Весенняя лихорадка

Этой ночью Ян не вернулся в квартиру. После того, как Феликс вышел из душевой, он попросил его подождать, когда соберется сам, и вместе с ним отправился в общежитие. Он не разочаровался в девушке. Слишком быстро осознал, что это было лишь обычной недосказанностью. Но от того приятнее на душе не становилось. Он все по-прежнему не переставал бранить себя только в своих ошибках. И это отражалось в его поведении. Всю дорогу пешком с Феликсом они молчали. Друг, кажется, понимал его, оттого и шел в тишине, вставив наушники в уши и слушая демоверсии, обрывки которых доходили до Яна шумом. Он переживал, и очень сильно. Откуда-то из глубины души шла необъяснимая тревога, навеянная страхом. Страхом разрушить карьеру, выстроенную годами, ту, на которую они положили все вместе собственные силы и жизни, и разрушить уютный мир, полный яркого солнечного света даже в дождливый день, который родился сам по себе, но от того не уменьшал своей ценности. Голова тяжелела от безысходности и непонимания, что делать, а тело ныло после бесконечных прогонов хореографии. Самочувствие выходило не просто скверным, а отвратительным. А путь до общежития стал бесконечно изматывающим. Лучше бы они поехали с менеджером. И плевать, что рабочий день того закончился уже как несколько часов назад. Быть их менеджером означало не иметь нормированного графика. Их жизнь суетлива, а жизнь стаффа вдвойне была тяжелей, ведь всей организацией занимались они, не допуская ошибок и промахов, потому что на это не было ни времени, ни возможности. Он вздохнул с облегчением, когда перед взглядом оказалось четырехэтажное здание их общежития. Крупный каменный забор с металлическими наконечниками на верхушках надежно защищал от проникновения, а калитка по обычаю открылась по касанию ключа-карты. Но он не смог почувствовать облегчение полностью, зарываясь в самобичевании, когда они прошли гостиную, расходясь по комнатам. Все отрицательные чувства и тревога усилились, когда дверь за ним закрылась, и он остался в действительности наедине со своими мыслями. Это место внезапно перестало быть практичным и комфортным для него. Все убранства комнаты показались инородными и далекими от привычного ему спокойствия собственного дома, в котором было только одно отличие — Ко, что наверняка ждала его, сидя за балконной дверью на софе с ноутбуком на коленках и айкосом в руках. Он смирился с этим противным удушающим запахом нагревателя очень быстро, совершенно не обращал на него внимания, а все из-за того, кто его использовал. Запах очень быстро выветривался в отличие от эмоций, которые перешли в искренние и добрые чувства благодаря постоянству. Делать абсолютно ничего не хотелось, но озноб пробирался неприятными мурашками по разогретой от танцевальной практики вспотевшей коже, и неприятного ощущение липкости заставляло хотеть избавиться от него. Кожа тоже спасибо не сказала бы, если бы он принял решение уснуть без ухода за ней, грозя забитыми, тем более, после тренировки порами и высыпаниями, которых ему уж точно стоило избегать. Потому он абсолютно нехотя, очень лениво направился в ванную, обнажая грязную кожу от чистой сменной одежды и, избегая сквозняков, вошел в душевую кабинку, которую закрыл за собой, а затем переключился на душ, включая воду и вздрагивая под обрушившимся холодным водопадом, который быстро стал нагреваться, падая на зажатые дрожащие мышцы и стараясь расслабить их микроскопическими ударами теплых капель. Душ помогал освежиться, но затуманенную сомнениями голову это совсем не спасало. Парень так и продолжал рыться в мыслях, браня себя за то, что ничего не рассказал девушке по поводу своей карьеры и не набрался смелости для того, чтобы расспросить её о себе подробнее, чтобы не было смысла утаивать что-то о своей семье, о которой она и словом не обмолвилась до сих пор. В комнатах царила тишина, а голова набатом звенела и уже начинала болеть от груза. Положение в кровати казалось самым неудобным, заставляя ворочаться из стороны в сторону и снова потеть над попытками лечь так, чтобы не проваливаться в мягкий матрас локтями и ступнями. Он перевернулся, но это ничем не улучшило ситуацию — теперь он не знал, куда деть бесполезную руку, что онемела под подушкой и заставляла ныть шею из-за неудобного положения. Ноги неприятно соприкасались друг с другом, и он вспомнил приятную тяжесть переплетенных с его от женских ног, что Ко во время сна успевала забрасывать на него, лежа наискось на краю кровати и норовя упасть с него, но тогда они оба чувствовали покой, утягивающий в хороший и крепкий сон, который нарушить мог, разве что, неприятный будильник, что она всегда ставила в попытке поддерживать режим. И смел ли он обиду держать на нее за то, что утаила такую важную информацию? Нисколько. Он и сам считал не нужным рассказы о себе, ведь они так приятно проводили время, разговаривая о разных мелочах или философски разводили дискуссии на любые темы, которые могли появиться от просмотра телевизора, совместных завтраков и ужинов. Тяжело вздохнув, он поднялся на кровати, садясь и раздумывая над тем, чтобы выпить молока с медом для скорейшей сонливости, но разве же мог помочь теплый и вкусный напиток от тягости головы? Нет. Но он надеялся, потому, преодолев порог своей комнаты, прошмыгнул через гостиную, чтобы по винтовой лестнице спуститься к кухне, которая, к его удивлению, сейчас была освещена приглушенным нелинейным освещением под гарнитуром и парой торшеров у стола, за которым сидел Ёнбок. Вид друга не оставлял равнодушным — он явно был очень уставшим, о чем свидетельствовали понуро опущенные плечи, излишне расслабленная поза от сильной усталости и палец, что стучал по столу, отбивая собственный, понятный только ему, ритм. Когда Ян прошел дальше, на бледной коже он отметил едва заметные синяки и небольшие залегшие в уголках глаз морщинки, которые появились от частой напускной радости и веселости. Он сидел, не отрываясь от мобильного, с кружкой полной чая, от которого поднимались едва заметные струйки пара, и, скорее всего, друг тоже только недавно пришел на кухню в поисках утешения. — Хён, как уснуть? — обратился к нему Ян, потому что уже не знал, что делать, проходя мимо старшего к холодильнику. Ли только устало вздохнул, сам не понимая, как добиться покоя, ведь теплый отвар седативных трав только терпкой горечью оставался на языке и приятным привкусом во рту, спускаясь по стенкам пищевода. Преодолеть джетлаг от частых разъездов за пределы страны становилось невозможно даже с полулитровой кружкой ромашкового чая с чабрецом. — Да черт его знает. — вздохнул он, смотря в свой мобильный в надежде подсказки. Уже даже поиски в интернете устроил, переходя по десятку запросов правильного восстановления режима. Ссылки гарантировали быстрое засыпание, если: устроил вечернюю прогулку, занимался не интенсивной тренировкой, принял теплый душ — именно теплый, потому что от горячего понижалось давление и самочувствие становилось отвратительным, он то и дело мог ловить себя на быстром ритме сердца, которое совсем не располагало ко сну, дыхательные практики тоже не помогали никак успокоиться, заставляя проявляться ту же аритмию, да и вообще — в задницу все эти советы, представленные одним списком, но с разным перечислением пунктов. — Ты лучше скажи, — отложил он телефон, оборачиваясь на младшего, который в тот момент наливал в такую же, как у него самого, кружку молоко, а после проследовал к микроволновке, оставляя на островке одиноко стоять открытую коробку с близко лежащей к ней крышкой, — Не влюбился ли? Рука Яна дрогнула, когда он ставил емкость на стеклянную тарелку микроволновой печи, расплескивая по ней часть жидкости, и он не удержался от мата. — Влюбился? — оглянулся он, наконец, на хена, застывая на нем взглядом. Ли тяжко вздохнул и с пониманием, что Ян в таком состоянии забудет, взял салфетки и поднес их другу, чтобы тот избавился от учиненного бедлама, отходя вновь к столу, но не садясь за него, а прижимаясь бедрами, присел на сам стол, который отозвался измученным скрипом. — Ты с чего… — Подумай хорошенько, — остановился он, чтобы сделать глоток бесконечного чая, что немного остыл, — Когда ты в последний раз кому-то слепо доверял? — Я не слепо доверял… — поспешил оправдаться он, — Интуитивно чувствовал. Слепым доверием свой поступок он назвать не мог — ему хватило тех моментов, чтобы убедиться в том, что девушка оказалась достаточно серьезной, чтобы, к примеру, помочь незнакомцу вернуть телефон. Ее искренность была с момента, когда она стала перед ним извиняться, слишком открытой, из-за чего она сама по себе слишком располагала к себе. А о том, в каком состоянии он застал её, он и вовсе не желал распространяться, не смея оголять чью-то слабость перед людьми, которые её не знали. — А это, разве, не одно и то же? — Ли угрюмо продолжал опираться и стол, хмыкая после своего предложения, будто едко подмечая его ложь.. — Но это не может означать влюбленности. Ли вновь хмыкнул, потому что прекрасно понимал ощущения парня. Он тоже, влюбившись, сперва не осознавал собственных чувств, слепо наблюдая как те переходят в дружбу, а потом сильно тосковал, потому что трепетные ноты угасли в его сердце слишком рано, разрушая какие бы то ни было отношения. Он иногда хотел забыться во всей суете, но в такие моменты как этот он ощущал опустошенность и тоску по легким ощущениям, горюя по ушедшим чувствам. И он бы не хотел подобного для своих родных. А все ребята из группы стали для него такими, ведь прошли они через многое. — Хорошо, почему тогда не спишь? — он решил действовать незаметно, выводя того к собственным раздумьям. Как умелый мастер решил тянуть на ниточки, чтобы сплести из красных нитей браслет, что оставит после себя на руке Яна, который уже будет на подходе с решением. — Кровать неудобная. — Ян неопределенно пожал плечами и поспешил к пикающей микроволновке, чтобы достать из нее молоко, а после, пробуя напиток на температуру, мягко притронулся к горячей посуде, отчего нахмурился, и отпил жидкость, довольно расслабляясь. — Раньше это тебе не мешало. — парировал Феликс. — Раньше мне не приходилось спать в объятиях... — незаметно для себя он внезапно проговорился, останавливаясь в осознанном принятии. — Видишь? — понимающе хмыкнул друг, притягивая Яна за стол, чтобы усадить непонятливое лицо на стул, — Твои привычки изменились, и если в повседневной жизни это может не сказываться, то в такие моменты все становится слишком явным. Немного помедлив, он приглушил еще глоток чая, чтобы дать минутку на размышления. — Тебя беспокоит не кровать, а то, что в твоей голове. — с печальным видом он взглянул на опущенные руки с кружкой, заглядывая в глубину напитка, — Ты раньше никогда так часто не пропадал вне общежития. — подметил он, ведя к своим заключениям. — Не правда, я часто уезжал к родителям. — сопротивляясь, он оправдывался, но уже не мог скрывать в собственной голове мысли, что, все же, Ли был прав. — Ты купил квартиру год назад. — Ремонт закончился только недавно. — и снова по кругу он отказывается от собственных убеждений, которые были скрыты в подсознании. — И ты завел домашнего хомячка. — со смешком добавил он, — подумай над тем, почему сегодня так отреагировал на новость об отце Ко. И собирай уже свои вещи, потому что я тоже хочу оставить общежитие. — на том он и закончил, еще с минуту в тишине помыв посуду, и ушел, оставляя Яна с его мыслями. Казалось, Феликс покинул его наедине с еще одной бредовой идеей, но это было совсем не так. Теперь он боролся с навязчивой мыслью, что встала у него в голове, в противоречиях. Разве можно так быстро влюбиться? А каково вообще это чувство? Неужели вместо желания помочь тесно проросло в его сердце такое робкое, но тягостное чувство, как любовь? Нет, любовь укрепляется временем, но влюбленность… Только подумать, а ведь и вправду выходило так, что кровать была неудобной именно из-за отсутствия девушки в ней. Ему стало слишком необычно и необходимо присутствие именно этой особы, что не могла уснуть и ерзала по всему дивану в поиске необходимой позы, пока не сдавалась и придавливала к дивану его ноги своей, а руками обхватывала его предплечье, тыкаясь в него носом, от того создавая мимолетные мурашки, которые образовывались при дыхании. Комплект постельного пропитывался смешением их запахов каждый раз, как он его менял, но насколько же непривычно было засыпать на подушке, пахнувшей каким-то свежим кондиционером, но не тем запахом. Фотографии его телефона начали вбивать в свою память ее снимки. Ведь он так наслаждался её волевым, но одновременно робко-неловким видом, когда он начинал дразнить её. У него это уже в привычку вошло. И общение их в привычку вошло. Но отрицать симпатию было бессмысленно, ведь сердце заходилось в ритме, когда она оказывалась слишком близко к нему. Его взгляд часто останавливался на ней, запоминая малейшие черты: непропорциональные и ассиметричные половинки губ, что имели оттенок черешни, больше отдавали коричневым, родинка вблизи глаза, а в радужке незаметные, но такие привлекательные темные пятнышки в зелени, что красиво переходила в карий, на свету становящийся янтарным. Теперь прежние мысли оставили его. Он нашел решение, которое считал не просто оптимальным, а единственным. Он точно расскажет о своей работе ей, а взамен попросит рассказать больше о своей семье. Причина, почему она оказалась одна в большом городе и столкнулась с ним, была единственной, но Ко слишком часто избегала упоминаний своих родителей, прячась за шутками. В этом ему хотелось разобраться. А главное — расставить точки над и. Из-за того, что озарение пришло в его голову, ему совсем не хотелось спать. Вместо этого он стал освобождать пространство от собственных вещей, пытаясь уместить все в свои два чемодана и корзину, в которую он уложил все, что было в ящиках стола и прикроватной тумбочки. Но к утру он все же под влиянием темного неба за окном и вновь барабанящего по стеклам дождя забылся в чутком и беспокойном сне с надеждой совершить собственные планы к вечеру этого же дня. *** Утро Ко началось к девяти, когда солнечные лучи, чуть задевая её саму, пробирались через решетчатую перегородку в её комнате. Они очень красиво ложились на деревянный пол, отчего первым делом девушка хватилась телефона, чтобы сфотографировать такой удачный образ. Поскольку Ян предупреждал её насчет того, что домой ночью не вернется, половину от ночи она провела за тайтлом, что, наконец, обновился до новой главы. И сегодня настроение ее было приподнятым только за счет пережитых эмоций. Она вообще заметила, что с жизнью в этой квартире, практически каждое утро было ожидаемым, и вставала она пораньше, чтобы насладиться некоторыми мелочами утренней рутины. Рабочий день она встретила со счастливой улыбкой, потому что ближе к завтраку ей поступил звонок от издательства, в котором ей предложили полноправное место автора и пригласили в свободное время с необходимыми документами для оформления. Её совсем не пугала возможная бумажная волокита, потому что, представляя свое будущее трудоустройство, она недавно обновила некоторые справки, а пакет документов у нее на пару с копиями был собран изначально, отчего мороки становилось меньше. Кофе с утра на пару с курением не привели ее ни к чему хорошему, зато таблетки справились с проблемой быстро, так что она устроила себе добротный многокалорийный, а главное — вкусный, завтрак. Съев и рис с овощами и мясом, и рисовые булочки, что снова покупала недавно, а на конец решила не отказываться от готового сухого завтрака с молоком, наедаясь до отвала. Собираясь на работу, она накинула на себя просторную атласную майку с тонкими бретелями, поверх надела брючный красивый костюм, что был с брюками в стиле клеш и довольно объемным пиджаком. На шею нацепила черный чокер, а на ноги объемные туфли на высоком и большом каблуке, радуясь своему внешнему виду вдвойне, ведь выспавшееся лицо сияло благодаря новой линейке уходовых средств, на которые она совсем недавно спустила круглую сумму, заказывая те через доставку. День начинался замечательно, и она считала, что рабочий день должен пройти в тех же нотах, потому что сил у нее было предостаточно, от того и улыбка цвела на её приветливом лице, когда она пришла на работу и, совершив привычный ритуал по надеванию бейджика, наткнулась на Во Джуна, сходу начиная с ним разговор на разные темы.

***

К вечеру пришел господин Пан с предложением устроить корпоратив, а Ко, у которой была прекрасная новость, не могла и не хотела отказываться, так что, когда часы перешли грань восьми вечера, она с не менее счастливым настроением, за которое её шутливо толкал Джун с просьбой поделиться или смыть с рожи счастье, отправилась вместе с коллегами в забронированный ресторан, который был заранее заказан, а за их столиком сидела уже сменная группа сотрудников. Они поприветствовали друг друга поклонами, а после расселись компаниями, оставляя три места: одно во главе, другие два боковых для директора и его любимчиков — Мина и Ко. На аперитив было заказано неимоверное количество соджу с одиннадцатью кружками пива для каждого и первый тост поднял директор, который не поленился объявиться в группе второй смены с новостью о внезапном корпоративе: — Попрошу внимания, — встал из-за стола господин, когда умело, как подобает, с воронкой смешал соджу с пивом, поднимая кружку над столом и грозясь разлить все на свежий даже после рабочего дня костюм Ко, на что она набросила напускную обеспокоенность и шутливо отодвинулась от стола, за которым ей смешивал напиток Джун, не отвлекаясь от дела во время тоста, — мы здесь собрались не просто так! — обратился он ко всем, огладывая сидящих: пять лиц сидели тихо и примерно, ухватившись за ручки пивных кружек, и со всем вниманием обратились к словам начальника, еще трое наблюдали за спорящими неродивыми детьми, что перебирались из-за стаканов, и эти самые разлученные двойняшки, кидая взгляд на начальника, шутливо спорили насчет того, как правильно смешивать коктейль, потому что каждый раз они начинали застолье именно с этого, всегда обращая на себя внимание, — Как вы помните, у нас прошли съемки артистов для продвижения бренда. Вышестоящее руководство подписало с ними контракт, а в связи с расширенным пиаром поступило решение организовать ребрендинг, под которые попадают точки с наиболее высокими показателями продаж. Толпа в одобрении загудела на последнем слове, но директор вдруг прервал всех, взмахивая свободной рукой в жесте, приказывающем остановиться, и с ехидством подметил: — Вы ведь не думаете, что наш бутик относится к ним? Тут же отозвалась Ко, с неодобрением подмечая: — Господин Пан, я ежемесячно составляла отчеты, анализируя пропускную способность, наш бутик идет вровень с первым основанным. — Ко, паразитка! — обижено цокая, посмотрел на нее начальник, — Повеселиться не даешь! — после его слов все облегчено вздохнули и значительно повеселели то ли от неудавшейся шутки директора, то ли от помешавшей ему Ко. Вечер шел своим чередом и все общались компаниями, сидя за одним столом, а директор с привычным терпением оглядывал всех, вступая в диалоги с любыми, чьи слова до него долетали. Терпение же Ко заканчивалось, а градус выпитых коктейлей понижал выдержу девушки, которая уже на месте усидеть не могла и споры их с Джуном становились все громче, когда она, не смев устоять, внезапно повернулась к счастливому директору, чтобы рукой подозвать его ближе к себе и, прикрыв ладошкой от других, начать разговор. — Господин Пан, — пьяно улыбнулась девушка, — Вы лучший руководитель на свете, честное слово! — принялась она льстить, наслаждаясь вниманием мужчины, — Но мне надо двигаться вперед. — на этих словах он заметно посерьезнел, ожидая когда девушка свободной рукой возьмется за кружку и, отхлебнув добротное количество мешанины, начнет вновь, — Мне очень-очень и очень, прямо слишком! Слишком жаль расставаться с Вами, но мое стремление писать не может оставить меня в спокой-ствии — девушка пьяно икнула и рассредоточено уставилась в стол, наклоняя голову в попытке собрать мысли воедино: — Я отправила профитроли, — заторможенно осознав сказанное, она ударила себя свободной ладошкой по губам, — портфолио в издательство, и меня согласились принять в качестве автора! Директор застыл с серьезным видом взглядом на Ко, обдумывая сказанное. Для него вся эта разношерстная компания, что даже за столом умудрялась сидеть отдаленно, из-за чего ему приходилось вылавливать части разговоров, стали сродни собственных детей. Детей, что нашли убежище в его бутиках и смогли стать единым, но своеобразно разрозненным, коллективом, в котором он был уверен. Они все были достаточно молодыми и перспективными, и он всегда считал, что, когда придет время, он отпустит их навстречу собственным путям, не задерживая в его обители. Но вы посмотрите только на эту наглую девицу! Только напившись, осмелилась так преподнести свое желание уйти! Он только рад отпустить всех, но на деле воспринял он новость с тоской. Многие сменяли друг друга, но Ко стала надежным сотрудником, на которую он смог положить даже отчетность. Эта девочка, что восприняла его изначально со страхом, вписалась в рабочую суету так, как будто родилась для этого, а теперь была намерена покинуть всех. Замечая погрустневший взгляд начальника, Ко замахала руками, надеясь поднять ему настроение, ведь он был сродни родному дяде, что с подарками и гостинцами посещал их на праздники, только в рамках работы — с хорошими новостями, премиями и предложениями о корпоративах. Да она пить научилась только в компании этих ребят под опекой Джуна и господина Пана! Так что ни в коем случае не желала оставлять их на совсем. — Не смотрите печаль-но так. — снова икнула девушка, со спешки путаясь в словах, — Я обязательно буду поднимать вам статистику продаж, но уже со стороны покупателя! — Мне грустно только от того, что ты только сейчас определилась с будущим, — заботливо положив свою громадную ладонь на взъерошенную макушку девчонки, он тоскливо улыбнулся, — Я всегда думал, что никто из вас надолго не задержится, потому что вы исключительные. Все до единого. И даже ты. — остановившись, он обновил себе и сотруднице рюмки с соджу, а после встал, чтобы поднять новый тост. — Сегодня из нашего дома в новый путь уходит один из лучших сотрудников. — с гордостью произнёс он, но внезапные потускневшие лица заставили его добавить: — Лучшая из лучших! — на этих словах у него дрогнул голос, и он с кряхтением добавил, — Наша Ко нашла новый интерес и готова начать новую главу своей жизни, — вспоминая, как Ко напугалась его вида, он поспешил объясниться, — но я хочу напоминать Вам, дорогие мои, что каждый из Вас точно так же в любой момент, могут покинуть ряды нашей компании, чтобы заняться тем, чем Вы действительно хотите заниматься. Все с овациями встретили заключительные слова и каждый посчитал своим долгом пожелать хорошего жизненного пути девушке, но Джун выглядел слишком опечаленным. Он развернулся к ней и внезапно очень крепко обнял, скрывая тоску в своем взгляде. — Вот так ты и оставишь меня? — оторвавшись от плеч, он взглянул в её глаза, — Как мне одному справляться с этими кретинами? — усмехнулся, ловя наполняющийся слезами взгляд — Я точно поседею! — на этих словах он рассмеялся и дал легкого подзатыльника по голове Ко, на что она в ответ бросила «Иди к черту» и звонко рассмеялась. — Напьемся до беспамятства? — предложил Джун кулак девушке. — Напьемся до беспамятства! — озорно смотря на него через пелену навернувшихся, но так и не продлившихся слез, она отбила его кулак собственным и для закрепления выпила стопку соджу, обновленного директором. Все дальнейшее время они провели очень весело, многие старались напиваться в меру, закусывая каждую стопку и, в целом, не пренебрегая приемами пищи, зато количество выпитых стопок Ко на пару с Мином перевалило за двузначное число, но они заедали так же умеренно, зная свои рамки. Веселье протекало своим темпом, и единогласно было принято решение сыграть в банни-банни. Ребята очень резво передавали роли друг другу, не переставая трясти руками и выкрикивать подряд то число «банни», которым они вели. Хорошенько подпитые ребята часто сбивались и пили штрафные. Ко с Мином, решившие напиться, останавливались раньше нужного или выкрикивали большее число слов, чем было нужно. Их движения становились все более нелепыми, и они не упускали момента ударить невзначай друг друга, а затем переводили роль ближайшего или на сидящего слишком близко начальника — тот был в достаточно трезвом состоянии, чтобы кинуть «морковку» на ребят с другого конца стола. Когда головокружение стало достаточным, Ко не пренебрегла холодной водой и краном в уборной, чуть освежившись. К десяти вечера компания разделилась и ответственные сотрудники разъехались по домам, оставляя компанию из пяти человек во главе с директором выбирать новое место для развлечений. На ка-ба-бо или иначе цу-е-фа, было выбрано караоке, где два неразлучника пели до срыва голоса попсовые песни, что часто играли в их бутике, а остальные раздосадовано тому, что приходится терпеть вопли пьяных глухарей, вяло аплодировали на каждый их слишком энергичный номер, в котором еще не аккуратнее они подтанцовывали, пытаясь точь-в-точь пародировать поставленную к танцам хореографию. Пять или семь таких номеров закончились тяжелым дыханием и горящим горлом «двух дебилов, вместе которые — сила», как сказал, смеясь до слез, господин Пан. Далее продолжала пара сотрудников с дуэтным номером и одиночными, но это прошло мимо слишком запыхавшейся Ко, что разлеглась на весь диван, заставляя Джуна увалиться на пол неподалеку от дивана. Алкоголь выветривался, и слишком авантюрным компаньонам захотелось еще, из-за чего вместе, держась плеч друг друга, вразвалку они направились прочь из кабинки к стойке бармена, где заказали в их комнату, и покинули стены бара, чтобы подышать свежим воздухом. Девушка, пользуясь случаем, достала из кармана пиджака айкос и стики, чтобы перекурить. — Сегодня прощаю. — покривив носом перед вонючим для него нагревателем, Джун успокоился, отходя от девушки и вдыхая полной грудью свежий ночной воздух, — подставушница. — Прости, что не рассказала сразу, — затянулась девушка и выдохнула в пустоту небесных тел пар, — ждала подходящего момента. — Ни за что! — шутливо он вскинул кверху голову, с высоты собственного роста смотря на девушку, но быстро смягчился, — Пообещай, что будешь заходить и писать мне. — и подошел ближе, кладя одну руку на макушку, а другу на плечи, чтобы, невзирая на неприятный запах, притянуть в объятиях подругу, что за все время успела стать сестренкой. Девушка молча кивнула куда-то ему в подмышку и похлопала по спине, чтобы отпустил. — Как там твой спаситель? — неожиданно поинтересовался он, хлопая ладошкой ей по плечу, — Все еще никак не приставал? — Все еще я к нему пристаю. — перекривляла его девушка, но решила не портить такой ценный момент спокойствия, когда прохладный ветерок пробегался по ее разогретой коже, улицы освещались светом фонарей, а живые существа уснули, попрятавшись в своих норках, — Не знаю, мы слишком хорошо проводим время вместе… И…меня кое-что беспокоит… — она задумчиво уставилась в точку где-то на асфальте. Собеседник внимательно пропиливал её взглядом, чтобы понять хотя бы приблизительно, о чем пойдет речь, не тревожа её мысли, давая время собраться. — Знаешь, я… — девушка вздохнула, вновь затягиваясь и опираясь на стену здания плечом, — Будто внезапно осознала, что на самом деле чувствовала себя слишком одиноко. — и после этих слов ее понесло: — Я постоянно старалась отвлечься на что-то, что мне нравилось бы, теряя время, и каждый день стал как один. Но тут внезапно жизнь, казалось, задом повернулась, и все понеслось против часовой стрелки. Жизнь замерла и начала медленный отсчет сначала, а я в этом темпе стала ею наслаждаться. Каждое утро раньше я просыпалась и вставала слишком тяжело, нехотя жила, даже больше существовала, но один день изменил слишком многое. Квартира стала слишком большой для меня одной, и я спряталась от всего на маленьком балкончике, когда ему пришлось оставить меня, — неосознанно она прошлась по причине перемен, потому тяжело вздохнула воздух вместе с табачным паром и закашлявшись, продолжила, чтобы не оставлять друга с непониманием, — как-то странно в груди стало пусто, а прежние увлечения больше не давали прежней отдачи, не делали счастливой, и вот он вновь вернулся, и я встаю с предвкушением нового дня, надеясь потратить как можно больше времени полезно, мне хочется радоваться и радовать других, но вот почему… Почему я так остро все это ощутила именно сейчас? — Ты ведь о своем знакомом говоришь, верно? — подметил друг, размышляя над описанной проблемой, — А ты не задумывалась над тем, что, возможно, испытываешь к нему симпатию? Девушка молчаливо сглотнула, понимая, что Джун попал в точку своим рассуждением. — Симпатия ведь может быть не в любовных интересах, верно? — попыталась убедить себя девушка, зная заранее, что сама себе лжет. — Зависит от человека, но я думаю твой случай иной. — парень задумчиво поднес руку к подбородку, потирая еле заметную щетину, — У тебя она могла возникнуть на фоне его неравнодушия, потому что ты воспринимаешь его как спасителя, потому она проявилась сразу, и ты испытала нечто похожее. Он прервался на молчание, обдумывая сказанное и нечто в своей голове, но позже поднял голову на уставшую девушку, поднося к ней руку, чтобы успокаивающе погладить её по плечу: — Судя по твоим рассказам, он довольно хороший человек. Не руби с плеча, и дай шанс собственным чувствам, потому что если это радует тебя, то без него ты можешь остаться ни с чем. — напоследок он потер ее по накрытому пиджаком плечу и отпустил его, идя ко входу в караоке-клуб, ведь там наверняка уже обновили напитки и коллектив заждался запоздавших друзей, что слишком отвлеклись от совместного времяпровождения. *** Ян перевез с помощью менеджера собственные вещи ближе к вечеру, ожидая дома встретить девушку, с которой он хотел так много обсудить, но вместо этого в квартире была звонкая тишина, недопитый стакан чая на столике балконного помещения и тонкий шлейф ванильных нот по комнатам, которые чаще всего посещала девушка. Время близилось к десяти, и он, незаметно для себя, успел разложить все свои вещи по местам, обновляя свое постельное. Когда он опомнился, время перевалило за одиннадцать, и тогда он обеспокоился местоположением девушки, которая до сих пор не приходила домой. Обеспокоенный парень зашел в полупустой чат какао, чтобы посмотреть последнее посещение и в его груди поднялась тревога от осознания, что девушка не заходила в сеть с полудня, когда она уже должна была быть на работе — это он узнал благодаря ее подробному рассказу о привилегиях своей работы, рабочий день которой начинался ближе ко дню, из-за чего она могла позволять себе бессонные ночи и долгое лежание в кровати, хотя с ним она вставала быстро и бежала, чаще всего, готовить легкий завтрак, потому что, как сама она сказала, её желудок спросонья трудно справлялся с пищей, и ела она либо что-то совсем легкое, либо в малом количестве. Чат висел непрочитанным сообщением еще какое-то время, пока он не осмелился зайти в контакты и, долго раздумывая, нажать на кнопку вызова её контакта. Гудки шли долго, и он всерьез успел испугаться, когда автоответчик, не суля ничего хорошего, объявил о возможности оставить сообщение. Он позвонил еще раз и еще. Он звонил до того момента, пока из сотового не послышался мужской грубоватый голос, который представился как господин Пан. — Здравствуйте, подскажите, пожалуйста, где сейчас Ко? — вышло слишком быстро протараторить из-за его обеспокоенности. — Она вышла на перекур. Могу я узнать, с кем я общаюсь? — Да, конечно. Я друг Ко, она сейчас проживает у меня дома. Подскажите, пожалуйста, где Вы находитесь? Мужчина продолжительно молчал, по всей видимости, думая над тем, стоит ли сообщать их местоположение неизвестному человеку, но спустя минуту он продиктовал адрес и, когда парень поблагодарил его, попрощался, заблаговременно отключая звонок. Парень медлить не стал и в том, чем был выбежал из дома, надевая на себя маску и кепку, потому что для него это было уже автоматическим действием. Он шел слишком быстрым темпом, стремясь как можно быстрее по навигатору добраться до бара, в котором засела девушка, и на двадцати минутах его дыхание стало сбиваться, но он все так же продолжал быстро вышагивать, беспокоясь за девушку. Насколько вероятным было то, что её могли использовать, пока она выходила одна в столь поздний час за пределы бара? А если она сейчас, в беспамятстве пребывая, валялась в какой-нибудь подворотне? В его голове было слишком много плохих мыслей, которые не позволяли ему расслабляться, заставляя не уменьшать темпа, а даже переходить моментами на перебежку, как например, на мигающих зеленым светофорах, и он успевал пробежать двадцать метров за три-четыре секунды, после, все же, чуть сбавляя темп. Уже на подходе к бару, окруженному новостройками, он смог вздохнуть с облегчением, потому что такой знакомый силуэт стоял к нему спиной под фонарным светом, глядя на нагреватель, что она держала в руке и потряхивая ногой в туфлях на высоком каблуке, от которого её ноги наверняка болели. — Ко! — парень согнулся в попытке отдышаться пополам, упираясь ладошками о колени и издали снизу вверх поглядывая на встрепенувшуюся девушку, что стала искать его, мотая пьяной головой из стороны в сторону, — обернись. — уже спокойнее сказал он, вставая ровно. Девушка заторможено и довольно робко обернулась через плечо, смотря на него глазами, полными удивления. Пробежали мурашки какой-то приятной грусти от понимания, что он словно часть ее мечты внезапно появился перед ее взглядом, когда она только о нем вспоминала. Сегодня его трудно было узнать, потому что на голову помимо кепки был накинут капюшон, а лицо по обычаю спрятано за маской. Если бы не его выкрик, она бы ни за что на свете не повернулась обратно, собираясь пропасть в объятиях теплого бара, где продолжала бы упиваться виноградным соджу, что она пила уже вместо воды. Запоздало реагируя, она, наконец, стала поворачиваться, но каблук случайно вошел в небольшую трещину асфальта, цепляясь и не отпуская из капкана щебеночной укладки толщину подошвы, из-за чего нога подвернулась, а сама Ко полетела коленями вниз, ударясь ими о тротуар и пачкая темные штанины брюк. — Блять. — как-то тихо сама себе сказала Ко, сидя на коленях и опираясь руками о поверхность. Внезапно глаза заслезились, вмиг увлажняясь и первая слезинка скатилась с уголка слизистой, стекая по щеке к подбородку, а за ней и другая, тогда Ко упрямо рассевшись посреди тротуара прямиком под бьющим светом фонаря, обняла собственные колени, утыкаясь лбом в сгиб локтей и заревела навзрыд от переизбытка чувств. — Шин, что с тобой?! — в панике подбежал к ней Ян, вместе с ней приседая на асфальтированную дорожку, чтобы обнять ее за плечи и защитить от неведомой угрозы. Девушка молчала и рыдала, но теперь уже в плечо обнявшего его парня, сама не зная точной причины своего глупого поведения. Она была сродни маленькому ребенку, что точно так же по случайности упал, стесывая колени, и рыдал от саднящей боли, распространившейся по коже, но она рыдала от внутренней саднящей тоски, которая появилась благодаря понимаю, что она должна будет отпустить своих уже породнившихся ее душе коллег, доброго и чуткого начальника, чтобы заниматься тем, чем ей хотелось заниматься. Но протяжнее всего она завывала, когда в мыслях пробегала встреча с Яном. Потому что именно он перевернул ее жизнь на сотню с восьмьюдесятью градусов, разворачивая ее в непонятном направлении без понимания, что делать. Она не могла, просто сложа руки, мириться с той тяжелой грустью и одиночеством, что возникало тогда, когда он покидал ее. А он ничем ей и не был обязан, это она засела на его плечах, беззаботно свешивая ноги, что безвольно повисли и били его по его наверняка накаченному прессу. Внезапная мысль пьяного мозга должна была быть проверена, и шкодливая рука, живущая собственной жизнью, пролезла между ними к его груди, чтобы плавным движением спуститься на порядок ниже, касаясь на ощупь через толстовку двух больших трапецевидных кубиков, что в миг напряглись. — Шин Хе, что ты делаешь? — возмущенно спросил парень, напрягаясь и отрываясь от ее макушки, чтобы взглянуть в заплаканное лицо. — Успокаиваюсь. — беспристрастно ответила она, все так же не убирая руки с солнечного сплетения, а продолжая пальчиками сжимать ткань худи, дуя заплаканные щеки и вспухшие от рыданий губы. — Я похож на антистресс? — ухмыльнулся он ей, ловя на том, что она и сама криво усмехнулась, все никак его не отпуская, — ладно, — вздохнул он, — я похож на антистресс. — уже утверждением сказал он. Сколько они так сидели — черт знает, да только прекратившая вздрагивать от рыданий девушка внезапно убрала от него свою руку и отодвинулась, вглядываясь в темноту ночи и пряча заплаканное лицо, что стала утирать кулачками, забирая тепло их единения. — Меня, наверное, уже потеряли, подождешь? — стыдливо глядя в землю спросила она, растирая по щечкам следы недавней истерики. — Конечно. — улыбнулся над опущенной во время рыданий маской, вновь натягивая её и поднимая вслед за собой девушку, — Я подожду снаружи, ладно? — заглянул он ей в лицо, наклоняясь на уровень глаз. — Мг… — девушка кивнула и только ступила шаг, как шикнула из-за ноющей ноги и коленей, что она стесала о грубую ткань брюк. Заметно прихрамывая, она неспешно направилась в бар, где неторопливо вернулась в снятую кабинку, которая благодаря искусственному тусклому освещению скрывала её состояние. — Ко, тебе звонили, как только ты вышла. — поспешил оповестить её начальник, что уже начинал зевать и поглядывать на часы, собираясь разгонять нерадивых молодых людей, — молодой человек спрашивал, где ты находишься, и я назвал ему адрес. — Спасибо, господин Пан. — мягко улыбнулась ему девушка. Теперь она понимала, как Ян оказался тут, а не списывала все на необычное стечение обстоятельств. — За мной пришли, — взяв свою сумочку, телефон со стола, что лежал неподалеку от директора, и, поклонившись, поблагодарила за подаренное время, прощаясь. Нога болела до выступающих вновь слез, но Ко уже старалась контролировать себя, не позволяя эмоциям проскальзывать наружу, однако она никак не могла скрыть хромоту, от того к парню она вернулась, задерживаясь. На улицу она вышла, чуть пошатываясь, и удивленно замотала головой в поисках Яна. Остановившись, она все никак не могла его найти, будто тот вовсе не человек, а иголка без стога сена, но все равно достаточно неприметная, потому излишне испугалась его внезапного появления, когда он вышел из-за стены, куда повернуть голову своим заторможенным хмельным мозгом не могла. — Боже мой! — тихо воскликнула девушка, хватаясь за ребра от его внезапного появления, она пошатнулась, но Ян быстро среагировал, хватая её за предплечье и не давая вновь распластаться на выстеленной плитке крыльца. — Можно просто Айен. — парень немного подождал, пока девушка встанет ровно и начал спокойную ходьбу, замечая хромую и косую походку девушки, — Ну и туфли же ты выбрала — убиться решила? — Одной проблемой меньше. — неопределенно она кивнула, смущаясь своего состояния, — Подожди. — девушка мягко вытащила свою руку из его захвата и наклонилась к коленям, чтобы, наконец, стереть следы её неспособности нормально двигаться со штанин, которые немного запачкались при падении. С довольным и смазано-пьяным выражением лица она встала обратно ровно и ухватилась за локоть парня — тогда на её лице расцвела улыбка, которую она поспешила скрыть, склоняя голову в пол. — Почему Айен? — поинтересовалась она, идя медленно и порядком задерживая парня. Чонин молчал, думая над ответом, и шел медленно, внутренне трепеща от того, что девушка сама ухватилась за него и старалась даже при небольшом темпе поспевать за ним, периодически стопорясь из-за ноги и слишком тяжелых каблуков, что так и норовили подогнуться, отчего ощущаемый вес возрастал. — Просто. — легким движением плеча он двинул неопределенно, задумчиво мыча, — Друзья так называют. — Кажется, это созвучно с английской версией твоего имени. — догадливо и поразительно быстро для пьяного мозга сообразила девушка, на что парень кивнул. — У тебя есть друзья-иностранцы? — полюбопытствовала она спустя еще нескольких минут их спокойной прогулки, на которой все встречные люди любопытно оборачивались на несуразную парочку: парень был больше в повседневном стиле, так еще и лицо его было прикрыто, когда девушка выглядела бы довольно презентабельно в своем строгом костюме, если бы не её пьяная походка и слишком тяжелая голова, которая была опущена. — Можно и так сказать, — парень взглянул на её макушку, что так и норовила упасть на его предплечье из-за того, как близко они друг к другу шли, — один родился здесь, а другой ребенком переехал в Австралию. — Они братья? — это было самым логичным для девушки, которая не понимала, как у двух людей может иначе возникнуть настолько похожая ситуация, что даже они являлись выходцами одной страны. — Если только ментальные. — улыбнулся он, утопая в воспоминаниях проявлений одинаковых качеств и поведения ребят, — друзья. — пояснил Ян. — Ментальные, потому что ведут себя одинаково? — предположила девушка, кладя щеку без смущения на плечо парня и заглядывая в его глаза. — Верно. — не принебрег он ущипнуть девушку за любознательный нос. — А теперь расскажи, почему напилась так. Девушка вмиг начала хлопать глазами, которые вертляво оглядывали округу, проходясь по всему из стороны в сторону, а затем жестом руки попросила Яна наклониться к ней, после чего, поднося руку к своему рту, закрыла обзор на тот от прохожих и прямо в ухо ответила, обдавая его легким запахом виноградного градусного напитка и дуновением выдохнутого воздуха: — Корпоратив. — конспирация у нее была на высоте, да только не на то, что нужно. — А повод? — А разве для этого нужен повод? — юлила девушка, отводя от него свою голову и стараясь идти ровно. — Бутик контракт выгодный заключил. — Поздравляю, это ведь хорошо. — Да, но… — девушка задумчиво уставилась на треугольные носы своих туфель, что сменялись при каждом шаге, и продолжила, — не для меня. — Почему? — Я увольняюсь. — своим доводом девушка заставила парня затормозить, с удивлением застывая на её лице, которое тоже удивленно вытянулось, потому девушка поспешила объясниться: — Меня приняли сценаристом в издательство, которое занимается публикацией новелл. — гордо вздернув нос, девушка приподняла подбородок и стала ждать похвалы. — Ты автор? — сходу последовал удивленный вопрос от парня. — Да. — вздохнула девушка, и возмущение застыло в её выражении, — Ты что, не видел, как я пишу? — Видел, но я и подумать не мог… — восхищенно он посмотрел на нее, — А что пишешь? Девушка задумчиво пожала плечами, не зная, о чем именно рассказать, потому ответила: — Обо всем и ни о чем одновременно. — не зная, как точно описать направленность её работ, потому что тех было уже неимоверное количество в ее облаке, которое она успешно утеряла, и еще несколько выложенных на сайте любителей, — Например, та работа, что была отправлена для экзамена, была написана с того момента, как я остановилась у тебя жить, — девушка стала осматривать улицу на которой они остановились и взглядом уловила магазин, от чего ей внезапно захотелось мороженого, — Пойдем в магазин? — нетерпеливо она развернулась в сторону круглосуточного супермаркета самообслуживания и ухватив парня за край его худи в районе живота потянула его за собой. — А хентай пишешь? — прикусив губу в улыбке за маской спросил, он поторопился за удивительно взбодрившейся девушкой, которая торопливо, но все еще прихрамывая, вышагивала по плитке. Вопрос заставил её обернуться и, злясь от того, что не видит его выражения лица, а только уставший, но озорной взгляд, задать вопрос на вопрос: — С тентаклями? — парень приглушенно рассмеялся и кивнул, смотря на нее через прищуренные глаза, — Нет. — она показала ему язык и дальше пошла ровно. — Световые мечи? — предположил парень, обхватывая ее руку, чтобы она так не торопилась и не напрягала ногу. — А ты просвещенный? — ухмыльнулась она, вновь поворачиваясь в его сторону, чтобы ухватить своим взглядом его глаза. Пусть она и не видела, но она миллион поставила бы на то, что за натянувшейся к ушам маской на лице его была улыбка, которую он прятал. — Травма детства. — натянул он на себя напускную грусть, притягивая свою свободную руку к груди, чтобы показать степень горечи его слов. — Сборниками яой били? — язвительно заметила особа, поднося карточку в банкомат перед входом в магазин, а затем широко распахнула дверь для себя и еле успевшего Яна, проходя в магазин, чтобы поскорее дорваться до обширного выбора мороженого. На её реплику парень промолчал, подходя к ней со спины и вставая слишком близко, даже ближе, чем то были позволительно, чтобы взглянуть из-за её плеча на весь ассортимент мороженого. — Возьми и мне вон то. — не задевая ее талии, под ее рукой он двинул свою, указательным пальцем указывая на мороженое со вкусом арбуза, что лежало неподалеку от бобового, что девушка восприняла неправильно, задницей толкая парня от себя во время наклона, она подхватила бобовое мороженое и развернулась к нему, чтобы взглянуть с сомнением и пачкой мороженого на вытянутой руке прямо перед его лицом стала махать: — Ты уверен, что его? — ехидно подметила девушка, прекрасно знавшая о его нелюбви к бобам. — Я показывал на другое. — взглядом перебегая от мороженого до лица особы, он прогундосил, а после, принимая её игру, собственными шагами заставил её отступить к морозильной камере, чтобы у девушки не было хода для отступления, и она смогла лишь, задевая, а после опираясь на холодильник бедрами, молча буравить его взглядом, когда он склонился к ней ближе, ставя свои руки по бокам от девушки на стеклянную поверхность. — Тебе не кажется, что здесь места больше, чем ты думаешь? — пропыхтела ему в грудь Ко, когда он нагнулся за необходимым ему вкусом. Между ними почти не оставалось расстояния, зато от её носа до его шеи нужно было лишь приподнять чуть лицо, чтобы уткнуться в грудино-ключичную мышцу, вдыхая запах кондиционера, смешенного с его лосьоном для тела, в комбинации которые давали очень бодрящий микс цитрусовых, спелого яблока, которое, по запаху, будто только надрезали, отчего появлялась сладкая кислинка и чего-то освежающего, вроде жасмина. От такой близости на пару с заполнившим её легкие шлейфом кружилась голова, а сердце заходилось в собственном биении, застывая где-то в глотке. От запаха кислого яблока рот стал наливаться слюной, и она очень неловко сглотнула, губами мажа по открытой коже за пределами худи. — Не думаю, ты заняла все пространство. — он наклонился еще ближе, рукой дотягиваясь до того мороженого, на которое изначально посмотрел, а затем, медлительно выпрямляясь, рискнул взглянуть на покрасневшее лицо, глаза которого бегали в суматохе, пытаясь найти что-то цепляющее, кроме его шеи, — А это, — краешком пальцев он обхватил шуршащую бумагу упаковки бобового мороженого, — можешь оставить себе. — и довольно щелкнул вздрогнувшую девушку по носу, отходя от нее насовсем. Немедленно отходя от шокировано-заторможенного состояния, она развернулась, пыхтя и матерясь от злости, которая скопилась от такого его вероломного вмешательства в её личное пространство, кинула мороженое к другим таким же и ухватилась за пакетик с фруктовым льдом, совершенно не заботясь о том, как после она будет его есть. В том же состоянии она дошла до кассы, где самостоятельно пробила штрих-код на упаковке, оплатила и тяжелыми, будто забыла о своей хромоте, шагами пронеслась мимо парня, не дожидаясь, когда он расплатится за собственный товар, на выход, где, не позаботившись о двери, едва громко благодаря доводчикам хлопнула ею. После такого ей нужно было перекурить. Даже нет, она сомневалась, что оставшиеся стики в упаковке смогут сбить хоть малую часть от того смятения, в которое вогнал её Ян. Так что, слишком быстро справляясь со стиком, она сделала около двенадцати затяжек к моменту, когда парень расслабленно и, даже можно сказать, в некотором роде вальяжно вышел из магазина, точно так же не заботясь о двери. — Ну и что на тебя нашло? — останавливаясь около нее, все внимание приковал к холодной обертке, потому что раскрыть её было делом сложным: краешки упаковки настолько надежно были скреплены друг с другом, что он боялся уронить сладость на землю, так и не попробовав, отчего он действовал осторожно. — Ты. — все еще неспокойно, но значительно поумерив пыл, ощущение неловкости она решила вынести на мороженом, пачку которого беззаботно слишком резко открыла, разворачивая ту так, чтобы руки невзначай не запачкались от тающего сорбета. К слову, про себя девушка посмеялась о том, насколько буквальным его вопрос был, так что ответила она ему в той же манере. Зубы неприятно сводило от холода фруктового льда, но она понемногу откусывала от своей порции, после перекатывая кусочек во рту. Парень развернулся к ней, опуская маску, чтобы откусывать от своего мороженого небольшие кусочки, и озадачено взглянул на нее: — Неужели обиделась? — Нет,— девушка убрала ото рта лед, чтобы свободной кистью обхватить переносицу, потирая ту в недовольстве, — Но больше так не делай. — Как? — издевательски недоумевал он, пока они вновь стали идти по мощеной плиткой улице, все ближе подходя к дому. — Так, как ты сделал это в магазине. — девушка от новой порции раздражения откусила слишком большой кусочек льда, открывая рот и перекатывая языком его по губам, что начинали краснеть от холода и неметь, чтобы он перестал обжигать слизистую, но это не помогло, потому, подталкивая к губам, она обхватила ледяную сладость губами и сделала слишком неоднозначные движения, привлекая этим внимание парня. Ян же, в свою очередь, залюбовался ее нелепой попыткой обойтись без неприятных ощущений, смотря на то, как её и без того пухлые губы заметнее выпятились и покраснели, а в мыслях происходили баталии за существование здравого смысла, потому что он внезапно слишком ярко представил, как мог бы, едва касаясь её губ, выхватить этот несчастный вкусный, но одновременно холодный до ожогов, кусочек, забирая сладость себе прямиком из её рта, касаясь нежной кожи едва заметно, но все же оставляя ощущение присутствия. Эти мысли будоражили, мурашками бегая от рук до шеи и застывали под кадыком, что от частого глотания подпрыгивал, и сердце начинало отстукивать большее число раз, чем требовалось. А руки так и ныли от невозможности больше прикасаться к ней. По её настроению было заметно, что если он посмеет выкинуть что-то еще более неоднозначное, то она явно не оставит его безнаказанным. А её язык очень упрямо и вертляво катал по нёбу уже растопившуюся льдинку, заставляя глаза подмечать каждое движение. Подкидывая мысли о том, как девушка смогла бы обхватить губами его палец, круговыми движениями лаская подушечку и вбирая его глубже. Насколько мягка и упруга кожа её губ? Этот вопрос слишком глубоко засел в его голове, пока он молчаливо наблюдал за её движениями, совершенно забывая обо всем. Его арбузный щербет уже успел растаять, но благодаря тому, что он держал палочку лакомством к низу, его рука не могла попасть в ловушку сладких и до неприятного липких капель, каплями спадая на тротуар, по которому они неторопливо шли под не слишком яркими и довольно редкими фонарями, которые могли позволить ему забыться в собственных мыслях. —…так это ты разговаривал с директором? — пребывая в своих мыслях, парень запоздало и в некотором роде одеревенело кивнул на часть вопроса, который практически упустил из внимания, если бы девушка не подняла на него взгляд, оборачиваясь. — А чего звонил? — недоуменно поглядывая на парня, она выхватила из его руки успевший расстаять щербет, дошла до контейнеров с разделением мусора, выбрасывая упаковки от уже съеденного мороженого в один, в другой же бросая деревянные палочки. — Беспокоился. — ненароком ответил он, удивляясь самому себе, отчего в следующий момент перешел в нападение, — Ты время видела? Предупреждать ведь надо! — Прости, из головы вылетело. — неловко улыбнулась она ему, засматриваясь на его задумчивое лицо, — Я думала, ты не вернешься сегодня. — Почему? — решительно оставив мысли, он вопросительно взглянул на нее, когда они остановились в холле дома, ожидая прибытия лифта. Надо же, он настолько погрузился в свои мысли, что они успели дойти до своего подъезда и войти в него. Девушка, что уже слишком долгое время сопротивлялась собственным вопросам, все же решилась, наконец, задать тот, что волновал её больше всего: — А разве у тебя нет девушки? — дождавшись, когда двери лифта сомкнутся за ними, в тихом шорохе тросов она с сомнением спросила, заведомо браня себя за то, что все же не совладала со своими принципами не лезть в чужую личную жизнь. — Нет. — утвердительно ответил Ян, заглядывая в её глаза, чтобы понять, сколько еще неожиданных вопросов в них припасено, но за стеклянной пеленой хмеля было сложно что-то различить, потому он спросил в ответ: — С чего ты вообще взяла? Лифт механическим женским голосом оповестил о прибытии на этаж, распахивая двери, а парень так и не двигался с места, не давая пройти девушке на выход. Напрягаясь от заторможенного поведения собеседника, девушка положила руку на его грудь, толкая его на выход и наступая следом, но парень остолбенело застыл изваянием, которое передвинуть было той еще задачей. — Пойдем. — кивнула ему за плечо девушка, но её внезапно перебило его слишком трогающее последующее действие. Его большая и крепкая рука в теплом объятии легла на её кисть, сжимая и согревая, а он, внезапно очнувшись, так и не отпуская руки, шагнул назад выходя за пределы тесной кабинки, что уже начинала нервировать, и потянул следом ее. — Ты не появляешься дома ночами, либо уходишь вечером. — как будто этими словами все объясняется, она не продолжила дальше говорить, завороженно наблюдая их сплетенные руки, что слишком красиво смотрелись друг с другом. Парень развернулся, сплетая пальцы, что слишком смутило девушку, которая сейчас могла концентрироваться только на ощущение теплой хватки, от которой сердце начинало трепетать, и поспешил к двери, по ходу набирая код и начиная объясняться: — Это работа. Иногда расписание меняется, и мне приходится срываться к вечеру. — беззаботно пожал он плечами, открывая дверь и галантно пропуская вперед девушку, которая моментально плюхнулась на пуфик прихожей, нагибаясь к ремешку туфель. — Фух… — облегчено вздохнула она, освобождая ноги от тяжелой обуви, которую она проносила весь день, а затем взглянула на парня, откидываясь спиной на стенку позади, — У тебя не нормированный график? Парень, что успел разуться и убрать свои кеды на единственную свободную полочку шкафа, обернулся на девушку, наблюдая за тем, как голыми стопами она растирала ноющие ноги друг о друга, а сама слишком расслабленно сидела, не собираясь что-либо делать. — Вроде того, обычно расписание составляется заранее, но есть некоторые нюансы, требующие срочности, и тогда мне приходится срываться. — пояснил он, раздумывая над тем, чтобы предложить девушке поздний ужин, — Кушать хочешь? — А у нас что-то есть? — подняла на него голову, что до того момента лежала на плече, — Я не вынесу сейчас готовки. Парень ухмыльнулся, сбрасывая с себя ткань толстовки, под которой была черная майка, что приятно для взгляда Ко оголяла его подтянутые, хорошо натренированные руки с четкими линиями мышц, которые играли при любом движении под верхним приглушенным светом, а его подкаченный торс слишком красиво подчеркивался тенями, очерчивая линии груди и подтянутого живота, за майкой который точно обладал, как минимум, двумя кубиками, которые руки Ко успели прощупать. — Пока тебя дожидался, сам готовить научился. — О не-ет, — протянул женский голос, — только не говори, что мне вместо готовки предстоит ночная уборка. — кинула в него жалостливым взглядом в надежде, что он шутит. — Эй, я не настолько плох. — возмущенно ответил Ян, подавая девушке руку, — Тот раз был единственным. — намекнул он на тот случай, когда она доверила ему в первый день своего пребывания карамель, которую через день после усердно вымывала из самых непредсказуемых мест. — Ты только тогда при мне и готовил. — Я заказал доставку! — принимая обвинения, проговорился он, когда девушка, наконец, взяла его ладонь, и он потянул её на себя, — Устроим вечер кино? — Уже ночь. — поправляя невидимую пару очков на переносице, с умным видом заметила она. — Если бы кто-то не напивался, был бы вечер. — подтолкнул её в сторону комнаты. — У меня был повод! — эмоционально ответила она, отбрасывая невидимые очки и всплескивая руками. На самом деле, девушка ощущала себя очень и очень свежо, несмотря на то, что успела напиться до состоянии истерики и немного протрезветь. Если бы Ян попросил, она бы и приготовила ужин, цепляясь за их совместную готовку, ведь, несмотря на то, что она ценила личное пространство в собственных делах, делать что-то вместе с ним всегда было весело. Он либо как непослушный кот лез туда, куда хотел сам, заставляя обращать на него внимание, отрывая от того, что сама делала, из-за чего иногда случались некоторые казусы вроде подгоревших продуктов на сковородке или вскипевшей воды, которая переливалась за бортики кострюли, и после приходилось очень нехотя, но все же убирать устроенный беспорядок, но было слишком забавно, когда он в своей манере ухватывал у нее из-под носа только нашинкованные овощи или просил всегда на пробу, беря из рук Ко половник и, подчерпывая необходимое количество соуса или бульона, сначала притрагивался губами к горячему прибору, шикая и морщась, а потом дул, и только после пробовал, блаженно улыбаясь от получившегося вкуса. Да и прибраться бы она не поленилась, ведь знала, как спустя рукава к этому относился парень, не замечая многого или ленясь лишний раз протереть за собой. Но её это вовсе не огорчало и не злило, она могла лишь из-за собственного характера поворчать на его невнимательность, а сама сразу же забывала о каких-либо обидах. Тем более, парень умел заглаживать вину, часто заказывая доставки, чтобы не напрягать девушку, хотя та обычно не подавала вида усталости, но ей была приятна такого рода забота. Когда они разошлись по комнатам, Ко успела лишь скинуть пиджак на вешалку и помыть руки перед тем, как вихрь по имени Чонин влетел, хватая ее за руку и молча утаскивая на кухню, чтобы отужинать и скорее перейти к просмотру сериала, о котором уже давно восхищенно рассказывала девушка, ожидая, что адаптация одной из ее любимых манхв будет настолько же интересной. Собрав в гостиную уже привычный набор снеков, колы и, по случаю сегодняшней новости Ко, несколько бутылочек соджу, которые она слишком любовно обнимала, пока несла те до зала, где уже расположился Ян, удобно развалившись на диване, они в приятной усталости расположились в темноте поблизости друг от друга: Ян сидел, вытянув ноги на одном модуле дивана, Ко же облокотилась на подлокотник, чтобы быть ближе к снекам и выпивке. Ночь только начиналась и ожидания были к ней велики.