hurt people hurt people

Ванда присматривала за Рози уже около недели, и Ванде всегда нравилось ее общество. Она была вежливой, хорошо себя вела и всегда старалась всем помочь. Ванда считала, что у них с Рози особые отношения, и верила, что та легко справится с ребенком. Однако сегодня, как только Рози переступила порог, Ванда заметила перемену в ее поведении. Рози казалась отстраненной и странно вызывающей по отношению к Ванде. Озадаченная внезапной переменой в поведении Рози, Ванда изо всех сил старалась вовлечь девочку в разговор. — Ты не расскажешь мне, что происходит, Рози? — тихо спросила Ванда, когда они сели за стол, чтобы перекусить. Рози просто тупо смотрела на нее, отказываясь есть кашу, которую приготовила Ванда. Почувствовав укол тревоги, Ванда собралась с духом, чтобы поговорить с Рози о ее странном поведении. — Тебе не нравится моя мама? — внезапно выпалила Рози после минутного раздумья. Ванда была ошеломлена вопросом Рози. — Что заставляет тебя так думать? — спросила она, пытаясь скрыть свое замешательство за натянутой улыбкой. Рози некоторое время молчала, уставившись в одну точку на стене, словно погруженная в свои мысли. Наконец, она заговорила тихим голосом. — Я не знаю, я просто... Я не знаю, — пробормотала она, отодвигая тарелку с кашей, к которой так и не притронулась. — Тебе нужно поесть, — тихо сказала Ванда, возвращая девочке миску с дымящейся кашей. Рози, погруженная в свои мысли, несколько мгновений сидела молча, прежде чем поднять голову и встретиться взглядом с Вандой, в глазах которой были разочарование и растерянность. — Я слышала, как тетя Елена и дядя Баки шутили, что вы с моей мамой не любите друг друга, — тихо сказала Рози, в ее словах звучала неуверенность, когда она искала ответ на лице Ванды, словно надеясь, что это опровержение развеет ее сомнения. Сердце Ванды упало при упоминании о Елене и Баки, которые, даже если и говорили, не подумав, все равно были правы. — Если бы я не любила ее, я бы не проводила с тобой время, — ответила Ванда ровным голосом, но с оттенком неловкости. — Значит ты любишь ее? — спросила Рози невинным голосом, после чего на лице Рози впервые за этот день появилась улыбка. Сердце Ванды замерло. Любовь, как ее понимала Ванда, была полна боли и сожаления. Однако для Рози любовь была простым понятием, связующим звеном, созданным заботой и состраданием. Ванда слабо улыбнулась, ее голос был едва слышен. — Конечно, я люблю ее, — ответила она, не обращая внимания на комок в горле. Лицо Рози просветлело, лучезарная улыбка озарила ее лицо, как будто она только что раскрыла хорошо хранимый секрет. Ванда неловко поерзала на стуле, тяжесть невысказанной правды давила на нее. Она действительно хотела оградить Рози от суровой реальности своих чувств, но невинность ребенка требовала притворного счастья. — Теперь ты будешь есть? Ванда избегавшая дальнейших вопросов, надеялась отвлечь любопытство Рози от глубин ее эмоций. Рози с энтузиазмом кивнула, ее энтузиазм был заразителен, когда она потянулась к миске с кашей. Ванда наблюдала, как Рози с аппетитом поглощает еду, и ее жизнерадостность резко контрастировала с тенями, которые таились в сердце Ванды.

***

Часы Ванды тихо запищали, предупреждая о позднем часе. Она вздохнула, взглянув на настенные часы. 9 часов. Рози давно пора было ложиться спать, даже в пятницу вечером, когда впереди было ленивое субботнее утро. Ванда, как няня, всегда придерживалась строгого распорядка дня — время отхода ко сну было всегда, независимо от дня недели. Она нежно взъерошила волосы Рози, и на сердце у нее потеплело от сонной улыбки девочки. — Давай, Рози, пора ложиться спать, — сказала Ванда мягким, но твердым голосом. Рози надулась, ее глаза слипались от усталости, когда ее вели в ее комнату. Ванда укрыла ее одеялом, плотно укутав ее маленькое тельце. Когда она наклонилась, чтобы поцеловать Рози в лоб и пожелать спокойной ночи, что-то внутри нее перевернулось. Глаза Рози расширились от удивления, когда губы Ванды коснулись ее кожи. Ванда отстранилась, встретившись взглядом с Рози. Время, казалось, остановилось на мгновение, когда Ванду осенило. Она прикоснулась к Рози без обычных колебаний и страха, которые стали для нее второй натурой. Это было незаметное, но значительное изменение. — Я подожду твою маму в гостиной, — тихо сказала Ванда, и в ее голосе слышалась смесь уязвимости и неловкости, которую она не хотела показывать. Рози кивнула, и легкая улыбка заиграла на ее губах. Ванда задержалась на мгновение, наслаждаясь странным, но успокаивающим чувством, которое поселилось у нее в груди.

***

Наташа всегда умела испытывать терпение Ванды. И в эту ночь, когда часы пробили 11:47 и Наташа, наконец, вошла в дверь, растрепанная и непримиримая, Ванда едва сдерживала гнев. Ванда стояла в тускло освещенной гостиной, скрестив руки на груди и устремив на Наташу стальной взгляд. — Ты опоздала, — сказала она ровным тоном, в котором слышалось раздражение. Наташа одарила ее озорной улыбкой, уголки ее губ приподнялись, что всегда раздражало Ванду. — Это плохо, если это заставляет меня хотеть тебя еще больше? — парировала она, непринужденным движением ноги сбрасывая туфли. Это замечание вызвало у Ванды еще большее неодобрение, но она достаточно хорошо знала Наташу, чтобы предвидеть ее игривое подтрунивание. Со вздохом покорности она повернулась и направилась на кухню, ее шаги были целеустремленными и размеренными. — Ты должна была хотя бы предупредить меня, — пробормотала она себе под нос. Ничуть не смутившись, Наташа последовала за ней, и по деревянному полу эхом отдавался стук ее босых ног. Войдя на кухню, Ванда плюхнулась на табурет у кухонной стойки, и в ее голове закружился вихрь разочарований. Наташа, почувствовав настроение Ванды, осторожно приблизилась и положила руки на стойку по обе стороны от Ванды, фактически зажав ее между ладонями. Близость заставила Ванду напрячься, но это был скрытый гнев, который грозил выплеснуться наружу. — Ты что, собираешься просто дразнить меня, пока я злюсь? — голос Ванды прозвучал резче, чем она хотела, и в ее словах слышались обида и разочарование. — Если это поможет мне получить твое прощение, — пробормотала Наташа, не сводя глаз с Ванды. Но Ванда была не в том настроении, чтобы слушать ласковые слова. Гнев, который тлел в ней, внезапно превратился во что-то яростное и неконтролируемое. Приняв мгновенное решение, вызванное приливом негодования, Ванда быстро придвинулась к Наташе и обхватила ее ногами за талию, притягивая еще ближе к себе. (Если Наташа будет дразнить ее, то Ванда сделает из нее заикающуюся девочку) Щеки Наташи покрылись густым румянцем, глаза расширились от удивления и легкого испуга. — Мне нравится твоя юбка, — внезапно пробормотала она, проводя пальцами по замысловатому рисунку ткани. Ванда, застигнутая врасплох неожиданным комплиментом, почувствовала, как вспыхнули ее щеки. Наташа знает, что она терпеть не может прикосновения к своей коже, и безоговорочно соблюдает эти границы. — Спасибо, — прошептала Ванда едва слышно. На мгновение сомнение затуманило выражение лица Ванды, ее глаза искали на лице Наташи какие-либо признаки дискомфорта. Но вместо этого она увидела искреннюю улыбку, излучающую чистое счастье. — Уже поздно, и ты выглядишь усталой, — пробормотала Наташа тихим голосом, который звучал неловко и дрожал, когда ноги Ванды дразняще притянули ее ближе. Ванда в замешательстве нахмурила брови, изучая выражение лица Наташи в поисках намеков на скрытый смысл. — Ты выгоняешь меня? — поддразнила она с игривым блеском в глазах, почувствовав, как щеки Наташи вспыхнули под ее взглядом. Мимолетная улыбка заиграла на губах Наташи, когда она покачала головой, и нежный румянец окрасил ее щеки. — Я предлагаю тебе остаться на ночь, — предложила она, ее голос был едва громче шепота. — Я не знаю, стоит ли мне это делать, — возразила Ванда, и на ее губах заиграла озорная улыбка, когда она провела кончиками пальцев по изящным пуговицам Наташиной рубашки, от чего у них по спине побежали мурашки. На мгновение между ними повисло молчание, Наташа умоляюще посмотрела на Ванду. — Пожалуйста? Мягкий, мелодичный смешок сорвался с губ Ванды, когда она кивнула, встретившись взглядом с Наташей (потому что, конечно, Ванда всегда остается после одного "пожалуйста")

***

Наташа лежала на кровати и что-то листала в телефоне, ее неприлично короткие шорты облегали ее как вторая кожа, обнажая длинные, подтянутые ноги, которые, казалось, будут видны вечно. А не менее вызывающая черная футболка едва прикрывала ее, из-за чего глазам Ванды было трудно смотреть на что-либо, кроме Наташиной груди в этой футболке. Тем временем Ванда колебалась, расстегивая рубашку дрожащими пальцами, в воздухе повисло напряжение. Когда ткань соскользнула с ее рук, она поймала взгляд Наташи в зеркале. — Тебе чем-нибудь помочь? — игривый голос Наташи нарушил тишину, она положила телефон на кровать и поднялась на ноги с ухмылкой на губах. Сократив расстояние между ними, она протянула руку и стянула рубашку с плеч Ванды. У Ванды перехватило дыхание, когда она почувствовала, как кончики пальцев Наташи осторожно потянули ткань вниз, словно она боялась прикоснуться к ее коже. — Ты все ещё боишься прикасаться ко мне? — прошептала она, в ее голосе звучали желание и вызов, когда она встретилась взглядом с Наташей, исследуя каждый дюйм ее тела. Наташа нежно, но с трепетным видом обняла Ванду за бедра, поворачивая ее к себе. — Я не боюсь прикасаться к тебе. Я боюсь, что мои прикосновения будут тебе неприятны, — призналась Наташа, и ее изумрудные глаза выдали уязвимость под маской уверенности. Ванда, чье сердце билось так, словно ей перекрыли доступ кислорода, почувствовала, как тепло Наташиного прикосновения проникает под кожу. — Хотя иногда мне кажется, что тебе неприятны только мои прикосновения, — продолжила Наташа, и горько-сладкая улыбка тронула ее губы, когда она заглянула в глаза Ванды в поисках проблеска понимания. — Почему ты так думаешь? — прошептала Ванда, ее голос был едва слышен, когда руки Наташи задержались в опасной близости от ее кожи. По спине Ванды пробежала дрожь, она не была уверена, от прохладного ночного воздуха или от присутствия Наташи. Взгляд Наташи смягчился, и в ее глазах промелькнула нежность, когда она нерешительно провела руками по юбке. Похоже, она заботится о Ванде больше, чем можно выразить словами. Наташа нарушила тяжелое молчание неуверенной улыбкой, ее голос был мягким, но неуверенным. — Ты позволишь мне помочь тебе? — спросила она, и ее слова повисли в воздухе, как тонкая нить. Ванда лишь выдавила из себя благодарную улыбку и кивнула с молчаливой мольбой в глазах. Не говоря ни слова, Наташа шагнула вперед, неторопливыми и нежными движениями расстегивая застежку на юбке Ванды. Каждое ее прикосновение было легким, как перышко, как будто Наташа боялась, что любое усилие разобьет Ванду на миллион кусочков. С большой осторожностью она сняла юбку с дрожащей Ванды, ни разу не коснувшись ее кожи. Вытащив яркую футболку с глупой надписью, Наташа протянула ее Ванде. Ванда приняла ее дрожащими руками, позволив Наташе просунуть руки в рукава и стянуть ее через голову. Стоя перед ней в уютной футболке, Ванда не могла не почувствовать, как тепло разливается у нее в груди. Она смотрела на Наташу широко раскрытыми глазами, и в ней бурлила смесь благодарности и недоверия. Наташа, мастерица увиливать от ответа, замаскировала свое беспокойство игривым тоном. — Теперь, ты позволишь мне уложить тебя в мою постель? — пошутила она с озорным блеском в глазах. Ванда не смогла удержаться от смеха над абсурдностью ситуации. — Да, теперь я позволю тебе уложить меня в свою постель, — сказала она, и в ее голосе прозвучало облегчение и вновь обретенное чувство безопасности. Пока Ванда колебалась, глаза Наташи озорно блеснули, и она жестом пригласила ее присоединиться к ней на мягком пуховом одеяле. Со смесью любопытства и нервозности Ванда осторожно забралась на кровать, чувствуя, как ее окутывает тепло и уют, в то время как Наташа с игривой улыбкой подползла к Ванде и устроилась у нее за спиной. — Можно я тебя обниму? — голос Наташи был мягким, наполненным нежностью, которую Ванда никогда раньше не испытывала. Ванда повернула голову, чтобы встретиться взглядом с Наташей, и ее сердце затрепетало от смеси эмоций. — Конечно, — ответила она, ее голос был едва громче шепота, а дыхание прерывалось от предвкушения. Наташа обняла Ванду. Это было новое ощущение, которое одновременно успокоило и выбило ее из колеи. Ванда закрыла глаза, позволив себе откинуться на спинку кресла в объятиях Наташи, и тонкий аромат ее духов смешался со знакомым мускусным запахом в комнате. Но, несмотря на интимность момента, Ванда почувствовала себя неловко. Ее удивило внезапное желание закурить, от привычки, от которой она отказалась давным-давно, когда стала няней Рози. Это был приступ тоски, от которого она не могла избавиться, напоминание о том, какой она была до того, как ее жизнь вплела в себя заботу о маленьком ребенке. Лежа в объятиях Наташи, Ванда поняла, что меняется так, как никогда не ожидала. Стены, которые она возвела вокруг своего сердца, медленно рушились, позволяя новым чувствам и желаниям просачиваться внутрь. Присутствие Наташи стало катализатором этой трансформации, пробудив что-то глубоко внутри Ванды, чему она не могла дать точного названия. — Могу я тебе кое в чем признаться? — голос Наташи был тихим, полным уязвимости, которую Ванда редко замечала в ней. Ванда слегка пошевелилась, ее любопытство было вызвано необычным тоном Наташи. — Мм, — ответила Ванда, побуждая Наташу продолжать. — Ты помнишь тот день, когда вы с Баки обслуживали мистера Старка и его друзей? — слова Наташи повисли в воздухе, пробуждая воспоминания, которые Ванда пыталась забыть. Когда Ванда кивнула, Наташа продолжила со смесью вины и решимости в голосе. — Поскольку к тебе приставали, я сказала Старку не позволять другим приближаться к тебе, — призналась Наташа, и в ее словах прозвучало сожаление, — Он пошутил насчет ревности, и я сказала ему, что ты моя жена. Наташа крепче обняла Ванду, ища утешения и прощения в равной мере. Ванда, однако, почувствовала прилив нежности к женщине, которая переживала из-за такой ерунды. Несмотря на нервозность Наташи, Ванду эта ситуация не могла не позабавить. — На самом деле, это мило, Нат... —начала Ванда, и мягкая улыбка тронула ее губы, но прежде чем она успела закончить фразу, голос Наташи прорезал воздух, как лезвие ножа. — Нет, я еще не закончила, — сказала Наташа низким и хрипловатым голосом. — Вижн думал, что ты жената, но он все равно приставал к тебе, вот почему он мне не нравится, — продолжила Наташа, и ее слова повисли в воздухе, как густой туман. Глаза Ванды расширились от этого откровения, ее разум пытался осмыслить то, что только что рассказала ей Наташа. Вижн, обаятельный парень, чья улыбка могла растопить даже самые холодные сердца, всегда был добр к Ванде. И Ванда не могла понять, почему Вижен был таким добрым человеком, который на самом деле мог вести себя так… И тот факт, что он обнаружил, что у него были романтические намерения по отношению к ней, несмотря на то, что он считал, что она предана другому, был открытием, которое разрушило представления Ванды о нем. — Хорошо, но зачем ты мне об этом рассказываешь? — спросила Ванда с недоверием в голосе, и море противоречивых эмоций бушевало в ее сердце. — Я встретила его сегодня в ресторане, — начала она, и в ее голосе послышались угрожающие нотки, — И я пригрозила, что разобью ему лицо, если он еще раз приблизится к тебе. Ванда не смогла удержаться от смеха над дерзостью Наташи. Несмотря на серьезность ситуации, ее беззаботная натура не могла удержаться от смеха при таком повороте событий. — Ты опять ревнуешь, — поддразнила Ванда, и игривая улыбка заиграла на ее губах, когда она повернулась в объятиях Наташи, чтобы заглянуть ей в глаза. — Это не имеет значения, — холодно ответила Наташа, хотя проблеск уязвимости выдавал ее стоический вид. Она отвела взгляд, ища утешения в уюте их общего пространства. Ванда, почувствовав перемену в поведении Наташи, почувствовала, что ее переполняет ревность и, возможно, даже гнев. В этот момент Ванде захотелось, чтобы Наташа почувствовала тепло ее объятий, растворилась в безопасности ее присутствия. Не в силах сопротивляться притяжению, Ванда наклонилась и обняла Наташу, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи. Тяжесть Наташиной груди, прижатой к ее груди, ощущалась как заземляющая сила, удерживающая их в их собственном мире. Наташа, застигнутая врасплох неожиданным проявлением любви со стороны Ванды, на мгновение заколебалась, прежде чем крепко обнять ее. Она знала, что физическое прикосновение давалось Ванде нелегко, что делало этот жест еще более важным.