Сказки - 5

Снова вернуться к работе «Нет верности в любви», за авторством GreyDwarf-а заставила меня вот такая мысль. А что если последний разговор состоится не в Англии. А ещё там, в Австралии. И пусть, в итоге всё совсем окажется совсем не тем, чем кажется на первый взгляд. Ну, и пусть, для разнообразия, хэппи энд будет. Напомню в чём там суть. После победы над Волдиком у Гаррика наступает апатия. Он целыми днями сидит в саду, в Норе, наблюдает за жизнью садовых гномов и совершенно ничего не хочет делать. Герми, «выдёргивает» Гаррика и увозит его в Австралию. Едут они туда вчетвером. С её родителями. Оказывается, Герми не удаляла им память, а они всё это время готовились к переезду. В общем, там её родители занимаются обустройством, а Герми «лечит» Гаррика от апатии. Использует она для этого, как вы сами понимаете, старый, народный способ. Секс-терапию. Гаррику легчает. Они с Герми возвращаются в Англию. И, вот там, у них происходит разговор. Герми говорит, что они расстаются. Обосновывая тем, что время героических свершений закончилось и теперь нужно встраиваться в существующую систему и жить мирной жизнью. Но жизнь эта возможна только в компании с Уизли. Поэтому, она выйдет за Рона, а Гарри пусть возвращается к Джинни. Ну и, как бы между делом добавляет, что пока балбес Гаррик летал на метле и играл в квиддич, умненькая девочка Герми ходила на нумерологию. И всё-всё посчитала и высчитала, что у них с Гарри не может быть совместных детей. Ну не только сама она, помогли ей, конечно. Но, в основном, всё сама, сама. В общем, такая вот пропущенная сцена, поясняющая почему через девятнадцать лет Гарри с Джинни, а Гермиона с Роном. Но ведь могло же быть и по другому всё. *** У Гарри Поттера всё было хорошо. Пожалуй, впервые с тех самых пор как как были убиты его родители. По крайней мере в данное время. А всё благодаря Гермионе. Ведь если бы не её… решительные действия, то сидел бы он до сих пор в кресле. В Уизлевской Норе, в саду, и апатично посматривал бы на бегающих рядом садовых гномов. А так и апатия прошла, и от некоторых своих комплексов он избавился. Например, Гарри перестал испытывать чувство вины за смерти защитников Хогвартса, да и за многое другое. А ещё он понял, что то чувство к Гермионе, которое он до сих пор испытывал, нифига оказывается не так называется, как ему раньше думалось. Ну, в том смысле, что братья к сёстрам не испытывают такого. — Нет, — думалось иногда Гарри, — есть конечно отдельные извращенцы, для которых инцест, это — дело семейное. Но, не в моём случае. Вот только, чем ближе подходило время их возвращения в Англию, тем чаще Гарри задумывался. И всё чаще и чаще вставал перед ним вопрос, а что будет когда они вернутся. И за два дня до отъезда он его и задал. — Гермиона, — спросил он, — а как ты думаешь, что будет когда мы вернёмся? Чем займёмся? Услышав вопрос Гермиона задумалась, потом потупилась, зная что то, о чём она собиралась рассказать Гарри совсем не понравиться, но потом всё же решилась и ответила, сначала тяжело вздохнув. После чего для Гарри стало всё плохо. Ну, может и не катастрофично, но стало ему очень и очень больно. — Будет как и раньше, Гарри, — ответила она. — Я буду с Роном, а ты вернёшься к Джинни. — Что?! Почему?! — не понял Гарри. Вообще-то он спрашивал не об этом. Он имел в виду, что они будут делать совсем в другом смысле. Ну, отправятся ли они в Хогвартс заканчивать образование или сразу выйдут на работу в министерство. Куда настойчиво тянул их Кингсли Шеклболт, новый министр магии. А уж о том, что им опять придётся быть снова с Уизли, особенно после той близости, что у Гарри с Гермионой была здесь, в Австралии, он и не задумывался совсем. Типа, какие такие Уизли-Шмуизли. Да ещё и после некоторых их признаний друг другу. Просто, не мог он больше представить никого рядом с собой. А тут на тебе. Заявления такие. Как так-то? — А вот так, — ответила Гермиона. И пояснила, что вся их последующая жизнь возможна только в компании с Уизли. Потому как к власти они теперь пришли. И если захотят, то «прожуют» и Гарри и её. Со всеми их костями, потрохами и прочим. И даже не подавятся. Так что, смириться нужно. Поэтому, она выйдет за Рона, а Гарри пусть возвращается к Джинни. А ещё добавила, что у них с Гарри совместных детей быть не может. Что, мол, несовместимы они. Это если в подробности не вдаваться. Которые Гарри уже и не слушал особо. Да и что было слушать-то? Если это был очередной крах его мечтаний и стремлений. Он посидел немного, а когда стал в состоянии, взял да аппарировал. На ближайший пляж где провёл бессонную ночь. Сначала, конечно, в чувствах его царил полный раздрай. И ощущение было такое, что из него как будто бы выдернули какую-то важную деталь. Так, наверное. А ещё он просто не понимал, а за что ему всё это? Почему от него рано или поздно уходят все кого он любил. Папа, мама, крёстный… Дамблдор… Хотя, нет. С последним он, пожалуй, погорячился. Это он так, по привычке. А теперь ещё и Гермиона. — Может во мне какой-то изъян? — думал Гарри. И только когда на горизонте появился краешек солнечного диска, возвещая о наступлении нового дня, у него созрело решение. — Жизнь продолжается, — решил Гарри. — Несмотря ни на что. Хотим мы того или нет. Значит, буду жить. Назло всем. Так что вернулся он домой к Грэйнджерам, собрал свои немногочисленные вещи, поблагодарил их за гостеприимство и направился на выход. А на вопрос Гермионы где он был и куда он направляется, Гарри ответил лишь частично: — Я ещё не совсем определился, пока ещё мисс Грэйнджер, куда именно я направляюсь. Но одно я знаю точно. В Англию я не вернусь. И ушёл, не оглядываясь. А чего было оглядываться-то? Гермиону он и так хорошо знал. Уж если ей чего втемяшилось, то и не выбьешь ничем. Да и доводы она вроде правильные привела. И логично вроде всё было в её рассуждениях, вот только чувства и желания самого Гарри учтены при этом не были. Впрочем, как всегда. Но и сам Гарри бывал временами не менее упрям. И не понравилось ему совсем то, что Гермиона для них запланировала. Вот Гарри и решил, что, мол, а не пошли бы они все. В конце концов, он свой долг выполнил, Волдика завалил, так что дальше пусть сами, сами. А он уж, что ему дальше делать, как-нибудь без них определится. А то, планируют они за него. Сначала Дамби, теперь Герми. Нет уж, хватит с него. В общем, решил Гарри прежде всего на местных магов как-то выйти. Оставался только вопрос. Как? И вот что ему придумалось. Выехал он за город и отошёл подальше от автотрассы. А там ему повезло. Тем что в Австралии много змей живёт. И когда они мимо проползали, то Гарри вдруг понял, что по прежнему владеет парселтангом — языком змей. И вновь ему подумалось, что не таким уж «хорошим парнем» был Дамблдор. Уж слишком многое он скрывал от Гарри. А ещё он очень часто выдавал… желаемое за действительное. И… недоговаривал. Но эти мысли у него быстро промелькнули. Он разговорился со змеями и они попросили его о помощи. Змеи, кстати, оказались не простые, а магические. — И чем же я-то могу вам помочь? — удивился Гарри. — Да есть у нас парочка зажившихся на этом свет патриархов, — ответили они ему. — И жить уже не хотят, и помереть всё не могут. Магия не даёт. А Говорящий может сделать это безболезненно. Почти. Гарри согласился и через некоторое время к нему доставили двух полуживых здоровенных змеюк. Он уточнил у них, является ли решение об уходе тех из жизни действительно осознанным и добровольным и, после подтверждения, взял да и выпустил в них две Авады. А потом отошёл немного в сторону и принялся ждать. Тут он как рассуждал. Если в Австралии Авада, как и в Англии является Непростительным, то её применение должны засечь местные авроры. Ну, или как их тут называют. К тому же не в людей он Авады выпускал, а в змей. Вот Гарри и надеялся, что даже если его за это и накажут, то не очень сильно. Ждать пришлось недолго. Через краткий промежуток времени раздались хлопки аппарации и ему предложили не двигаться, да и вообще, сопротивления не оказывать. — А я и не собирался, — ответил Гарри. — Вот вам моя палочка, а вон тела мною убиенных. — Но, это же змеи, — заметил молодой аврор, один из прибывших на место, как они подумали, преступления. — Ну да, змеи, — согласился Гарри. — А Аваду я применил к ним потому что они сами попросили об эвтаназии. — Так ты ещё и змееуст? — Есть такое дело. В общем, дальше они отправились в здешний аврорат. Ну, там, протокол составить, то, сё. Потом разговорились. Вот, Гарри и поинтересовался, а как бы сюда на ПМЖ перебраться. А его взяли, да и в Канберру переправили, в местное министерство магии. Там его обо всём подробно расспросили и отправили, для начала, в здешнюю магическую школу. Доучиваться. Только, предварительно Гарри ещё местный филиал Гринготтса посетил. В котором он закрыл окончательно все разногласия возникшие у него с гоблинами из-за его последнего посещения банка. Там, в Лондоне. И перевёл сюда остатки своих средств. А от средств Блэков он отказался в пользу ребёнка Римуса и Доры. Тедди. Ну и письмо его бабушке написал. С предложением присоединится к нему, если их а Англии ничего не держит, конечно. Главным было, что отношение к таким как Тедди, тут не было откровенно расистским. Об этом его здешние авроры просветили. А ещё через год он закончил здешнюю школу магии и устроился на работу в министерство чрезвычайных ситуаций. Был при нём магический отдел. Нашли, лишний раз, подтверждение слова Гермионы о том, что у него «синдром спасителя». А Гарри и не отрицал. Ну а чего отрицать-то если так оно и есть. Кстати, после того как он перестал быть хоркруксом, учиться стало гораздо легче. Что и не мудрено было с такой-то как у него наследственностью. Помниться, говорили ему в своё время и Макгонагалл, и Слагхорн, и Флитвик, что по их предметам его родители показывали не только очень высокие, но, порой, и выдающиеся, результаты. Ещё, временами, Гарри думал о том какими людьми они были. Вот, например, его папа, Джеймс. Гаррина… э-э-э… некоторая шилопопость и любовь к квиддичу, это точно было от него. А вот синдром «всеобщего спасителя», это, пожалуй, от мамы, от Лили. А ещё чего Гарри не понимал, так как это родные сёстры могут быть настолько разные по характеру. Ну, если вспомнить его тётку Петунию, в семье которой он вырос. Но вот что он понял, совершенно отчетливо, кто именно поспособствовал тому, что сёстры окончательно отдалились друг от друга. Снэйп это был. Покойный Северус. И дай-то бог ему таким и оставаться. А не то… Выводы такие, и про Снэйпа, и про Дамблдора у Гарри появились далеко не сразу. Просто тогда, во время битвы за Хогвартс, получил Гарри на руки его, Снэйпа, воспоминания. И именно после их просмотра он и отправился в лес, на заклание к Волдеморту. Но, перед тем как отправиться, он нашёл подходящий пузырёк, слил их в него и сунул его в карман. Вот этот-то самый пузырёк и оказался среди его вещей. А наткнулся он на него когда свой рюкзак с вещами перебирал, уже здесь в Австралии. Да ещё и небольшой Омут памяти там нашёлся. Который, судя по всему, Гарри из дома Блэков прихватил. И про который потом совершенно забыл. А может и не он, может его ему Кричер подсунул. Ну, когда дом от разграбления спасти пытался. Впрочем, неважно теперь это было. Главное, что он имелся в наличии. И, теперь оно, это самое наличие, позволило пересмотреть воспоминания от Снэйпа и взглянуть на них с новой точки зрения. Проанализировать увиденное. После чего ещё больше убедиться в правоте своего решения не возвращаться в Англию. А ещё, большую поддержку ему оказывало то, что Андромеда Тонкс, бабушка Тедди, согласилась с его доводами и тоже переехала в Австралию. Тедди Люпин, будучи сыном оборотня, в любом случае был бы в «старой, доброй» Англии потомком Тёмного существа и никогда не смог бы стать своим среди остальных магов. Даже несмотря на то, что ликантропия Римуса ему не передалась по наследству. И, разумеется, Андромеда прихватила с собой Кричера. Домового эльфа древнейшего и благороднейшего рода Блэк. Выходцем из которого она и сама была. Кричер, конечно, был тем ещё старым брюзгой и ревнителем чистоты крови. Но «юного хозяина» Тедди обожал почти так же как когда-то своего «любимого хозяина» Регулуса. А ещё он «подставил», в своё время, крёстного самого Гарри. Сириуса Блэка. Так что в итоге тот погиб. И вроде как Гарри должен был бы Кричера ненавидеть, но… не получалось у него. Выходило, что оба были хороши. И Сириус, и Кричер. Вот Гарри и рассудил. То что было в Англии, пусть там и остаётся. Не захотел он ворошить прошлое, в котором и сам-то был… в общем не понравилось Гарри многое в том себе каким о был прежде. В итоге решил он, что пускай прошлое остаётся… в прошлом. А ему и настоящего теперь хватает. Тем более, что теперь у него появилась семья. Пусть даже и такая своеобразная. То, о чём он мечтал всю предыдущую жизнь. Ещё, когда Гарри доучивался последний год, то сошёлся он с парочкой человек которые увлекались ритуалистикой. Которой он и сам увлёкся, со временем. И к концу года вдруг осознал, со всей отчётливостью, каким же ограниченным, недалёким и доверчивым глупцом он был. Потому что если бы у него были эти знания ранее, то и не было бы всех этих лет противостояния с Волдемортом. На самом деле, достаточно было бы провести всего один ритуал. Да ритуал был длинным, выматывающим и, чего уж там скрывать, не совсем безопасным. Для того кто его проводил бы. Потому что всё имеет свою цену. Которую ритуалист мог оказаться не в состоянии заплатить и тогда бы ему пришлось пожертвовать своей жизнью. Но, в том-то и дело было, что мог бы. А мог бы и не пожертвовать, если бы у него нашлась подходящая оплата. В общем, ситуация была такая. У здешних аборигенов были свои маги, которые пошли по пути шаманизма. А кто такие были эти самые шаманы? А были они магами которые могли отправлять в астрал свою душу, чтобы там она пообщалась с духами предков. И получить от них соответствующие знания и наставления. Которые шаман мог бы применить здесь, в материальном мире. Разумеется, невольно возникал вопрос, а духи предков это кто такие тогда? Как оказалось, духи были почти полноценными копиями душ, которые после смерти отправлялись на перерождение. Так что, душа, спокойно отправлялась в следующее большое приключение, оставляя вместо себя такого вот своеобразного заместителя. Ну, Гарри понял именно так, после объяснений. Но, тут-то и возникало определённое условие. Чтобы душа могла отправиться на перерождение и оставить после себя духа, она должна была быть цельной. Вот только далеко не всегда это получалось, ещё и потому что здешние шаманы научились раскалывать чужие души. Отделять от них её часть без создания того что называлось бы полноценным хоркруксом. Лишая, тем самым, души своих врагов нормального посмертия. Так что, такая неполноценная душа, после смерти не могла отправиться на перерождение, и та часть души, которая откололась от основной, зачастую становилась самым обыкновенным призраком. В общем, незавидна была их судьба. Разумеется, со временем, не могли не появиться методы противодействия такому… непотребству. И появился соответствующий ритуал. Включавший в себя поиск отколовшихся частичек души, их извлечение из мест куда они были помещены и сборки души в единое целое. С последующей их отправкой по месту назначения, так сказать. А самым интересным было в данном случае то, что ритуал этот Гарри смог бы провести без каких либо последствий для себя. Потому как дури магической в нём с избытком было. Вот такой была ситуация, если не вдаваться в особые подробности. А Гарри, после того как узнал об этом, очень сильно разозлился. И на себя, и, в особенности, на Дамблдора. На себя, потому что, был таким доверчивым дураком. А на Дамби, потому что именно он поспособствовал полному запрету ритуалистики в магической Британии. — Вот ведь… старый, козлобородый… манипулятор, — думалось Гарри. — Сволочь. Сколько же из-за тебя людей погибло-то. И всё ради какого-то мифического всеобщего блага. Нет, ну, скотина же ты, скотина. Негодяй, мерзавец и скобарь. А ещё подонок, тварь и урод. Кстати, — появилась тогда же у Гарри мысль, — а с кем я интересно в тот раз на призрачном вокзале разговаривал, уж не с духом ли Дамбика? Интересно, а «прищучить» его теперь как-нибудь можно? Впрочем, хрен с ним, пусть существует… пока. Специально я, конечно, такой ритуал проводить не буду, но… если попадётся, то пусть не взыщет. Падла козлобородая. А ещё у Гарри появилась вот какая мысль. Как же Рончик-то с Герми тогда в тайную комнату попали? Пообщался он тут с умеющими говорить на парселтанге. Которых на всю Австралию оказалось оказалось всего четверо, включая самого Гарри. Причём, трое оставшихся были индусами. Вот они-то и просветили Гарри, когда он с ними познакомился, что так не бывает. Не смог бы Рон тогда вход открыть просто пошипев. Потому как змееуст, при этом вкладывал, что ли, в шипение свою, особую магию. Вот и получалось, что либо Рон — змееуст, либо Гермионе тогда память подправили, либо обманули они его тогда, на пару. И на вопрос, где же они тогда клыки взяли, тоже ответ можно было придумать. Например… мог Дамблдор после Гарриной победы над василиском, сам в Тайную комнату спуститься и клыков из змеюки надёргать. А потом тайник в школе соорудить и рассказать про него Рончику. Ну, если рассмотреть как одну из версий. Впрочем, как уже решил сам Гарри, а не пошли бы они все. Нет, раны на сердце у него так окончательно и не заросли, конечно. И нет-нет да и начинали… «кровоточить». Всё таки четыре года не такой большой срок. Но он во всю старался этому не поддаваться и не обращать на это внимание. Тем более, что и заботиться ему теперь о ком было, и место куда он мог вернуться после очередной миссии тоже. Где его встретят и обогреют душевным теплом. А вообще, за время работы в отделе, Гарри довольно неплохо «влился» в коллектив. И со всеми сотрудниками у него поддерживались ровные отношения. Вот только задания он всё же предпочитал индивидуальные. Благо магической силы ему для этого хватало. А вот кого-то, кого можно было бы назвать его напарником так и не нашлось. Настолько близкие отношения у него ни с кем так и не сложились. И ещё ему очень помогал парселтанг. Ведь случалось же и так, что нужно как можно быстрее разобрать какой-нибудь завал. Но вот если их было сразу несколько, то змеи очень помогали определиться, какой из них разбирать первым. Особенно, когда заклинания обнаружения не работали. Так тоже иногда бывало. Нет, ну а чего? Заползут, обсиановку разведают и к Гарри на доклад. Но бывало и так, хоть и очень редко, когда проблему не удавалось решить даже всем их отделом и приходилось прибегать к помощи добровольцев. А ещё реже, когда приходилось просить помощи у министерств магии других стран. Вот как сейчас. Пришли им на помощь такие же специалисты из других стран, потому что если бы они не справились, то могла бы произойти катастрофа. Магогенная, если так выразиться можно, конечно. И инкогнито Гарри оказалось рассекреченным. И, если разбираться, как Гарри, вроде как другой личностью всё это время числился, ну что бы у англичан дурных мыслей не возникло отыскать его и вернуть обратно, то так получилось. Он, кгда ещё в Канберре оказался, то уточнил, а может ли он взять себе другое имя. Ведь наверняка же кто-нибудь там в Англии подумает что он лучше знает, что самому Гарри дальше делать и захочет его вернуть. В чём, кстати, была абсолютно убеждена миссис Уизли, например. В том, что имеет полное право указывать ему как жить. Да и других хватало. Вот он и решил взять себе временно другое имя. Пока твердо «на ноги» не встанет, не заработает себе определённый авторитет, и так далее. Так что, стал он на некоторое время Томом Доджем. Прямо как капитан подводной лодки из фильма «Убрать перископ». А почему именнно это имя? Так ведь додуматься до того, что он себе он взял себе имя Том, каким было настоящее имя Волдеморта, точно никто не сможет. А инкогнито с Гарри слетело так. После завершения миссии всех её участников, попросили остаться на некоторое время. И дня через три устроили награждение. Была у австралийцев своя награда, вроде ордена Мерлина, только называлась она орденом Кунарду. Был тут такой выдающийся шаман, в своё время. Ну, а поскольку награждение освещалось в прессе, то и фотографии участников миссии тоже были напечатаны. В общем, после этого награждения, через некоторое время, отпала у Гарри надобность в псевдониме. А ещё в его жизни вновь появилась Гермиона Грэйнджер. И узнал, наконец, Гарри что фигня, которая творилась вокруг него, благодаря добрейшей души дедушке Альбусу, после смерти Тома не закончилась. Ну, если говорить просто, то «не при делах» Гарри после победы над Томом оказался. Ведь не зря же говорят, что хороший герой, мёртвый герой. Нет, если бы Поттер упивался своей героичностью и ни во что не лез бы, то оно бы и ладно было. Вот только Гарри так не смог бы. А значит, как говорится, смотри пункт первый, про хорошего героя. А тут ещё Гермионе удалось у Уизелов их планы насчёт Гарри выведать. Нет, началось то всё с малого, как обычно. Из-за длинного языка Уизли номер шесть. Обмолвился он как-то раз, о том, о чём его не просил никто. Вот и удалось Гермионе цепочку далеко идущих замыслов вычислить. Не зря же, ох не зря, в своё время, говаривал покойный Снэйп про красоту кипящего котла и мягкую силу жидкостей. Потому что, всё то, что с помощью палочки делалось, можно было и с зельями сотворить. И не только сотворить. Но и стереть начисто воспоминания о сотворённом. Так, оказывается, тоже можно было. В любом случае жизнь Гарри была бы недолгой. И женитьба на Джинни Уизли её существенно бы не продлила. Как раз до того самого момента, как Джинни беременной бы ребёнком Гарри оказалась. Ну, чтобы денюжки Поттеров министерство и Гринготтс не поделили. Иными словами, ситуация сложилась как на их третьем курсе. Когда Сириус прислал Гарри метлу в подарок. Ну, не совсем один в один, но очень похоже. Только сейчас пришлось ей более радикальные методы применять, чтобы не позволить Гарри в Англию вернуться. И когда «переменная» по имени Гарри была, так сказать, «исключена из уравнения», самой Гермионе оставалось только вернуться в Англию и парочку гештальтов закрыть. Которые Рон и Джинни назывались. Ну и Хогвартс закончить, заодно. После чего вернуться сюда, в Австралию, чтобы попытаться найти Гарри и объяснить ему ситуацию. Чтобы он хотя бы понял. А ещё была у Гермионы очень слабая надежда на то, что Гарри снова её простит. В общем, гештальты она закрыла, в Австралию вернулась, вот только найти Гарри оказалось почти невозможным делом. До этих самых пор. Слишком уж хорошо он спрятался. — Но почему ты мне всё это тогда не рассказала? — поинтересовался у неё Гарри после того как Грэйнджер ему это рассказала. — А ты бы мне поверил? — спросила его Гермиона. Подумал Гарри, подумал и вынужден был признать, что точного ответа на этот вопрос у него нет. Но, добавил, что прямо сейчас не восстановила она его доверия. До конца. А на её вопрос, мол, почему, он пояснил: — Тайная комната и наши предполагаемые дети. — А что с ними не так? — спросила его Гермиона. — Да почти всё. И рассказал ей Гарри об этих моментах. Во-первых, когда он доучивался в здешней школе магии, то был у них в классе парень один. Выглядевший как не от мира сего, но арифмант, что называется, от бога. Вот его-то Гарри и попросил расчёты провести. Ну, чтобы либо подтвердить, либо опровергнуть слова Гермионы. Насчёт возможности зачатия, вынашивания и рождения их совместных детей. Так вот, даже при том малом количестве исходных данных, предоставленных Гарри, вероятность, благополучного исхода составляла от семидесяти двух до семидесяти восьми процентов. Ну, и во-вторых, рассказал он ей об их с Роном, предполагаемом посещении Тайной комнаты. Которое могло иметь место только в одном случае. Если бы Рон был змееустом. Тогда Гермиона предложила сравнить их с Гарри воспоминания. И выяснили, что её воспоминания, это — подделка. Очень качественная, но, подделка. Хотя бы потому что в её воспоминаниях не было того как они с Роном вторую дверь в комнату открывали. Ну, ту самую где в стене две змеюки были вырезаны. С изумрудами вместо глаз. Она вообще о ней не знала. В общем, после их разговора вопросов ещё гораздо больше появилось. Ответов на которые у них сейчас не было. Они могли только надеяться что они появятся, со временем. Например, почему ей так «помогла» с расчётами их учитель арифмантики профессор Вектор. — Ну, ладно, — спросил её Гарри. — А сейчас-то ты мне это всё зачем рассказала. — Да потому что нечестно было держать тебя в неведении. И, потому что должна была ещё и этот гештатльт закрыть. — Х-мм… Хорошо, рассказала ты мне, а дальше-то что ты собиралась делать? — А ничего. Я просто не задумывалась, откровенно говоря. Пожалуй, впервые в жизни. И вот что я ещё хочу сказать. То что у нас с тобой было, тогда в девяносто восьмом, не было для меня просто сексом. У меня после и не было никого. И ты, на данный момент, тот единственный мужчина с которым я хотела бы жизнь вместе прожить. Только, боюсь что уже ничего у нас не получится. — Да и у меня после тебя никого не было. И мне бы тоже хотелось чтобы ты была для меня той самой, единственной женщиной. Вот только что теперь делать после всего через что нам пройти пришлось. Как-то доверие вернуть, что раньше было? Гарри после этого задумался. Нет, ну а в самом деле, делать-то чего было? Проблема-то «нарисовалась»? «Нарисовалась». В очередной раз. Оставить всё так как было до этого разговора он уже не мог, почему-то. Опять, наверное, «синдром спасителя» проявился. — Слушай, Гермиона, — после размышлений появилась у него идея. — Если только в качестве бреда, может нам детей завести? Ну вот смотри, любить-то мы их будем? Будем. Так может из любви к ним у нас друг к другу новое взаимное чувство вырастет? В любом случае, хуже от этого точно не будет. — А ещё к семейному психотерапевту походить можно, — дополнила его мысль Гермиона. В общем, посовещались они и решили, как говорится, поработать в этом направлении. А там кто знает. Будущее покажет. Глядишь и скажут про них потом, что, мол, жили они долго и счастливо и умерли в один день. Ведь если не попробуешь, то и не узнаешь.