недолгий перерыв в работе после праздников пролетел достаточно быстро и незаметно. Юнги навестил своих родителей, которые, конечно же, уже успели накапать на мозги, читая нотации по поводу и без. Также провёл выходные загородом вместе с Сокджином и Тэхёном, даже Чонгук к ним подъехал на пару дней. Юнги не сказал бы, что чувствовал себя хорошо, но друзья славно отвлекали и поддерживали. Вдаваться в подробности того, как они с Чимином поговорили, он не стал, потому что Сокджин снова бы начал упрекать, как ещё один родитель. Ему было достаточно того, что он был не один.       Чимин писал ему после их последнего раза, причём пару раз, что очень удивило. Хотя радоваться было нечему, ведь звал он к себе не для того, чтобы душевно поболтать. Естественно, Юнги отказался под предлогом того, что не в городе. Первый и второй раз оправдание сработало. На третий они уже оказались наедине в офисе поздно вечером, когда был первый рабочий день после небольшого отпуска. На работе особо не останешься без дела, клиентов набралось прилично, соответственно, больше проектов выполнялись в одно время. Мин привык задерживаться и не привык видеть в это время Чимина.       Он опять не сразу заметил чужое присутствие, и когда его плеча коснулась рука коллеги, он вздрогнул, сняв наушник. Экран компьютера едва освещал помещение, глаза уставшие, спина тоже, настроение никакое. Но сердце снова подвело, среагировав на Чимина.       То, что Пак потянется за внезапным поцелуем, Юнги не мог ожидать, однако предполагал, чего именно коллега хотел от него. Тот явно был настроен на продолжение. А Мин нет. Он даже не позволил прикоснуться к своим губам: откатившись немного назад на кресле, Мин увернулся, а руки осторожно надавили на грудь Чимина, слабо оттолкнув того от себя дальше.       Не ожидав такого, Пак нахмурился.       — Прекращай и иди домой, — сказал Юнги, не глядя в чужие глаза. Горло сдавило. Отказывать Чимину оказалось больно: больнее чем, когда однажды тот его оскорбил.       Чимин ушёл, ничего не сказав. И больше не подходил в последующие несколько недель. Их вновь связывала только работа. Может быть, у Мина вышло ясно дать понять, что между ним больше ничего не будет, чего он, собственно, и добивался. Но счастливее он от этого не стал.

***

      Перед отъездом Юнги нужно было разобраться с некоторыми бумагами и небольшими заказами. На плечи всё свалилось достаточно неожиданно, что не было необычным для такого переломного момента в жизни. Юнги хотел уехать со спокойной душой. К этой мысли он уже успел привыкнуть, хотя очень переживал, что оставит Сокджина и Тэхёна. Они были его опорой, а в столице, посетить которую он всё-таки решился, его ждал новый коллектив: ему посчастливится стать руководителем.       Предстояла тяжёлая работа, и он к ней морально готовился. Ким сказал, что если ему понравится, то может и остаться, а там друг, возможно, откроет филиал в Сеуле. Мин, зная Тэхёна, не считал эти слова пустым звуком, тот в самом деле способен это устроить. Не совсем скоро, но точно в ближайшем будущем.       Небольшую проблему создавали разве что родители, те ни в какую не могли оставить его в покое. После первых серьёзных отношений, Юнги закрылся в себе, и отец с матерью пытались вернуть его в строй, мотивировали найти работу. Вышло у них это не сразу, однако Юнги справился. И как только он добился чего-то стоящего в карьере, родня тут же переключилась на личную жизнь единственного сына. Скандал, к сожалению не миновал, когда он рассказал родителям о том, что уезжает. У них сразу возникли переживания, что он так заработается, что не успеет найти хорошую спутницу и обзавестись семьёй. Как всегда накручивали себя. Слушал Юнги этот монолог матери вполуха. Не в первой. Начать самостоятельно зарабатывать он ещё смог — не сидеть же на шее родителей всю жизнь, — но вот спешить с браком в планах и не мелькало.       Чувствовал ли себя Юнги виновато? Очень даже. Те с ним тоже замучились, потому что ребёнком он был проблемным с самого рождения. Начиная с частых простуд, из-за чего мог вторым домом назвать больницу через дорогу, дерзкого подросткового периода и до самой апатии в свои взрослые годы. Они его не бросили после всего этого, поддерживали как могли, по-своему любя. Оставалось гадать, сделают ли они это, когда узнают, что родных внуков им скорее всего не видать. Хотя кто его знает.       Об этом Юнги старался думать как можно меньше, потому что забот ему хватало в эти дни. Билеты были уже куплены: через пару дней вылет. Волнение было каким-то непонятным, то ли его нервы раздражало предвкушение чего-то нового и неизведанного, то ли его просто тошнило из-за недосыпа. Он, естественно, старался не унывать и расслабиться. В эти последние будние дни предстояло рассказать оставшимся коллегам о своём отъезде, и, может быть, они в последний раз посидят вместе в любимом ресторанчике. Там как пойдёт.       На улице стояла пасмурная погода. Как будто нарочно хотела подпортить Юнги настроение, совсем позабыв о том, что Мин всегда любил дождь: неважно — под зонтом он, дома или нет.       Остановившись у крыльца, он поднял взгляд. Здание их компании старенькое, хотя на вид и не скажешь, ведь Тэхён два года назад выделил бюджет для обновления фасада. Создал уют в их пятиэтажке. Туда, куда отправляется Мин, такого не будет. Следующие его полгода пройдут в одном из небоскребов столицы. Тэхён слишком его разбаловал, закинув на одну из престижных должностей. Юнги не жаловался, он благодарен.       Недолго постояв у входа, Мин решился зайти, впервые придя на работу не рано утром, как обычно, а к обеду. Однако его отвлёк шум: за углом послышался знакомый голос, после которого чей-то чужой.       — Что сразу зубы скалишь? Раньше ты был более послушным.       Юнги не понравилось то, что он услышал от незнакомца, к которому приблизился со спины. Он понимал, что это не его дело, и, возможно, желание помочь обернётся ему боком.       — Вы отвлекаете моего коллегу. Наш перерыв окончен, — не поздоровавшись, сказал Мин, и лжи в его словах, по сути, не было.       Мужчина обернулся. Тот был выше Мина, статнее в какой-то мере, другой бы на его месте сжался в размере. Юнги лишь окинул его безрадостным взглядом и сразу же обратив своё внимание на напряжённого Чимина.       — Ты, чёрт возьми, всё-таки согласился на сотрудничество с ними? — голос Пака был недовольным. Юнги нахмурился, искренне негодуя, и, не успев сказать что-то в своё оправдание, его перебили. — Специально вывести меня хочешь?       То, что Мин не понимал, что происходит, только распаляло его. Коллега взялся вновь нервировать его загадками, толком нормально не объяснившись. Этому, видимо, не суждено прекратиться.       — Последнее, что я бы хотел сделать, это снова ввязываться с тобой в очередной детсадовский конфликт.       Чимин недобрым взглядом уставился на него, глубоко вздохнув, облизнув губы, чтобы потом раскрыть их и выбросить с уст снова что-то ещё более ядовитое.       Незнакомец вытащил руку из кармана пальто и небрежно покрутил пальцем, смотря на Чимина.       — Вы выглядите как женатая парочка, — он догадливо хмыкнул. — Неужто и здесь нашёл на какой член присесть.       Брови Мина взлетели на лоб, даже не от удивления, а вспыхнувшей злости и некомпетентности на вид состоятельного человека. Он не знал, кто эта личность. Само собой, не из самых хороших, но который был близок с Чимином когда-то.       — Покиньте территорию или я вызову охрану, — расспрашивать что-то, честно сказать, Юнги и не планировал, ругаться и унижать в ответ — тоже. Мин в этом случае пытался мыслить рационально, может быть, если такие высказывание были бы обращены в его сторону, конечно же, отстоял свою честь. Но Чимин со своими проблемами пусть разбирается за пределами работы.       Это он себя так мысленно утешал, прекрасно чувствуя то, что сердце за коллегу всё равно заныло. Переживать за Чимина он пока что не перестал.       — Как я понял, Вы Мин Юнги. Спешу Вас огорчить, наша сделка не состоится, — искренности в чужих словах было столько сколько углов в кругу. — А если честно, мне просто было интересно узнать, как ты поживаешь, — с раздражающей улыбкой вновь посмотрел на Пака. — Ещё встретимся, Чимин-а.       Всё это было странным. И произошло всё как-то быстро, а осадок остался неприятный. Юнги устал, толком так и не добравшись до рабочего места.       Чимин уставился ему в спину, молчал. Мин обещал себе больше не пытаться лезть в чужую жизнь. Утешать, ублажать, развлекать он больше не станет.       Каждый раз было болезненно себя уговаривать отказываться от чувств, остыть которые так и не успели. Понимание того, что это правильное решение, хотя бы немного мотивировало.       Так ничего и не сказав коллеге, Юнги оставил его одного.       На рабочем месте Юнги увидел сообщения на почте. Из-за того, что он был занят отъездом, Сокджин взял на себя роль распоряжаться важными делами и уже прочёл письмо от компании, в которой работал знакомый Чимина. Сокджин не знал о изменившихся планах, поэтому он и пригласил этого мужчину на личный разговор, чтобы они всё смогли обсудить с их директором. Мин забылся и никого не смог предупредить. Он мысленно поставил крест общему проекту, но не учёл того факта, что предупредить остальных тоже стоило бы. Да и время как-то быстро пролетело. Впервые за эти годы он стал так часто допускать ошибки на работе.       Судя по всему, незнакомца по переписке звали Ли Гисок, он был одним из руководителей своей фирмы. Гисок не успел толком зайти в здание, как пересёкся с Чимином. Поразительное совпадение однако. Юнги мог бы предположить, что острый язык Пака уже поспособствовал тому, чтобы тот даже не пытался втирать Тэхёну ту чушь, что втирал остальным. Не рискнул.       В последнее время голова Юнги начала сильнее раскалываться. Тихо вздохнув, он приступил к бумагам. Оставшиеся дни работы были не такими уж и тяжелыми.       — Эй, ты хотя бы чат проверяй время от времени, — сказал Сокджин, подойдя к его столу, когда уже стало вечереть. — Тэхён написал, чтобы мы все зашли в его кабинет.       Коллеги толпились у прохода, особо никто не пытался занять места за столом собеседований, по-видимому, зная, что Тэхён задержит их ненадолго. Юнги уже предполагал к чему этот кипиш, ведь директор приобнял его за плечи, по-дружески встряхнув. И начал свою красноречивую речь с большой порцией похвалы в его сторону. Ким без этого не мог. Почти каждого сотрудника умел проанализировать, а потом либо обрадовать лестными словами насчёт проделанной качественно работы, либо сказать о минусах, и в такой мягкой форме, что без обиды захочется стать только лучше. Тэхён хорошо говорил по фактам. И сколько себя Юнги помнит, он ещё не видел тех сотрудников, которые бы поговаривали за спиной директора. Его друга многие уважали.       Мин пытался слушать внимательно, но всё равно немного витал в облаках: всё то, что говорит Тэхён он уже слышал не в первый раз. Эта подводка директора нужна была для сотрудников, которые не догадывались о том, что совсем скоро их хороший заместитель уедет.       — Поэтому сегодня провожаем моего любимого Юнги за мой счёт в нашем ресторанчике. По четвергам там завозят свежее мясо.       Грустные лица коллег тут же изменились: кто-то выкрикивал поддержку Юнги; некоторые не постеснялись приобнять и пожать руку. Его тоже ценили здесь, любили по-своему, по нему будут скучать и будут ждать. И он совсем не имел понятия, как без этой поддержки он проживёт в столице. Конечно же, он пытался об этом много не думать.       Скрыв свои переживания, он с улыбкой принимал чужие поздравления.       Чимина в небольшой толпе их отдела он больше не видел.

***

      Баранина была нежной, и Юнги впервые за долгое время не жарил её для своих коллег. Те спохватились сполна позаботиться о нём этим вечером. Сам по себе ужин прошёл относительно хорошо, если не брать во внимание неожиданно нахлынувшую тоску, что давно стала его близким другом. Он будет скучать по этим стенам ресторанчика, приевшемуся переулку неподалёку, где лучше всего скуривался никотин, по фасадам соседних зданий и болтливым друзьям. Большинство парней стало пьянеть, их речь становилась невнятной и достаточно звонкой, из-за чего Мин невольно хмурился. Юнги так и не притронулся к пиву, голова до сих пор ныла.       Как один из трезвых, Мин рассадил по такси сначала дам, те что-то кокетливо щебетали ему, понабравшись смелости по вине алкоголя в крови, затем отправил домой Сокджина, а там остальные коллеги перед тем как тоже уехать, минут десять желали ему удачного пути. За Тэхёном же приехал Чонгук. Они безмолвно поздоровались, слегка кивнув друг другу. Чон сразу переключил своё внимание на директора.       Тэхён, когда пьян, не особо болтлив, поэтому и сейчас задумчиво разглядывал пришедшего за ним бойфренда. Для Юнги видеть то, как Чонгук мягко целует его друга, было не впервой. Те позволяли себе такую вольность во время их совместного отдыха: Мин с Сокджином не возникали. Но почему-то именно сегодня от подобного зрелища в груди у Юнги неприятно запекло. Это было ощущение зависти, признавать которую он не хотел.       Чонгук, что-то прошептав Киму, напоследок клюнул тому поцелуем в лоб и попрощался с Юнги. Их такси прибыло и тут же уехало. На улице стало тихо.       Свет уличных фонарей освещал пустующую дорогу, а блики на лужах асфальта волновались каждый раз, как слегка дул вечерний ветер. Даже в ресторанчике как-то по-необычному было не так шумно.       Тэхён велел не выходить на работу последние два дня перед вылетом. Мин перечить не стал. По сути, всё: этот этап его жизни подходил к концу.       — Ты как будто отправляешься не в командировку, а на поминки.       Юнги дёрнулся, когда Чимин незаметно подошёл к нему. В последнее время его нервы были не в порядке.       Где всё это время прятался коллега, оставалось только гадать.       — Не начинай, пожалуйста, — Мин попытался придерживаться вежливости. Паку нравилось подстрекать и из воды потом сухим выходить. А ругаться Юнги сегодня не хотелось.       — Поехали ко мне, — сказал Чимин даже не глянув в его сторону. Словно ничего особенного он и вовсе не сказал, однако шуточный тон куда-то неожиданно подевался.       Юнги с недавних пор обещал себе не соглашаться на подобные предложения.       — Доброй ночи, Чимин, — устало попрощался он, ясно дав понять свой настрой.       И это ощущение в груди опять вернулось. Щемило и давило так, будто наизнанку вот-вот вывернет.       — Я зову к себе не чтобы потрахаться, — вслед замолвил коллега. — Давай просто поговорим.       Шаг Юнги замедлил. Такси не было заказано. Он планировал прогуляться пару километров, может быть, посидеть недолго в сквере неподалёку.       В последнее время коллега зачастил вызывать его на разговоры. Печально, что те заканчивались не особо понятно.       — Я полгода пытался с тобой нормально поговорить, сейчас что изменилось? — развернувшись, Юнги не побоялся заглянуть в чужие глаза. Давно они не пересекались взглядами. На этот раз Чимин был более взволнован. По крайней мере Юнги так казалось.       — Ты уезжаешь.       — И что с того? До этого не общались, и после моего отъезда тоже не станем.       — Нам обязательно начинать ругаться здесь? — прозвучало как-то жалостливо. Это что-то новое.       Юнги решил не напоминать о том, что как раз таки сам Чимин любил разводить скандалы в неудобных местах.       — Вовсе нет. Поэтому давай по домам. Холодать начинает.       Мимо проехала одинокая машина, заскрипев шинами по асфальту. Дальше по дороге фонарей становилось меньше. Возможно, было даже опасно возвращаться домой на своих двоих. Юнги старался думать обо всём подряд, но точно не о том, что объект его любви сейчас стоял поблизости к нему, поёживаясь от ветра.       — Я долго собирался с мыслями, чтобы подойти к тебе, — вновь прозвучало в спину. Чимин звучал так, как будто хватался за последнюю надежду.       Юнги не знал, чего именно тот пытался усердно добиться, причём в самый последний момент. Им больше нечего, по сути, обсуждать. Последний их диалог состоялся лишь потому, что это так же касалось их компании.       — А я долго надеялся, что ты, — тихо сорвалось с уст Юнги куда-то в беззвёздное небо. Веки прикрылись сами по себе. Он не стал договаривать. — Проехали. Честно говоря, больше я от тебя ничего не ожидаю, — он дал себе пару секунд, чтобы собраться духом. — Нам лучше не пересекаться.       Нихрена легче не стало, только больнее. Он думал, что всё совсем не так будет. А самое ужасное было то, что после недолгого молчания, он услышал приглушённое шмыганье. Юнги испуганно уставился на Чимина, который рукавом пальто прикрыл глаза.       — Если это такая манипуляция, то… не плохо, — Юнги не знал, как реагировать. Он не знал, верить ли чужим эмоциям, волю которых он видел впервые. В очередной раз оказаться наивным простаком он больше не планировал.       Чимин нервно усмехнулся, откинул голову назад: пытался скрыть слёзы. Надеялся, наверное, что так они вернутся обратно.       — Ощущение того, что я упускаю свой последний шанс, сводит меня с ума, — прошептал Чимин. — Я запутался. Так сильно. И всё испортил, — судорожный вздох сорвался с его губ. — Ты прости меня.       И снова будто иглой по сердцу. Мин с этим чувством жил несколько месяцев.       — Прекрати, — отчаянно сказал Юнги, но Чимин не слушал его. Как всегда делал всё в угоду себе.       — Прости за то, как я к тебе относился, как игнорировал. За всё. Я не ценил то, что ты делаешь. Хотя на самом деле я просто боялся чего-то серьёзного между нами. Хотел, но боялся пиздец.       — Ты это нарочно сейчас? Говоришь это тогда, когда я отпустил всё? — слова Юнги звучали совсем неправдиво.       — Я бы сказал, что рад твоему росту в карьере и что у тебя появились большие возможности в столице. Но я понял, что не хочу, чтобы ты уезжал.       — Замолчи, — Юнги подорвался с места и схватил за ворот чужого пальто, слега встряхнув коллегу. Их холодные носы почти соприкоснулись друг с другом. — Хватит.       — Мне нужно было это сказать, даже если опоздал, — Чимин виновато улыбнулся, наверное, потому что прекрасно видел огорчение в глазах напротив.       Дурацкая наивная надежда снова промелькнула в подсознании Юнги, и он хотел за неё ухватиться, жадно бегая взглядом по осунувшемуся лицу Пака. Мин слышал, как колотилось собственное сердце.       — На что ты сейчас рассчитываешь? — поджав губы, промычал Юнги в ответ. — Чтобы я ради тебя всё бросил? Ради того, кто предпочитает недоговаривать правду и трепать нервы?       Юнги расслабил свои пальцы, чтобы отпустить ворот, но Чимин поспешил обхватить его руки своими: впервые Мин почувствовал холод тела коллеги. И даже в это мгновение на него нахлынуло волнение за чужое самочувствие. Он позволил чужой ладони обнять свою. Пускай его тепла тоже не так много, отдать его Паку на самом деле было не жалко. Как бы Юнги ни пытался прятаться от своих чувств, те всё равно его находили. Чимин их расколупывал из раза в раз.       — Гисок был тем, кому я доверился в первый раз, — неожиданно заговорил Чимин, из-за чего Мин не сразу понял, о ком пошла речь. — Всё закончилось плачевно для меня, если помнишь. То, что я его любил, лишь усугубило моё положение.       — Ты с ним спал? — догадался. По правде говоря, это предположение возникло у Юнги ещё после первой встречи с этим типом.       Чимин своим молчанием подтвердил его слова.       — Он воспользовался мной, моим телом, а потом ещё пытался контролировать, — коллега нервно облизнул свои губы, потоптавшись на месте. Холод асфальта каждую минуту морозил их ноги. — И я решил, что на новой должности не допущу к себе подобного отношения.       — И ты посчитал, что будет проще использовать меня? — Мин пытался подавить в себе раздражение. Хотя ещё с самого начала их близости он понимал, чего именно ожидал от него коллега. — Потрахались и забыли, так думал со мной сработает?       — Да, — признался Чимин и поднял на него взгляд. В его зрачках отражался свет фонарей больше, чем обычно. — Я ожидал, что не привяжусь к тебе. Но ты продолжал быть нежным со мной, не давил на меня, несмотря на то, как я к тебе относился.       На часах шёл, может быть, час второй ночи. Мимо редко кто проходил. Ночь тихая, потому что холод на улице не особо позволял разгуляться. Им никто не мешал, как и они другим, а повисшее молчание лишь создало ощущение того, что их тут только двое.       Не получив какого-либо ответа, Чимин проморгался, опустив взгляд. Больше он не держал Юнги за руки.       — Прости за всё, — проворчал Чимин, глядя по сторонам. — Хотя бы немного ты узнал обо мне. И, надеюсь, я ответил на твои вопросы, которые мы оба не решались обсудить, — снова в ответ не увидев хоть какой-то реакции, Пак шагнул назад. — Ладно, я лучше пойду. Удачи тебе и…       — Ты не представляешь, как много ещё вопросов у меня есть к тебе, — Юнги не дал ему уйти, осторожно притянув к себе за локоть. Свободной рукой он достал свой телефон. Тот едва реагировал на ледяные пальцы и был почти разряжен: на заказ такси ему хватало. — Напомни свой адрес.

***

      У Чимина было уютно. При тёплом освещении у Юнги получилось разглядеть детали интерьера чужой квартиры: скромно и чисто, если не брать во внимание немытую кружку с блюдцем, которые коллега не успел прибрать утром. Пак был взвинчен, старался найти себе дело, лишь бы не смотреть ему в глаза. Боялся начать разговор. Чимин то у раковины стоял, наводя порядок и параллельно извиняясь за грязную кухню — Мин не мог понять, в каком именно это месте, — то собрался готовить поздний ужин, говоря на какие-то отвлечённые темы.       Юнги остановил его лёгким похлопыванием по плечу.       — У тебя есть выпить?       Чимин замер с полотенцем в руках. Он протирал овощи для салата.       — Да, конечно. Тебе воду или сок? Есть яблочный.       Юнги по-доброму усмехнулся.       — А, может, у тебя найдется что-нибудь покрепче? — Мин освободил чужие руки, отложив ненужное в сторону, намекая о том, чтобы тот не заморачивался насчёт ужина. Можно и доставку заказать, хотя они только из-за стола вышли. — Нам нужно расслабиться, а то из тебя алкоголь уже выветрился.       — Я сегодня не пил.       — Я тоже. Исправим это?       У Чимина была пара припрятанных бутылок соджу. И спирт справился со своей задачей. Разговор стал завязываться постепенно, через неловкость и волнение, но они сумели начать нормально говорить. Диван у Чимина большой и поразительно мягкий. Юнги было приятно находиться на нём и так же было безумно приятно видеть коллегу таким: немного уставшим, домашним всё ещё взволнованным и впервые разговорчивым. Мин в основном слушал его: слушал о том, как он бесил Чимина в первые недели их знакомства, и не потому, что он ему не нравился, а из-за неуверенности Юнги. Об этом Мин уже знал, но без особых подробностей. Он пытался понять коллегу, и вроде у него это получалось. Чимин не хотел заводить роман на рабочем месте, но так вышло, что Юнги его тоже заинтересовал. Если исходить из чужого рассказа, то Пак поначалу не хотел пересекать черту между ними и быть не только коллегами, но и любовниками. Долго держался, а Юнги долго старался привлечь внимание, совершая совсем неприметные шаги для этого.       — Я несколько месяцев чувствовал твой взгляд на себе, — слегка пьяно возмутился Чимин. Юнги наслаждался чужими эмоциями, теперь он видел что-то новое для себя, помимо безразличности, сдержанности и обидной дерзости.       — А я думал, что у меня хорошо получалось не палиться, — Юнги больше не стал пить. Его локоть опирался о спинку дивана, а голова улеглась на ладонь. В этот вечер он даже и не пытался скрывать то, что он Чимина откровенно разглядывал.       Чимин собирался с мыслями, слегка нахмурившись.       — Но, знаешь, как раз из-за того, что ты не давил на меня и был осторожен, я стал чаще думать о тебе, — беззаботная улыбка Юнги исчезла, он пытался слушать внимательно, только вот сердце заколотилось как не в себя. — Отношения меня пугали, поэтому мне было достаточно того, что мы просто трахались. Мне так показалось, что достаточно.       Чимин признался, что намеренно избегал Юнги, чтобы вдруг не привязаться и не повторить старые ошибки. Но его тянуло к Мину, и он каждый раз отчаянно пытался себя отговаривать, чаще всего у него это не выходило, а потом самого себя же и оправдывать, когда возникало желание снова оказаться между коленей Юнги.       Мин понял, что у Чимина оказалось много загонов, у самого столько же. И только из-за этого они сами себе привыкли усложнять жизнь. Бесполезные мысли и переживания не давали покоя, у него была куча сомнений, да такая, что последние пару месяцев его морально истощили. Поэтому Юнги с недавних пор решился это исправить — внезапно сменить обстановку. И Пак рассказал, что он тоже устал от всего творящегося у него на душе. Но, к сожалению, поздно спохватился что-то делать.       — Чимин, я не останусь. Надеюсь, ты это понимаешь.       Юнги сказал, как есть, когда тема зашла об отъезде. Конечно, зная теперь правду, он хотел бы стать к Чимину ближе, хотел бы больше проводить с ним время, узнать друг о друге то, чего не смогли узнать за столько месяцев. Но и именно поэтому он не станет рисковать своим будущем в карьере ради личной жизни, которая может и вовсе не состояться. Честно говоря, Чимин смог Юнги довериться, а вот сам Юнги это доверие потерял. Он не может быть уверен в том, что коллеге это настолько всё будет нужно. Возможно, сейчас Чимин уверен в своих чувствах, но что будет через время, Мин не знает. Пак, видимо, тоже.       Но это совсем не значило то, что Юнги так по-глупому сдастся.       Пак не смог порадоваться тому, что услышал, и возмутиться тоже было нельзя, но он понимающе кивнул. Юнги робко улыбнулся с чужих попыток скрыть истинные эмоции.       — Как я прилечу в Сеул, моя жизнь заиграет новыми красками. Появится много работы и ответственности. Свободного времени, как такового, у меня, скорее всего, не будет. О личной жизни речи может и не быть, — чем больше Юнги предупреждал о возможных исходах событий, тем сильнее поникало лицо Чимина. — Но в какой-то из вечеров по работе я случайно наткнусь в интернете на страничку одного специалиста по ландшафтному дизайну.       Чимин удивлённо приподнял брови, до конца не понимая Юнги.       — Я не сижу в социальных сетях, — тихо сообщил Пак. Юнги нарочно молчал, наслаждаясь тем, как громко коллега пытался думать. — Но… я совершенно случайно создам себе аккаунт в инстаграм. Тоже по работе.       Улыбка Юнги стала больше.       — И мы так же совершенно случайно начнём общаться и узнавать больше друг о друге, — его рука потянулась к чужому лицу, пальцы завели волосы Чимина за покрасневшее из-за алкоголя ухо. — Как тебе такая история нашего знакомства? Попробуем начать всё сначала?

***

      Как будто совсем недавно ноги Юнги нормально не могли его держать, когда он ступал между кресел самолета, держащий путь в столицу. Туда, где он будет пахать, не покладая рук. А теперь же Мина немного потряхивало уже по иному поводу: он вернулся в пределы родного города, а полгода жизни за спиной улетели в одно мгновение из воспоминаний. Лишь одно сохранилось в памяти — Чимин, с которым он сумел поддерживать связь на расстоянии. Они сблизились, общались каждый день, несмотря на их усталость, чего Юнги не делал с Тэхёном и Джином.       У них получилось. Юнги и Чимин смогли привязаться и довериться друг другу. Ежедневные переписки вызывали болезненные улыбки, как и голосовые с видео-звонками, в которых они могли обсуждать даже серьёзные темы, например: Гисока, который снова наведался к Чимину. Тогда Юнги взбесился и разволновался за безопасность уже бывшего коллеги, и Пак умудрился успокоить его на расстоянии. Дрочить, слушая приглушённые стоны через динамик, а потом глупо смеяться оттого, что они такие жалкие, оказалось делом расслабляющим. Эти воспоминания стали причиной нервозности Мина — будет ли между ними такая же лёгкость, как за последние полгода. К слову, к Ли Гисоку уже наведался Чонгук с органами по расследованию коррупции и неуплаты налогов. Мин винил себя, что не додумался попросить об этом Чона раньше.       В аэропорту не так много людей, толпы не было, однако у Юнги с трудом вышло заметить своих друзей. Улыбка возникла сама по себе. Сокджин, Тэхён вместе с Чонгуком приехали его встретить. Чимин обещал тоже прийти, но Мину он почему-то на глаза ещё не попался.       Предвкушение сменилось на неприятную тревогу. Пак как-то обмолвился, что ему будет неуютно в компании коллег, учитывая то, что друзья Мина относились к нему скептически. А Юнги толком ничего и не рассказывал о намечающейся личной жизни Сокджину и Тэхёну, что ситуацию сделало бы ещё более неловкой. Друзья ему этого не простят.       Чонгук заметил Юнги первым и зашагал к нему навстречу. Чон не особо многословный, порой кажется, что у парня уйма сил уходит, если он лишний раз поздоровается. Поэтому Юнги уже привык к молчаливым рукопожатиям с ним.       — А столица красит людей, — сказал Сокджин и обнял Юнги, похлопав по лопаткам.       — Скорее не столица, а деньги, — Юнги не стал скрывать правду.       Тэхён усмехнулся ему в плечо, когда тоже прижался с крепкими объятиями.       Да, они общались не так часто, как хотелось бы, но, чёрт, Юнги, оказывается, очень сильно скучал по ним.       — И ты ради них нас снова бросишь, — возмутился Сокджин, скорее по-доброму.       Юнги решил остаться работать в Сеуле. Он не станет отрицать то, что ему понравилось. Тэхён это принял с пониманием, а вот Сокджин в первый раз отреагировал не так радостно. Только после того, как ему друзья поставили мозги на место, начал проще к этому относиться. А кто бы не расстроился из-за новости о том, что близкий человек переезжает. Мин не хотел врать ни себе, ни другим. Чимин тоже знал, и отреагировал он неоднозначно. Юнги хотел решить этот вопрос при встрече.       Стоящий рядом Чонгук был единственным, кто решил помочь Мину взять багаж. Сумок много, ведь подарков он взял каждому.       — Ладно, пойдёмте, сегодня я угощаю, — торопил Тэхён.       Больше они не будут ходить в их любимый ресторанчик, тот закрылся пару месяцев назад. Видеть перемены спустя какое-то, казалось бы, незначительное время немного грустно. Воспоминания о их совместных посиделках неожиданно нахлынули на него. Шум кухни недалеко от столиков, запах деревянной мебели и саму узковатую улицу с любимым переулком. По нему он тоже скучал, по воспоминаниям с пьяными поцелуями с одним коллегой.       Чимина так и не видно. Юнги посмотрел на наручные часы, поджав губы. Сообщений никаких не поступало, тишина.       — Ты кого-то ещё ждёшь? — поинтересовался Тэхён, и тут же вмешался Чонгук.       — Это случайно не Чимин?       Все в одну секунду уставились вдаль. Люди, видимо, недавно сошедшие с самолёта стали заполнять помещение, не дав Юнги нормально разглядеть того человека, кого ждал, наверное, больше всех.       Когда он всё-таки словил взглядом знакомый силуэт, тут же рванулся вперёд. Друзья что-то воскликнули ему вслед, но ему было откровенно плевать. Дыхание спёрло от грёбаного счастья. Юнги ускорил шаг с глупой широкой улыбкой на лице, а когда полностью разглядел коллегу, так сорвался на лёгкий бег. Пак тоже спешил. Весь помятый, впервые за долгое время слегка неопрятный вне дома, на нём мятая футболка и накинутая абы как ветровка с кепкой.       Юнги шумно выдохнул, когда на него накинулись с крепкими объятиями. Его руки тоже окольцевали чужую талию, ладони нырнули под лёгкую накидку, прижимая к себе Чимина ещё ближе.       Эмоции не находили себе места. Юнги никак не мог насытиться присутствием Пака, вдыхал его аромат, мял тёплое тело, прижавшись носом в нежную кожу шеи. От него пахло мылом и зубной пастой.       Мин всё ещё такой же зависимый, влюблённый придурок.       — Прости, я случайно проспал, — Чимин не покидал его объятия.       Чужие оправдания пролетели мимо ушей, Юнги лишь взглянул на лицо напротив всё с такой же дурацкой счастливой физиономией. Он не побоялся поцеловать коллегу в сухие губы. Быстро, легко, но с такими чувствами, что если бы он этого не сделал, то его точно бы разорвало.       — Они что, умудрились и на расстоянии трахаться? — послышалось очередное возмущение Сокджина.       Как долго друзья стояли неподалёку, их заботило в самую последнюю очередь.       У Кимов на лице было написано недоумение, которое к счастью всех они постарались скрыть. Притворяться, что всё так и должно быть, на самом деле не так уж и сложно. А Юнги больше не притворялся, он лип к Чимину, если это позволяло положение. По дороге к машине Чонгука, в самой машине и в новом кафе, которое успели присмотреть друзья. Чимин зря беспокоился, диалог в компании завязался сразу, конечно, центром обсуждения стал Юнги. Мин отвечал без особых подробностей, потому что приличная часть прошедших шести месяцев будто бесследно стёрлась. Но его монолога хватало, чтобы переманить на себя внимание, а под столом нежно поглаживать чужую ладонь в своих руках.       — Когда уезжаешь обратно? — вдруг спросил Чонгук. Видимо, об этом Тэхён ему ещё не рассказал.       Напряжение Чимина Юнги ощутил сразу.       — Недели через две, — он улыбнулся своим мыслям, поглядывая на своего коллегу. — Это смотря на то, согласится ли один специалист работать со мной в столице.       Брови Пака удивлённо приподнялись.       — И, конечно же, это не твой старый и родной друг и менеджер по продажам.       Юнги не стал отвечать на провокацию Сокджина, который расстроенным совсем не казался.       Чимин продолжал молчать, судя по всему, не зная, что сказать в ответ, или вовсе до сих пор не понимая происходящее. — Есть желание поработать на меня? — обратился он к коллеге.       Юнги являлся руководителем отдела по производству, и он имел право отбирать себе сотрудников на собеседовании и так же их отсеивать из уже имеющегося состава. Знания Чимина ему, определённо, понадобятся, но он не хотел предлагать ему эту должность так быстро. Наверное, пару месяцев назад он только понял, что возможно с Чимином действительно что-то выйдет. Коллега оказался не такой ветреный, он на самом деле чуткий и общительный, когда есть доверие. Юнги этого доверия добился, и сам же его приобрёл.       — Да, Чимин, ты можешь попробовать, — Тэхён выглядел воодушевленным. Ким знал о истории близости своего друга, Юнги, с одним из своих сотрудников; знал о том, что с самого начала у них всё пошло не так, как стоило бы начаться адекватным отношениям. Но глуп и слеп он не был. Юнги пускай и не говорил о том, что с Чимином полгода как тесно общался, однако друга он знал хорошо. Ким был готов поддержать их. — Я могу написать рекомендательное письмо.       Юнги благодарно улыбнулся бывшему директору.       — Так что думаешь? — не успел он получить чужой ответ, как сам потянулся в сторону лица Чимина и мягко поцеловал в висок.       — Ой бляха, ещё одна пара членососов.       Может быть, Юнги играл не по-честному, только он не нашёл в себе силы сдерживаться, а на всё остальное было плевать, как и на яркое возмущение Сокджина. Все уже давно привыкли к тому, что тот фильтровать базар не любит.       Он желал услышать лишь решение коллеги. А тот долго не мешкал.       — Уговорили, — Чимин скромно улыбнулся, а точнее плохо знающие его люди сочли бы это за скромность. Юнги знал этот неискренний изгиб губ, но не успел расстроиться, когда к его уху приблизились и зашептали так, чтобы слышал только он. — Знал бы, как я сейчас резко захотел тебе отсосать на новом рабочем месте.       Юнги мысленно застонал, нервно облизнув губы.       — Скорее всего, мы уедем раньше.