Отважный помощник

— Идиот! Неудачник! Кобель недорезанный! — раздавались истошные возгласы на всю квартиру.       В воздухе летали книги, посуда, стулья — любая утварь, какая только попадалась под руку. Грохот, визги, шум и гам. Все выстроились вокруг, не осмеливаясь вмешиваться и лишь ошеломлённо наблюдая. Казалось бы, самая обыкновенная ссора. Одна из тех десятков тысяч, что происходили в доме Дятловых ежедневно. Казалось бы, сейчас все помирятся и снова разойдутся по своим местам. Но нет. Нет! Подсознание твердило: в этот раз всё обернётся совершенно иначе. — Поганая гнида! Ссаная тряпка! — обсыпала Клава своего незадачливого супруга. — Поверить не могу, что вышла замуж за тебя! И как меня так угораздило-то тогда? Ну, ничего-о-о… — тянула она, замахнувшись в воздухе чугунной сковородкой. — Я вам потакать больше не собираюсь!       Сковорода пронзительно просвистела в воздухе. Николай зажмурился и отпрянул в сторону, дабы увернуться от удара. Однако сделать у него это не совсем получилось: сковородка ударила его прямо в плечо, из-за чего всю руку в тот же миг свела невыносимая боль. — Достали! — прокричала Клавдия, отшвырнув сковороду в дальний угол комнаты. — Жить со всеми вами просто невозможно! Знаете, что?! — обратилась она ко всем жителям квартиры, смерив их при этом настолько грозным взглядом, что у всех у них по спине пробежали крупные мурашки. — Я ухожу! Навсегда! Чтоб глаза мои вас больше ни разу в жизни не видели!       И закончив сию пламенную речь, Клава метнулась в свою комнату. — Ма-а-ам! — жалобно позвал её Петя, еле сдерживавший слёзы. — Т-ты… ты чё-ё-ё?! Ты куда-а-а?!       Однако Клавдия в ответ на его мольбы лишь громко хлопнула дверью, что аж стены затряслись. Очевидно, дело принимало действительно серьёзный оборот. — Клавдия, ну, это ж не дело! — побежал к двери в комнату дед. — О детях-то подумай! — Мам, ну, правда! — вступила в уговоры Света. — Ты палку уже перегибаешь!       Но ответом им послужили лишь шорохи, доносившиеся из-за двери. И ни единого словечка…       Спустя всего каких-то пятнадцать минут вещи оказались собраны. Причём вещи эти, казалось, были совершенно случайными. Первыми попавшимися под руку. Клавдия уже стояла на пороге квартиры со своими немногочисленными котомками в руках. В прихожей собрались и остальные Дятловы. Все они стояли в полной растерянности, совершенно не понимая, что нужно делать и как предотвратить нечто необратимое. Петя плакал навзрыд. Света и Никита ютились рядом, периодически переглядываясь между собой. Дед встал к Клаве ближе всего, решительно намереваясь попрепятствовать её уходу из квартиры. Телик ненавязчиво прятался у него за спиной, однако готовый, если что, ворваться прямо в бой. Пока же покалеченный Николай, дрожа всем телом, из-за угла наблюдал за происходящим… — Клава, ты совсем с ума, что ли, сошла?! — не унимался дед. — Что ты творишь?! Верни всё на место сейчас же! — Я на место и возвращаюсь! — рявкнула ему в ответ Клавдия. — Туда, откуда я родом! Подальше от вас, несносное семейство дармоедов! Я столько лет терпела вас, а вы даже ни разу не сказали мне банальное «спасибо»!.. Что ж, больше вы меня никогда не увидите! Вы же этого хотели?! Я ухожу туда, где меня на самом деле ждут! Где меня на самом деле любят! Прощайте навсегда, дубиноголовые ублюдки! — К-клавочка! Постой!.. — дрожащим голосом окликнул её Николай, но слова эти прозвучали как будто в пустоту. — Ма-а-ама-а-а-а!.. — пуще прежнего рыдал Петя. — Не уходи-и-и!.. — Клавдия! — возмущённо воскликнул дед, ухватив Клаву за запястье. — Прекрати этот цирк! Что же ты детей пугаешь?! — Убрал свои ручонки! — вскрикнула Клава, одёрнув руку. — Вы мне больше не семья! И никогда ею не будете! Ненавижу вас!       И Клавдия выбежала вон из квартиры, забрав с собою собранные вещи и даже толком ни с кем не попрощавшись...       Несколько минут в прихожей царило гробовое молчание. — И что же теперь с нами станет?.. — наконец решилась нарушить его Света. — Да ладно, не переживайте! — махнул рукой Никита, тщетно пытаясь подавить нервный смешок у себя на устах. — Она через пару часов обратно вернётся, я вам гарантирую! Не бросит же она нас!       И говорил он это так, словно был полностью уверен в своей правоте. Словно такое случалось с ним не в первый раз.       Хотя на деле — в первый. Несомненно в первый. Несмотря ни на какие трудности, Клавдия никогда не устраивала подобного у себя дома. Никогда не уходила из квартиры с вещами. Никогда не отрекалась от мужа и детей… Как бы неистово она ни злилась на родных, она всегда помнила, что они, как ни крути, её родные и их необходимо любить. К тому же, гнев Клавы проецировался в основном исключительно на Николая. Другим членам семейства Дятловых взбучки она устраивала крайне редко. Ведь именно Коленька, её драгоценный муж, зачастую становился причиной её нервных срывов. Именно он постоянно совершал идиотские поступки. Именно его постоянно выгоняли с работы. Именно он регулярно отшивался с Вероникой Карловной, что невольно наталкивало на определённые мыслишки. Именно он был пресловутым неудачником. И каждая мелочь, каждый пустяк напоминал Клавдии об этом. Злость и обида на Николая, — несмотря на то что она ежедневно непосредственно на него и выплёскивалась, — постоянно накапливалась в сердце у Клавы. И в принципе её можно понять. Сегодня она не выдержала. Сегодняшняя ссора стала для неё последней каплей. Она устала мириться с положением вещей и ушла из ненавистного ей дома куда глаза глядят. Однако её дети, муж, свёкор и «четвероногий друг» продолжали искренне верить, что ещё немного и Клава вернётся к ним домой как ни в чём не бывало…       Однако Клавдия не вернулась. Ни в тот же день. Ни на следующий. Ни спустя двое суток после её пропажи. Никита и Света приходили на все её три работы, но не заставали её и там. Они обзвонили все возможные номера, где им могли бы дать информацию о местонахождении матери, но все попытки что-либо разузнать оставались безуспешны. Даже Тамара была без понятия, куда запропастилась её подруга. И взвесив все «за» и «против», Дятловы всё же решили обратиться за помощью в милицию.       Почти неделю Дятловы провели в неведении. В слепом тревожном ожидании, продолжая надеяться на то, что Клава найдётся как можно скорее…       Пока внезапно не раздался звонок, окончательно поставивший точку в этом деле. Звонок из милиции. Бездыханное тело Клавдии было найдено в одной из московских речушек…       Что же послужило причиной её смерти? Как это произошло? Неужели это было самоубийство? Или просто несчастный случай? Вряд ли Клаву кто-то стал бы насильно сталкивать в воду... Доподлинно этого уже нельзя было узнать. Впрочем, наверное, не настолько уж это и важно. Важно то, что последняя надежда семьи Дятловых рухнула и с треском грянула под землю, подняв в воздух километровый столб пыли...       А дальше всё было как в тумане: опознание, похороны и все последующие события промелькнули так незаметно. Промелькнули и ушли навсегда, оставив за собой едва заметный след. И только впечатление от тихой, будто вымершей квартиры в первые дни после утраты намертво впечаталось в память.       С этого момента жизнь Дятловых превратилась в самый настоящий кошмар. Не только потому, что они лишились близкого человека. Работать стало некому, а денег, соответственно, теперь катастрофически не хватало. Экономить приходилось буквально на всём: на еде, на электричестве, на всех коммунальных услугах. Так что в конечном итоге дед, спустя долгие сомнения, решил-таки устроиться на работу. А Никита, последовав его примеру, устроился на вторую. Даже Света нашла какую-то подработку. Однако выживало семейство в этих условиях всё ещё с большим трудом.       Где же всё это время был Николай? Разве не он должен был теперь выйти на полноценную работу и взять главенство над семьёй в свои руки? Нет. Видимо, не в этот раз. Ему было не под силу это сделать. Произошедшая ситуация по-настоящему разбила его. Несколько дней он не мог ни говорить, ни есть, ни полноценно двигаться: только сидел на кровати с поникшей головой и думал, как всё могло так ужасно получиться. Что он такого сделал? Чем он настолько плох? Неужели он это заслужил? Неужели Клава погибла из-за него? Неужели из него настолько непутёвый отец, сын, супруг и кормилец?.. Чувство пустоты пожирало Николая изнутри. Под сердцем будто бы возникла дыра. Чёрная всепоглощающая глубокая дыра, разъедающая остатки чувств и оставляющая за собой одно лишь мрачное безразличие. И дыра эта с каждым днём становилась всё больше и больше…       Поначалу, когда «дыра» ещё не поглотила сознание Николая полностью, он очень мучился. Его тело временами сковывали резкие боли. В ушах стоял звон. Одновременно хотелось выть от горя и зашить себе рот самым тугим швом, лишь бы больше ни разу в жизни не вымолвить ни слова. Хотелось закрыться от всего мира. Остаться наедине с собой. Со своими мыслями. С чёрной пленящей пустотой… И по сути у Николая именно это и получалось — сам он на работу не ходил, а все остальные покидали дом ранним утром и возвращались обратно уже заполночь: дед работал, Никита работал, Света училась и подрабатывала, а Петя сидел в стенах детского сада до самого закрытия под надзором угрюмой воспитательницы, презирающей его за то, что он не позволяет ей уйти домой со спокойной душой. Всем было тяжело. Квартира Дятловых перестала быть домом в их прежнем понимании. Она превратилась в тюремную камеру для отчаявшегося Николая. Однако в то же время именно здесь Коля находил для себя упоение…       И целыми днями напролёт Николай сидел у себя на кровати, в стенах душной, давящей на мозг квартиры. Иногда его пробивало на горькие слёзы, но чаще он всё же сидел в тишине. В гнетущей, мёртвой тишине. Совершенно один. И никто не был рядом с ним, чтобы поддержать и утешить его… Ну, как никто… Никто, кроме того члена семейства Дятловых, которого часто за члена семьи и не принимали вовсе. Того, о ком все зачастую забывали, за исключением моментов, когда им хотелось что-то посмотреть. Телик. Именно он пытался поддерживать Николая хотя бы как-нибудь. И делал он это каждый день. Несмотря на то что ему самому было отнюдь не легко.       Часто бывало, что в тяжёлые минуты Телик приходил в комнату к Николаю, садился на кровать возле него и отчаянно пытался его разговорить: — Ну, что, старик, как поживаешь? — спрашивал Телик немного погодя. — Да ты и сам знаешь… — со вздохом отвечал Николай. — Может, глянуть что-нибудь хочешь? — предлагал Телик. — У меня для тебя большой ассортимент припасён! — Да нет, спасибо… — бурчал на это Николай и отворачивался в сторону.       И после этого, как правило, в комнате около минуты вновь царило гробовое молчание. — Прости, что мало чем могу помочь тебе… — в конечном итоге робко добавлял Телик, немного запинаясь. — Я понимаю, как тебе тяжело. И я хочу, чтобы ты знал, что я рядом.       И затем Телик слегка приобнимал Николая своими руками. А тот, в ответ на это, из последних сил натягивая на себя лёгкую улыбку, приобнимал его в ответ. И они могли сидеть в таком положении часами. Совсем ничего не замечая и не говоря…       Признаться честно, Николая слегка шокировала поддержка со стороны Телика. Он ведь обычно наоборот всех подстёбывал, даже в не на шутку серьёзные моменты. Особенно учитывая то, что только Телик поддерживал Николая из всего его семейства. По крайней мере, пытался поддерживать.       Таким образом, медленно, но верно Телик и Николай стали неосознанно проводить больше времени вместе. А соответственно, стали друг другу намного ближе, чем были до этого. Именно тогда наступило начало конца. Именно тогда бремя потери начало улетучиваться и Николай начал терять эмоции в привычном их понимании…       Спустя некоторое время Николай оклемался. Точнее, это был уже не тот Николай, что раньше. Что-то кардинально переменилось в нём. Однако, так или иначе, вскоре он снова стал дееспособным. А это значило, что пора искать новую работу. Он ведь глава семейства, а семейство это само себя не прокормит…       Однако на деле найти работу оказалось не так-то просто. Казалось, даже сложнее, чем раньше. Видимо, работодатели подсознательно чувствовали, что с Николаем что-то не в порядке, поэтому из раза в раз выставляли его за дверь, уверяя, что они «обязательно с ним свяжутся». Даже на самую паршивую работу не брали. А дома над этим все только потешались и укоряли: — Ну, пап, найди ты себе работу уже! — то и дело говорила ему Света. — Нам ведь деньги нужны! — Да, сынок, возьмись хоть за что-то! — присоединялся к ней дед. — Это всё-таки теперь твоя обязанность, семью на себе тянуть! — Я пытаюсь… — огорчённо вздыхал Николай. — Плохо пытаешься, значит! — качала головой Света. — Даже я смогла на работу устроиться!       «Даже я»… Действительно, даже у Светы это получилось. А ведь ей ещё не было даже четырнадцати! Такими темпами и Петю скоро пристроят куда-нибудь! Один Николай останется безработным. Один он не справится со своей обязанностью, нагло свалит её на других… Потому что он неудачник.       «Неудачник»… Это слово раздавалось в голове гулким эхом, повторялось из раза в раз, заставляя Николая трястись. Перед глазами представал образ разъярённой Клавдии… А в следующее же мгновение её бездыханный труп, найденный в речке… Да уж, даже этого человека Николай не сумел удержать. Человека, который провёл с ним двадцать лет. Даже этого он не смог. Выходит, это правда. Выходит, он ещё хуже, чем все изначально предполагали…       Николаю невероятно хотелось прогнать эти мысли. Хотелось самоутвердиться. Чего бы это ни стоило. Хотелось почувствовать себя значимым. Могущественным. Сильным. Доказать всем окружающим, а заодно и самому себе, что он отнюдь не неудачник.       Однако, опять же, никому в доме не было дела до внутренних терзаний Николая. И только одна живая душа продолжала его подбадривать, несмотря ни на что. Телик. Он всегда был рядом с Колей, когда на того нахлынывали волны отчаяния. — Да не переживай ты! — уверял его Телик. — Найдём мы тебе работу! Всё образуется! Это не так сложно! Вот, глянь-ка, я тут присмотрел для тебя парочку объявлений… — Да видел я уже… — отмахивался рукой Николай. — И ходил везде. Никуда меня брать не хотят. Ни-ку-да… — Тебе просто не повезло. — возражал Телик, присаживаясь к нему на кровать. — А ты попробуй ещё разок! Я тебе новое что-то обязательно отыщу! — Да что в этом толку?.. — обречённо вздыхал Николай. — Кому нужен такой работник как я? Жалкий, зашуганный… Ещё и отец-одиночка. Ни с чем я не справлюсь. — Не говори ерунду! Ты со всем справишься! — Телик ласково поглаживал его по спине. — Постарайся держаться увереннее. Даже если ты себя так не чувствуешь на самом деле… И насчёт отца-одиночки… Ты же наоборот молодец! Вот, детей не бросил в тяжёлой ситуации! — Удивлён, что они меня не бросили… — буркнул Николай. — Только подумать, двадцать лет! Двадцать грёбаных лет!.. А потом вдруг раз — и всё. Как у меня так получилось… Даже у Никитки, вон, и то отношения с этой Аллочкой крепкие… — Ну, слушай, мне кажется, тебе надо отвлечься. — пробовал дать совет Телик. — И может, найти себе девушку какую-то. Нельзя же убиваться всё время… Не знаю, правда, насколько это правильно. Но, может, так ты сможешь найти ту самую, которая вытащит тебя из этого состояния… — Кто ж за такого зацепится? — усмехался Николай. — Безработный неудачник с прицепом… — А ты попробуй! — подначивал его Телик. — Подойди к кому-нибудь на улице. Да даже к этой, как там её… Карловне, вот! У вас же вроде даже было что-то.       Николай ему на это ничего не отвечал и лишь томно вздыхал. Однако он брал эти слова на заметку. И с каждым разом он всё сильнее убеждал себя: надо сходить наведаться к Веронике Карловне. Хотя бы для того, чтобы просто поговорить с ней. Они ведь были в хороших приятельских отношениях, как ни крути…       И вот, однажды этот день наконец настал. Николай нашёл в себе силы дойти до квартиры Вероники Карловны…       Вот она, дверь. Такая знакомая и такая манящая… Николай осторожно нажал на кнопку звонка, изнемогая в предвкушении встречи. Из квартиры послышались спешные шаги. А затем раздалось несколько поочередных щелчков дверного замка, и вход в злополучную квартиру наконец отворился…       На пороге, как и следовало ожидать, стояла Вероника Карловна. Правда, выглядела она немного испуганно. Не так спокойно, как обычно. Будто её во время чего-то застали врасплох… Спустя несколько секунд немого созерцания, к Николаю внезапно пришло осознание: на Веронике совсем не было одежды, за исключением банного халата, еле державшегося на её плечах. Чуть ниже пояса вдруг приятно потянуло… — Николай? — удивилась Вероника Карловна, одной рукой укутавшись в халат посильнее. — Вы что-то хотели? — Да, Вероника Карловна… — чуть запинаясь от волнения, начал Николай. — Здр-равствуйте… Я тут хотел зайти к Вам с одной просьбой…       И внезапно из глубин квартиры раздался голос. Громкий хриплый мужской голос. «Ты там скоро?..» — раздражённо произнёс он.       И в этот момент Николая словно ударили ножом по сердцу. — Ой… — сорвалось у него с губ. — А кто там?.. — А, это… — ухмыльнулась Вероника Карловна, отведя взгляд куда-то в сторону. — Это мой гость. Мы тут как раз собираемся… кино посмотреть. Так что мне надо поторопиться… Что Вы хотели, Николай? — Ой, не знал, что у Вас гости, извините, пожалуйста!.. — нервно одёрнул руки Николай, сделав несколько шагов назад. — Я тогда попозже к Вам загляну! — А что случилось-то у Вас такое? — вновь удивилась Вероника. — Н-нет-нет! Ничего! Всё отлично! — заверил её Николай, чувствуя, как на его лбу выступают мелкие капельки пота, а сердце в груди учащает свой темп. — Спасибо большое, В-вероника Карловна! Я пойду! До свидания!       И не дожидаясь ответа, Николай сбежал вниз по лестнице на первый этаж и вышмыгнул вон из подъезда. В ноздри дунул отрезвляющий уличный воздух, и это ненадолго сбавило пыл бешено колотящегося сердца.       Однако в следующую же секунду к Николаю пришло осознание. Мерзкое, давящее, тошнотворное осознание, от которого сердце заныло с новой силой, а голова нещадно разболелась. У Вероники Карловны уже есть другой. И судя по тому, как она была одета, как её звал так называемый «гость» к себе обратно в комнату, «кино» они там собрались «смотреть» действительно серьёзное. Настолько серьёзное, что для Николая среди них места явно не найдётся…       Через несколько минут Николай пришёл в себя и пошёл обратно домой. Смятение прошло. Однако боль, целиком и полностью сковавшая сердце, осталась и осела на его дне отвратительной тяжестью. Как осталось и желание, которое было невозможно утолить. Похоть веселилась. Дразнилась ниже пояса. И Николай ничего не мог с этим поделать. Никак не мог выплеснуть всё это наружу. Хотя хотелось. Очень хотелось! Просто невероятно хотелось! Но больше ничего не оставалось, кроме как проглотить это чувство и сохранить его в недрах своей гниющей душонки, с каждым днём всё сильнее и сильнее разрушавшейся…       Этот день для Николая стал поистине роковым. Именно тогда платонические чувства отошли для него на второй план, а затем и вовсе скрылись в небытие. А на смену им пришла похоть. Животная неутолимая похоть, целеустремлённо рвавшаяся наружу…       Функционировать становилось день ото дня тяжелее. Но уже не из-за упадка сил. Нет. Из-за навязчивых мыслей. Из-за навязчивой похоти… Николай продолжал пытаться найти себе работу. Продолжал пытаться найти себе партнёршу. Однако вёл он себя на каждом собеседовании, при каждом знакомстве даже более нервно, чем обычно, вследствие чего его в конечном итоге выставляли за порог. Он никому не нравился. Никому не приглянулся. А ведь он испробовал десятки вакансий! Или даже сотни, кто его знает… Николай уже давно сбился со счёту. Как и сбился со счёту, ко скольким женщинам он безуспешно пытался подойти познакомиться. Поначалу он старался делать это максимально ненавязчиво, но затем стал бросаться на девушек так, что те в испуге убегали прочь. Ничего не получалось. Абсолютно ничего. Обида, желчь, злость и беспомощность одолевали изнутри. Николаем овладевало отчаяние. И медленно, но верно Коля вновь закрылся ото всех… Ото всех, кроме своего телевизора, который всё так же продолжал его поддерживать, несмотря ни на что. — Да брось ты, у тебя всё получится! — гладил Телик Николая по спине. — Ты всё сможешь найти! Просто держись чуть поспокойнее на собеседовании, и всё пройдёт отлично! — Нет. — качал головой Николай. — Никогда ничего не получится…       И как бы Телик ни пытался его в этом переубедить, Николай понимал, что он был прав. Он и раньше-то работу не мог найти, а сейчас и подавно. А про девушку и говорить смешно! То, что Клава обратила в своё время на него внимание — лишь недоразумение и настоящее чудо. Сам он ни на что не годен. Даже на банальное кувыркание в постели, коим теперь были пропитаны все его сладостные грёзы вдоль и поперёк. Пускай он и пытался это отчаянно скрыть…       С каждым днём желание получить плотское удовольствие становилось всё больше и больше, затмевая все остальные нужды. Николай начал засматриваться на всех женщин, что только попадались ему на улице, когда ему приходилось туда выходить. Даже на старушек. Даже на детей. Порой Николай испытывал влечение даже к молодым парням, проходящим мимо, но сразу пытался отогнать эти мысли в сторону. — Нет, я не такой! — пытался убедить себя Николай. — Я не гей и не педофил! И в тюрьму я не собираюсь садиться! Мне просто нужна небольшая разрядка… Лишь небольшая разрядка и ничего более…       Разрядиться Николаю хотелось просто безумно! И сделать это нужно было как можно скорее! Иначе, кажется, ещё совсем немного и он начнёт буквально мастурбировать на прохожих! Вот тогда-то точно хлопот не оберёшься… Необходимо было решить эту проблему. Николаю срочно нужна была женщина для сотворения плотских утех. И раз женщина эта не желала ложиться с ним в постель самостоятельно, значит, нужно было её немного подсобить…       Семья еле-еле сводила концы с концами. Несмотря на то что трое её членов: дед, Никита и Света, — работали не покладая рук, денег, которые они получали, хватало только на прожиточный минимум. Во всяких маленьких второстепенных удовольствиях, как правило, приходилось себе отказывать: будь то коробка любимых конфет, школьные принадлежности или свежий выпуск интересного журнала. Что уж говорить о чём-то более дорогом? Более того, Дятловы нередко пользовались свечами в тёмное время суток, дабы побольше сэкономить на электричестве. Так что даже на банальное предложение потратить деньги на что-нибудь другое все трое работящих реагировали крайне агрессивно…       Поэтому одним прекрасным поздним вечером, когда дед и Света уже вернулись домой с работы, Николай решил попытать удачу и втихаря стащить немного денег из семейного бюджета на проститутку. — Вот, я сегодня зарплату получила! — хвасталась Света деду и Пете на кухне. — На столик рядом с зеркалом положила. Но чтобы без моего ведома не трогали!       Услышав эту фразу, Николай, сидевший в гостиной, навострился. Так вот, где лежат заветные купюры! Вот, где его путь к истинному блаженству! Все так легко и просто! Главное, правда, чтобы Света потом истерику из-за этого не закатила… Хотя, впрочем, нет. Наплевать на то, что будет потом. Главное, чтобы Коле сейчас ничто не помешало воплотить задуманное…       Николай на цыпочках, — так, чтобы его не было ни слышно, ни видно, — прокрался в прихожую, прямиком к драгоценному столу. Наконец-то подобравшись к нему, Коля легонько коснулся купюр кончиками пальцев. Вот они, денюжки! Зелёные! Такие манящие… Николай осторожно взял их в руки. Неужто это свершилось? Неужто теперь он сможет побороть свою главную проблему?..       Как вдруг с кухни раздался сигнальный голос Светы. — Сейчас тогда пойду пересчитаю, сколько у нас пока есть! — радостно воскликнула она, и в следующую же секунду её спешные шаги звучно раздались по паркету. — Я мигом!       Тело намертво застыло. Ноги будто вросли в пол. Лишь ладони, крепко сжимающие деньги, предательски затряслись. Жизнь пролетела у Николая перед глазами. Что же ему теперь делать? Положить деньги на место и смыться? Нет, он уже не успеет. А если и успеет, то Света это точно услышит. Да и потом, тело совершенно отказывалось ему повиноваться. Что же делать? Нужно было срочно придумать оправдание! Только какое же? Под каким предлогом отец может забрать у собственной дочери её кровно заработанные гроши? Он ведь в их доме совсем ничего не решает! Он ведь неудачник! Все сразу же поймут, зачем ему эти деньги! И что же скажет Света, когда увидит это? Что подумает? И что скажут все остальные?..       Как вдруг шаги в сторону прихожей затихли. В коридор вышла ничего не подозревавшая Света, которая, при виде отца с её зарплатой в руках, замерла в оцепенении, не в силах вымолвить ни слова. — Папа?.. — только и успела прошептать она. — Д-да, Св-веточка?.. — ощутимо содрогаясь, выдавил из себя Николай, повернувшись лицом в сторону Светы.       Спустя полминуты Света наконец оклемалась. — Пап, а чего это ты делаешь?.. — изумлённо спросила она. — И зачем ты… берёшь мои деньги?..       Коля тут же спохватился, шустро спрятав купюры у себя за спиной. — Ой, нет-нет-нет, Светочка! Ты всё неправильно поняла!.. — испуганно залепетал он.       Ошеломление Светы сменилось негодованием. — Так, что это ты такое задумал втайне от нас? — сделала она шаг в сторону отца. — Ты что, вор?! Зачем они тебе?! — Да я… п-просто сосчитать их хотел… ничего более… — пробормотал Николай, уставившись в пол. Уставившись так, что Света сразу поняла: папа забрал её зарплату отнюдь не для того, чтобы сосчитать её. — Де-е-ед! — позвала Света дедушку с кухни. — Подойди-ка сюда! А то у нас тут сюрпризец…       На лбу Николая выступил холодный пот. Он испуганно огляделся по сторонам, невольно сжав купюры в руках ещё сильнее. И не успел он что-либо предпринять, как вдруг дед вместе с Петей вошли в прихожую. — Вот, полюбуйтесь! — Света указала на отца пальцем. — Вот кто на мою зарплату позарился! — Колька?! — изумился дед. — Ты чего, спятил совсем?! Для чего ж ты деньги наши последние себе забираешь? — Д-да я… — заикаясь от страха, беспомощно лепетал Николай. — На что ж они тебе? — с укоризной в голосе продолжал дед. — Пропить их, что ли, решил, да? — Нет-нет, что ты, что ты! — закачал головой Николай, откинув деньги обратно на столик, после чего вновь замялся, уставившись в пол. — Я… — А, кажется, я догадываюсь… — тяжело вздохнул дед, скрестив руки на груди. — Спермотоксикозник недоделанный… — Чего?! — опешил Николай от подобного заявления. — Сбермо-кто?.. — переспросил Петя, дёрнув деда за запястье, однако никто не обратил на него внимания. — Да у тебя на лице написано! — всплеснул руками дед. — Ведёшь себя как восьмиклассник, ей-богу! Колька, ты ж взрослый мужик, в конце-то концов! Да и к тому же, у тебя ведь совсем недавно умерла жена! Прояви ты хоть к ней уважение! — Да нет же, нет! — начинал злиться Николай. — Не ври, я насквозь тебя вижу! — топнул дед ногой. — Непотребник! Дармоед! Света ради этих денег столько работала, а ты!.. Узнаю, что тратишь на такое деньги… — он показал ему кулак, — тебе не сдобровать! — Ладно, ладно… — недовольно буркнул Николай, признавая поражение. — Всё, свободен! — крикнул дед, кивнув головой и указав пальцем в сторону двери в гостиную. Коле же ничего не оставалось делать, кроме того как проследовать туда.       Николай понял, что пытаться раздобыть деньги на свои утехи — дело гиблое. Понял, что семья подобное не одобрит. Оставалось только одно. Взять силой. Во что бы то ни стало…       Поначалу Николаю было противно от подобной затеи. Неужто он дикое животное, неспособное совладать с собственными инстинктами? Однако похоть одолевала. А вместе с нею и желание самоутвердиться. Да, так Коля точно сможет показать, кто тут главный. Показать, что он и в самом деле сильный. Показать, на что он по-настоящему способен…       Человеческие привычные эмоции практически оставили Николая. На смену им пришло отчаянное безумие. Доброта и сострадание отныне стали ему чужды. Непонятны. Отчасти даже противны. Как постепенно чужды и противны ему стали его прежние моральные ценности. Люди делают добрые поступки лишь потому, что сами друг другу это навязали! А рамки дозволенного — всего-навсего набор условностей! Так ведь? Так почему же не выйти за эти рамки? Почему бы не испробовать тот самый запретный плод, который всеми силами манит тебя к себе?..       Единственное, что останавливало Николая — это наказание. Скорее всего, его постигнет кара за содеянное. Нельзя было подойти к случайному человеку на улице и совершить это с ним. Он ведь пойдёт в милицию, напишет заявление!.. Не напишет только в случае, если умрёт! Но совершать убийство Николай бы не стал: зачем ему эта лишняя морока? Нужно лишь найти жертву, которая не сможет ничего сказать. Не сможет никуда пойти. Не сможет дать ему какой бы то ни было отпор.       Следующими кандидатами на должность жертвы у Коли были его ближние. Они, скорее всего, не станут сдавать его в милицию. Ситуация не позволяет. Кто же его окружал?.. Его собственные дети? Нет, точно не вариант. Они ведь явно где-то проболтаются. Да и не ставят они своего папашку ни во что… Отец? Тоже нет. Та же история… Может, Аллочка? Она ведь тоже к ним в квартиру временами заглядывала… Но нет, она наверняка расскажет обо всём Никите, и тут уже проблем не оберёшься…       Таким образом у Николая остался всего один вариант. Самый лакомый. Самый выгодный. Самый удобный. Ведь тот, кто тебя любит и поддерживает, вряд ли станет ополчаться против тебя. Да и поймать его намного легче! Все на работе, а он с тобой. Дома. И никто не сможет прервать вашу идиллию. Всё сходится. Никто и ни за что…

* * *

      В тот злополучный вечер все и впрямь задержались на работе. В доме не было никого, кроме Николая и Телика. На улице уже давным-давно стемнело, и в гостиной, где сидели эти двое, горел приглушенный жёлтый свет. Николай угрюмо сидел на диване. Пытался сделать вид, будто он в очередной раз расстроен уходом Клавы и тем, что его не берут на работу. А так же, разумеется, отсутствием жены. Но на деле он сомневался. Сомневался, стоит ли совершать задуманное. Мало ли, чем это кончится? Что будет, если дети узнают о его поступке? Что сделает с ним отец? Какое после этого за ним останется клеймо?.. Но нет. Нет. Это всё ерунда. Он и без того уже достаточно долго сдерживался. Достаточно долго пытался найти другой способ выплеснуть то, что сидело внутри. Пришла пора действовать. И дать волю желанию, сидящему в подкорке… — Ты какой-то грустный сегодня опять… — осторожно спросил Телик, присев на ковёр прямо напротив Николая. — Тебя что-то беспокоит? — Да почему грустный-то?.. — тяжко выдохнул Николай. — Пусто мне. Я теперь всегда такой… Хотя… Я и раньше был таким. — Понимаю, это очень трудно… — сочувственно вздохнул Телик. — Но… помни, что ты не один. Нам всем сейчас нелегко. Но мы все рядом и всегда готовы поддержать тебя… — Вы не понимаете, что я имею в виду. — оборвал его Николай. — А… что ты тогда имеешь в виду? — неловко поинтересовался Телик. — Я хочу, чтобы что-то заполнило во мне пробелы. — принялся объяснять Коля. — Чтобы была работа. И жена. Чтобы всё было. И пустота не прожирала дыру на месте сердца. — Но ведь всё и сразу никогда не бывает. — попытался утешить его Телик. — Это сейчас тебе плохо, а дальше станет хорошо… Я надеюсь. Надеюсь, всем станет хорошо. И ты всё потом найдёшь: и жену, и… — А я хочу сейчас. — отрезал Николай. — Что сейчас? — переспросил Телик. — Жену сейчас. — повторил Николай. — И не строй из себя дурака. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. — Да, я помню… — пробурчал Телик. — Может, я попробую тебе девочку тогда какую найти? — Да ну, дело гиблое… — махнул рукой Николай. — Тогда… — тщетно пытался придумать ответ Телик. — Тогда… Попробуй, может, отвлечься на что-нибудь? Может, глянуть кино какое хочешь? Думаю, я смогу тебе помочь… — Помочь?.. — переспросил Коля, хищно облизнувшись. — Помочь ты мне и вправду сможешь… — Отлично! — обрадовался было Телик, вскочив с ковра на ноги. — Что тебе включить? — Нет-нет, ты меня неправильно понял… — зловеще посмеиваясь, приподнялся с дивана Николай. — В этот раз ты поможешь мне по-настоящему… — Чего?.. — слегка опешил Телик, сделав несколько шагов назад и испуганно уставившись на Колю. Он наконец-то почувствовал нечто неладное в его словах. — Иди-ка сюда… — протянул к нему руки Николай. — Окажешь мне маленькую услугу…       Телик вздрогнул от внезапно пробившего его ужаса осознания. Он понял, что Николай имеет в виду. И понял, что это была отнюдь не шутка. Безумный блеск в Колиных глазах, его дикие, словно инстинктивные движения выдавали его с потрохами. Взгляд Телика наполнился животным отчаянием. Он приготовился было бежать, вырываться и бороться изо всех сил… Однако его тело будто парализовало. Телик не мог сделать ни единого движения в сторону. Лишь беспомощно раскрывал свой рот и ощутимо вздрагивал от ужаса…       И воспользовавшись замешательством Телика, Николай резко схватил его за корпус и усадил на диван. Отлично! Жертва наконец-то поймана! Осталось только перейти к действию… И подойдя к Телику как можно ближе, как бы зажимая его между спинкой дивана и собственным телом, Николай принялся расстёгивать ширинку на своих штанах… — Что ты делаешь?! — выйдя из состояния немого шока, ошалело завопил Телик. — Ты вообще в своём уме?! Оставь меня! Отойди немедленно! — Чего это ты так распереживался? — ухмыльнулся Коля, глядя на него. — Главное, веди себя послушно! И тогда тебе будет совсем не больно… — Не трогай меня! Не смей! — продолжал восклицать Телик, вжимаясь в спинку дивана в надежде на спасение. — Тише, тише… Ты куда? — медленно шептал ему Николай, протягивая одну руку к Телику, а другой поглаживая теперь уже вставший колом половой член. — Открой-ка ротик…       Но Телик не желал ему повиноваться: в отчаянной попытке защититься, он плотно зажал губы и отвернул лицо от члена так далеко, как это только было возможно. Николай же, в свою очередь, тоже не сдавался, протягивая пенис всё ближе ко рту Телика. И смирившись с тем, что боя избежать не получится, Телик схватился ладонью за член Николая и резко потянул его вниз. Так, чтобы причинить ему максимальную боль, ненадолго его оглушающую. — Ай! — вскрикнул Коля, схватившись за пах. — Ах ты паскуда! Гнида пластмассовая!.. Падла…       После чего, издав протяжный сжатый стон, Николай наклонился и залез одной рукой под диван. Боль постепенно отступала. Наконец приловчившись, Коля достал из-под дивана то, что он искал. Кусок арматуры, невесть откуда появившийся. Впрочем, ничего удивительного тут не было: в доме Дятловых частенько можно было отыскать всякий неожиданный хлам… — Драться удумал со мной? — оскалил зубы Николай. — Ну, ничего-о-о… Сейчас я тебе покажу, где твоё настоящее место!       Телик вжался в диван ещё пуще прежнего, дрожа от страха и закрывая лицо руками. Не стоило злить Колю ещё больше. Явно не стоило…       И Николай занёс арматуру у себя над головой. После чего резко опустил её вниз… Свист металла раздался в воздухе. А в следующий же миг прозвучал глухой стук. Телик вскрикнул от боли. Коля со всего маху ударил его арматурой… После чего вновь занёс её у себя над головой и нанёс ещё один удар… — Прекрати, дурень! — прокричал Телик, отчаянно пытаясь прикрыть свой экран руками. — Ты же меня разобьёшь! — Но ты же сам хочешь быть разбитым, так ведь? — гнусно захихикал Николай. — Или, может, ты всё же будешь меня слушаться?       Телик в ответ на это лишь испуганно прокряхтел, затрясшись ещё сильнее. — Убери руки от лица. — продиктовал Николай. — И держи рот открытым. Иначе и впрямь разобью тебя. И рука не дрогнет.       И Телику ничего не оставалось делать, кроме того как беспомощно раскрыть рот и убрать ладони от лица, заглянув в глаза своему палачу…       Не в силах выносить страх, Телик снова плотно зажмурился… однако в следующий же миг почувствовал, как что-то тёплое и громоздкое проникает в его рот. Член Николая. Вот его главное оружие… Стало противно. До жути противно. Хотелось прокричать что было мочи, но рот был занят. Хотелось оттолкнуть Колю, но он был явно сильнее. К тому же, он держал в руках арматуру, способную запросто проломить голову. Оставалось только терпеть, смирившись с собственной участью…       Коля вошёл в Телика до предела. О, это сладостное ощущение! Как же это было приятно! Наконец-то, спустя столько времени пустого, гнетущего, неутолимого желания, заполучить то, чего ты так яро жаждал!.. С губ Николая сорвался приглушённый стон. Он схватил Телика за корпус и притянул ещё ближе к себе, отчего последний ещё больше съёжился и задрожал. Телика одолевало отвращение. И в то же время обида. В то же время ярость. И отчаяние. Обида — на Колю, которого вплоть до этого момента он считал своим другом и членом семьи. Ярость — на самого себя, что купился, что не смог дать отпор. И отчаяние — от безвыходности возникшего положения… И делать больше было совершенно нечего…       Когда восхитительные чары первых мгновений поугасли, Коля стал медленно водить членом внутри рта Телика, будто изучая каждый его миллиметр. Телик непроизвольно крепко зажмурился. Хотелось выплюнуть Колин причиндал. Хотелось вызвать рвоту. И чтобы стошнило прямо на Колю!.. Да уж, наверняка это бы спасло положение. Но ведь Телик питается только электричеством! Как его может стошнить? Он ведь всего лишь бесчувственная железная машина, созданная для удовлетворения людишек. По крайней мере, так его видел Коля… Вероятно…       Полностью насладившись девственным ротиком своего оппонента, Николай начал двигать членом внутри Телика взад-вперёд. Сначала медленно и аккуратно, — видимо, опасаясь пораниться о какие-то его железные детали, — а затем всё смелее и быстрее… пока в конце концов не разогнался до бешеной скорости. Телик старался на него не смотреть. Старался держать глаза закрытыми, но они всё равно непроизвольно открывались, будто сами собой. Да и в любом случае, он продолжал ощущать эти мерзотно тёплые руки, крепко-накрепко вцепившиеся в его жёлтенькое тельце. Этот противный жилистый член, елозивший по поверхности рта, словно огромный червяк… Но больше всего Телика терзало даже не это. Больше всего его ранило то, как его воспринимал Коля в данной ситуации. Он будто вовсе позабыл о том, что перед ним находится член его семьи, живое существо. Такое же, как и он сам, просто заключённое в другую оболочку. Существо, способное чувствовать боль и эмоции… Неужели он не знает этого?.. Да как же, они столько лет прожили вместе! И ведь у них были такие тёплые, крепкие отношения! Телик вкладывал в каждую свою пламенную речь поддержки частичку души, искренние пожелания всего самого наилучшего… И что он получает в итоге? Это?.. Смятение заполонило сердце Телика. Вина, тоска, боль, ярость, страх — всё это смешалось в единую, бесконечно бурлящую массу, которая так и норовила вылиться из котелка, однако что-то не пускало её наружу. Заткнутый своеобразным кляпом рот. Бессилие. Беспомощность… Из-за силы, с которой Николай сжимал и тряс Телика, тот не мог совершить ни единого движения. Да даже если и смог бы, какова вероятность того, что Коля после этого не разобьёт его вдребезги пресловутым куском арматуры?.. Ситуация была безвыходной. Телик не мог поверить, что всё это происходит с ним наяву. Не мог поверить в подлое предательство. Не мог поверить, что Коля столь безжалостно надругался над ним. Только подумать, неужели все эти годы Телик жил в одной квартире с этим чудовищем?! Неужели Коля всё это время был действительно способен на такое?! Привычная картина мира стремительно рушилась, рассыпалась на кусочки прямо на глазах. Внутри что-то больно затянуло. К горлу подобрался плотный ком воздуха. На глаза невольно навернулись слёзы. И с каждой секундой их становилось всё больше и больше. Телик сдерживал их как мог. Старался не кричать. Старался не плакать. Лишь бы не унизиться перед Николаем ещё сильнее… Однако в конечном итоге эмоции взяли верх. И слёзы внезапно сорвались с глаз и покатились вниз по поверхности экрана двумя непрерывными ручьями…       Казалось, эта пытка будет продолжаться вечность. Казалось, Коля так и будет безжалостно вдалбливаться внутрь Телика, словно дятел клювом в древесную кору, утоляя свою звериную похоть. Казалось, этот ужас никогда не закончится… Однако в конце концов Николай достигнул пика. Он резко толкнулся Телику навстречу и изо всех сил прижал его к себе. А затем наступило долгожданное облегчение. Оргазм. Столь сладостный и столь желанный…       Телик почувствовал, как некая тёплая вязкая жидкость разливается у него во рту. Он не знал, что делать. Как её убрать? Её ни выплюнуть, ни проглотить… вдруг он ещё и сломается от этого! Впрочем, сломаться ему было уже не так страшно. Ведь его душа отныне навсегда будет сломлена… И оставалось только ждать дальнейших действий Николая. Вести себя так, как покажется нужным ему…       Спустя полминуты, показавшиеся обоим целой вечностью, Коля наконец вытащил свой уже обмякший член изо рта Телика и, небрежно стряхнув с него остатки спермы, засунул его себе обратно в штаны. Вот и оно! Долгожданное желание… Миссия прошла успешно… — Ну, что, ты в кое-то веке сделал что-то полезное для других, жалкая пластмасска… — цинично усмехнулся Николай. — Радуйся. И реветь перестань.       Телик, лишённый дара речи и продолжающий тихо плакать, попытался вытереть слёзы руками, однако у него ничего не получалось. Николай же посмотрел на него повнимательнее. Надо же, его телевизор умеет лить слёзы! Настоящие! Честно говоря, он никогда и не видел, чтобы Телик плакал, не знал, что тот умеет… и тут такой сюрприз! А ведь до этого он сносил все побои, угрозы и унижения без единой капли слёз! Забавно, однако… Только сейчас Николай в полной мере осознал, что натворил. Но своего поступка он не постыдился. Совсем наоборот! Он остался им очень горд и доволен. Только подумать, он смог кого-то подавить! Смог испытать удовольствие от этого! Смог взять над кем-то верх! Неудачники такого точно не смогут!.. Однако вдруг Николай вспомнил и о другой, менее приятной детали. Которую нужно было как раз обсудить с Теликом. — Ты должен хранить молчание, понял меня? — грозно спросил Николай, наклонившись над Теликом. — Это остаётся между нами двумя.       Тот же в ответ на это только содрогался и бормотал что-то невнятное себе под нос. — Ты понял меня?! — яростно прокричал Коля, в очередной раз схватив арматуру и замахнувшись ей на Телика. — Да, да, да, да!.. — истерично залепетал Телик, прикрыв себя руками. — Обещай. — бросил Николай. — Обещаю… — тихонько всхлипнул Телик. — Вот и отлично. — вздохнул Николай с облегчением и положил арматуру на место. — А теперь рыдания свои мне здесь прекрати. Не помер никто пока. Чтобы к приходу остальных вёл себя, как надо! И помни, нарушишь своё обещание… — он вновь угрожающе поднял арматуру немного вверх, — я действительно тебя разобью. Топором. Уяснил? — Да… — буркнул Телик. — Молодец! — Коля легонько потрепал его по корпусу, правда, теперь его поглаживания были скорее похожи на прикосновение наждачной бумаги. — Пойду ужин себе разогрею.       И Николай поспешно ушёл на кухню готовить себе ужин, предварительно выключив в гостиной свет. Пока же Телик, ощутимо трясущийся от страха, продолжал сидеть на диване в горьком и беззвучном плаче…