Монстр

Монстр явился ко мне очень рано. Пока мои сверстники играли в куклы и пинали мячик во дворе, меня душила неведомая рука монстра. Первый раз было не понятно. Я лежала на свой кровати, отвернувшись к стене, как мое горло сжала когтистая лапа. Мои маленькие ручки пытались оторвать чуждую для шеи руку, но все окончилось крахом. Я закрыла рот, чтобы не слышно моих всхлипов. Слезы бежали быстрой чехардой по щекам, пока я пыталась понять, почему так тяжело дышать? Почему сердце так быстро стучит? А страх пробирается в каждую клеточку тела? Все закончилось с первыми лучами солнца, которые пробивались сквозь темные шторы. Я тогда не сразу поняла, что все кончилось. Фантомные следы до сих пор не приятно сжимали шею, а сердце до сих пор пыталось сбежать из грудной клетки. Возможно, мне стоило пойти к маме и рассказать все, а не закрывать рот, а потом и вовсе засыпать. Но многочасовое напряжение вымотало меня, и я отключилась. Сейчас прошло почти десяток лет с того случая. А за моей спиной по прежнему таится страшный зверь. Теперь он не ждет, когда солнце скроется за горизонтом, а ночь возьмет свое правление. Монстр теперь нападает и днем и ночью, и когда я в толпе и когда одна. Но и я выросла и научилась с ним бороться. Научилась прислушиваться к беззвучным для других шагам и ужасным, громким для меня. Научилась переводить тему на позитивную. Оказывается, монстра отпугивает позитив. Но как бы я не умела хорошо его отпугивать, лишь его косвенное упоминание в диалоге с кем-то, и я из стойкого рыцаря превращаюсь в маленькую испугавшуюся девочку, которая закрывает рот ладошкой, чтобы мама не проснулась из-за всхлипов. Спустя года мое тело покрылось железными доспехами и стеной сарказма. И кажется, что никто не сможет мне навредить. Но оказывается, что всегда в этих доспехах есть точка, на которую нужно слегка надавить, чтобы те упали с громким звуком. И кто же мог подумать, что эти доспехи я буду сама снимать? Кто мог подумать, что я устану от тяжелого металла на своих плечах? И вот рука непроизвольно тянется к этой самой точке. Она нерешительно останавливается на долгие пару секунд. Все нутро орет, что НЕЛЬЗЯ! Благодаря этой броне ты не плачешь, не скручиваешься калачиком на влажных от слез простынях. И тогда глаза бегло смотрят на окружающих. Они все дышат полной грудью и не оглядываются назад в страхе. Решение принято, а пальцы нажимают на точку. ЛЯЗГ! Броня, которую я по крупицам строила годы, падает на землю оглушая меня на долю секунды. А потом из моей груди вырывается смешок, который перерастает в истеричный смех. Услышал бы кто-то его, точно в дурку упек. Но я счастлива. Мои легкие наполняются свежим воздухом, а окружающие получают широкую улыбку. Дурманящая свобода заставляет забыть все страхи и пролитые слезы. И вот, кажется, не было никогда монстра и когтистой лапы на шеи. И возможно, если бы я обратила тогда внимание на далекий жуткий смех, то побежала бы собирать броню. Но у всех бывают промахи, и я никогда не была исключением. Монстр всегда был садистом. Сколько его помню, он любил наслаждаться счастливым видом жертвы, а потом забирать у нее его. Чертов дементор. Забирает все хорошое, оставляя за собой лишь шлейф страха. День вышел прекрасным. Ласковые руки гладили меня по голове. Любящие меня сердца заботились обо мне. А из рта рвались песни, а не всхлипы. Ветер свободы наполнял меня изнутри. Но есть у ветра особенность. Он всегда затихает. Вот и сейчас, с заходом солнца, он затих. Улыбка моя еще не померкла и умело занимала место сверкающего солнца. Тогда же на затылке волоски встали дыбом. Они явно пытались предупредить меня, но я была взбудораженная непривычным для меня миром. Стоит ли мне говорить, что рука сжала с удвоенной силой? Застав меня врасплох, монстр довольно урчал за спиной. Я не видела его, но уверена, что он наслаждался моим исказившимся болью лицом. Как рыба открывая рот, я пыталась вдохнуть хоть глоточек воздуха, где же он? Где же этот сказочный воздух? Где та свобода? Слезы потекли по щекам, заканчивая свое падение на руке чудища. К моему сожалению, они не обжигали его, а наоборот подпитывали. Как еще объяснить, что он сильнее схватился за мою глотку. В глазах засверкали звезды, а сознание словно река начало утекать от меня. Сил бороться не было. Я готова была повиснуть тряпичной куклой в его лапе, лишь бы не чувствовать ЭТО. Лишь бы снова была броня. И, кажется, мои молитвы услышаны. Вот сейчас я должна отключится, как монстр разжимает меня. Нет, не отпускает. Всего лишь разжимает кулак. Теперь он касается до меня слегка пальцами и то, когда я дышу. А дышу я много и часто. Воздух! Все закончилось? Довольно урча, монстр вновь резко сжимает шею. И тут я поняла - он играет. Он не хочет, чтобы его игрушку легко отпустило. Ему нужны страдания. Он ими питается. Это его любимое лакомство, и он сделает все, лишь бы их вкусить. Но из-за брони я ему давала их мало. Теперь же он отыграется на мне. За все эти разы, когда он уходил голодным. Я потеряла счет времени. Пытка длилась слишком долго. Не знаю, сколько раз он отрывал свою лапу, а потом вновь зажимал, не обращая внимания на мои хрипы и стоны. Кажется, я пару раз отключалась, но просыпалась я в его крепкой хватке. Сейчас же до меня дошло, что все кончилось и давно. Его нет рядом как минимум пару часов, а мне все еще страшно, мое сердце колотится, а на шеи теперь отпечатки его лапы. Мои и без того трясущийся ноги не выдерживают, и я падаю на колени больно ударяюсь. Я устала. И, не сдерживая себя, начинаю рыдать, как рыдает грудничок, как плачут дети, чтобы их услышали и пожалели, но, увы ,меня не слышат, меня не жалеют. Плачу до тех пор, пока слез не остается, а после просто тихо воют от фантомной боли на шеи и ужасной боли в груди. Почему никто не слышит? На следующий день я прихожу к друзьям как ни в чем не бывало. И они верят. Всегда верят. То ли они великие слепые, то ли я актриса от бога. Но глаза, опухшие от слез раскрывают мою игру. Так что они слепые. Рука активно трет шею, а зрачки дико бегают ища черную тень с когтистой лапой. Все таки актриса из меня никудышная. Меня хватает на пару дней. После я исчезаю, не сказав ни слова. Почему? Я много об этом думала, почему я молчу. Наверное потому что у них есть свои проблемы или то, что они моих не видят, а значит и не надо показывать. К конечному выводу я не прихожу. Все это время наедине с собой я склеивала броню. Вышло ужасно. Она трескается и скрипит, как старая дверь. Но эти дни я не была одинока, монстр приходил и довольно урча, ломал броню. Приходилось склеивать вновь и вновь. Я уже не чувствовала ничего, кроме усталости, и даже хватка на шеи не так пугала. Я устала. Меня не было неделю или две. Меня потеряли. Не много радует, что я кому-то нужна, кроме монстра. Возвращаюсь я ярко! Со скандалом. Меня потеряли. На меня обиделись, потому что я потерялась. Но они не знают, как бродить по вечному лабиринту собственного разума и не видеть выхода. Я извинилась! Мысленно поклялась больше не пропадать. Не хочу причинять другим боль, даже если делаю другим хуже. От возращение стало только хуже. К лапе присоединилось щупальца вины они не душила, но мощно присосались к моему мозгу на долгие месяцы. Прошли месяцы с того моменты. И конечно монстр приходил, сжимал глотку, ломал склеенную броню. Больше я не уходила склеить броню. Поэтому в доспехах образовались широкие дыры и удивительно, что они до сих пор не упали. Улыбка стала как доспехи натянутая и вот вот развалится, но другие верили. И вопросы не задавали. Они явно не чувствовали, как я распадаюсь на маленькие осколки. Возвращаюсь я ярко! Со скандалом. Меня потеряли. На меня обиделись, потому что я потерялась. Но они не знают, как бродить по вечному лабиринту собственного разума и не видеть выхода. Я извинилась! Мысленно поклялась больше не пропадать. Не хочу причинять другим боль, даже если делаю другим хуже. От возращение стало только хуже. К лапе присоединилось щупальца вины они не душила, но мощно присосались к моему мозгу на долгие месяцы. Прошли месяцы с того моменты. И конечно, монстр приходил, сжимал глотку, ломал склеенную броню. Больше я не уходила склеить броню. Поэтому в доспехах образовались широкие дыры и удивительно, что они до сих пор не упали. Улыбка стала, как доспехи натянутая и вот вот развалится, но другие верили. И вопросы не задавали. Они явно не чувствовали, как я распадаюсь на маленькие осколки. К ним что не приходит монстр? И оказалось, что нет. Были те, к кому он раз заходил, но чтобы так часто как ко мне нету. Они даже не понимают, что это! Они не понимают, как это боятся, что он придет, каково каждый раз вздрагивать от его упоминания, даже если оно отдаленно. Они не понимают, каково это - бежать в тяжелых доспехах от монстра, от самого себя. Какого это горбится от всего. Я устала. Однажды наступит день, когда монстр явится так громко, словно выпускал ракеты из своего логова, когда выходил. На мне будет броня, но я пойму быстро, что она не поможет и тогда я побегу. За десяток лет я научилась бегать от петлей в темных туалетах и от поездов, катящихся по длинным шпалам. Я сбегала сотни раз от монстра, но на этот раз еще на старте пойму, что он поймает меня до того, как я переступлю финиш. Но это не останавливает. По моим венам плывет стекло, боль и адреналин. В моих волосах тот самый ветер свободы, но на этот раз он не сможет дотянутся до меня. Мимо меня будут люди, они косо посмотрят и, возможно, покрутят у виска, ведь никто не видит чужих монстров, только скелеты в шкафу и своих чудищ. Проиграю я эту гонку не из-за лапище монстра или чего-то подобного. Нет, это будет камушек. Маленькие такой. Такой никто не замечает в обычной жизни, но он станет решающей чертой, после которой меня не будет. Меня проглотит моя собственная тьма. Тогда я и пойму, что все это время горло сжимали мои же руки.