Идущий по семи морям

- Знаешь, а ведь он никогда не брал меня в свои путешествия. Юноша не ждал ответа, а лишь грустно вздохнул, стоя на корме галеона "Куррит" , огромного судна с множеством палуб, он чувствовал себя покинутым, будто сейчас находился один в этих бескрайних водах. По вечерам, когда бодрствовали лишь матросы и дымящий своей трубкой канонир, он приходил и разговаривал с морем. Кому то это покажется глупым занятием, но юноша ощущал будто только здесь он может быть услышанным. Лунный свет падал на его миловидное, почти что девичье лицо, кудрявые темные волосы спадали на плечи, он был красив настолько, насколько сильно будоражил сердца мсьё. - Мне всегда было интересно какие уголки нашего мира посещает отец. Сколько бы я не молил, он никогда не брал меня с собой. Но почему то в этот раз он сам проявил инициативу и прихватил меня. Хотя помощи от меня мало, как бы я не старался, артефакты толковать сложно. С севера подул холодный ветер, проникающий сквозь тело и пробивающий на мелкую дрожь. Юноша поёжившись укутался в сюрко. Холодными пальцами он разгладил подол с аккуратной вышивкой. - Как там маменька? Уже завтра мы прибудим в Мура́пин, отец сказал что там будет какая-то очень большая сделка. Как только высажусь в портовый город, куплю на скопленные деньги матушке платьев... Ох!Что ж, спасибо море, мне нужно идти, отец наверное меня не сыскал и волнуется. Прощай! Юноша сбежал по лестнице вниз на палубу, открыл крышку люка и мышкой нырнул в трюм. Здесь спало много людей, от этого отвратительно пахло, все лежали на полу вплотную друг к другу. - Эван! Черт тебя подери! Где ты шлялся, пес? В тени трюма не видно была лица человека, но по голосу было ясно что это отец. Эван забился в угол, где лежал его котомок с вещами, свеча и молитвенник. Здесь он и пролежал до утра. Юноша никак не могу уснуть, в голове рисовались образы новых земель, новых людей, интерсно, а они говорят на том же языке? Утром, когда солнце робко золотыми лучами красило морскую рябь, отец схватил сына за шиворот и потащил в грузовой отсек, уставленный разными ящиками, мешками и бочками. - Через час мы уже будем на берегу, быстро хватай ящики и неси их наверх. Только аккуратно, там ценные артефакты! Как только корабль пришвартовался в порту маленького города Зи́нонн, ящики быстро сгрузили в повозки и тронулись в путь. Эван так и не смог разглядеть город, из-за недосыпа перед глазами стояла пелена, как только он сел в повозку, глаза его закрылись. Тем временем караван торговцев держал свой путь в столицу Мурапин, Каро. Добираться до него было не проблемой, ведь столица находилась в семи часах езды от Зинонна, за перевалом Королевского горного хребта. Эван проснулся когда уже прибыли к вратам города. Здесь рыцари в бронзовых доспехах осматривали товар и взымали пошлину. Еще с фасада городской стены здесь что то было не так, каменные стены недружелюбно возвышались над головой юноши, как будто давили сверху. Внутри город был серый и каменный, домики с деревянными крышами и дымящими трубами путали в своих улочках, дороги были усыпаны галькой, не росли здесь деревья и трава, зато было очень много людей, они развешивали белье, лежали возле пабов, сидели на ступеньках домов, торговали едой, дети бегали вокруг повозки.Неожиданно для себя Эван почувствовал приступ страха, ему казалось будто все эти глаза были направлены на него, что они давали ему понять, "чужак". Город представлял из себя возвышенность, на самой высокой точке которого стоял замок с белыми башенками, вокруг усыпанный множеством домиков, а дальше поля лёна и пшеницы. Мурапин был известен во всем континенте своими тканями: лен, домотканый холст, сукно, мех, кожа, ткачество развивалось здесь благодаря мануфактурам. Ткани нашли свое применение и в культуре, почти в каждом доме хозяйки по ночам вышивали гобелены и ткали паласы. Тем временем Эван, по приказу отца, пересел на коня. - Сынок, Эван, послушай отца. Мы сейчас едем в королевский замок. Здесь должна была быть очень важная сделка, но... Ох, сынок, прости меня. - Что случилось отец? Ты побледнел. - Эван, у нас будет аудиенция с королём Лилианом, не смотри ему в глаза и не говори с ним! Одно неверное слово и он тебя казнит. Ты меня понял? Солнце уже садится, у нас мало времени, трогаемся! Ничего толком не объяснив, отец пришпорил коня и сорвался с места, Эван кое как поспевал за наездником, на душе у него было тревожно, но отцу перечить не стал. В дороге они были не долго, где то через час, всадники встретились с рыцарями у ворот замка. Здесь отец предъявил грамоту, которую бережно хранил в кисете. - Я здесь по приказу короля Лилиана! Рыцарь посмотрел на рукопись, потом перевел взгляд на отца. - Тогда я здесь по воле божьей, пшел вон отсюда отребье, где ты умудрился украсть коней! - Не горячись, сэр Гавриил, это почетные гости короля. За спиной отца как будто из под земли появился слуга, одет он был изысканно и богато, на лице сияла фальшивая улыбка. - Прошу за мной. Отец схватил Эвана за руку и потащил за собой. Через тяжелые деревянные двери путники попали в широкий коридор, пол был устелен коврами, на стенах висели гобилены вышитые золотом и щиты. Сюда почти не проникал свет, от свечей было мало толку, Эвану казалось что он сейчас задохнется, что этот коридор просто поглотит его. Слуга открыл дверь и громко прокричал: - Его величество,Солнце страны, прибыл заморский торговец! В этот же миг он втолкнул отца и Эвана в зал и захлопнул дверь. Они находили в большом помещении, свет сюда попадал через витраж на окне с ликами святых, стены с готическим трифорием были увешаны историческими гравюрами и фресками. Множество подсвчеников стояли вдоль длинного красного ковра тянувшегося до самого трона. На нем же сидел высокий мужчина, Эван плохо его разглядел, но первое что бросилось ему в глаза это длинные светлые волосы струившиеся по плечам с красной королевской мантией. Вся его поза и осанка была такой изящной и роскошной. Отец схватил Эвана за руку и упал ничком в пол. - Ваше величество, Солнце страны, ваша власть безгранична и.... - Господи, освободи меня от этих речей, Бер, ты принес то что обещал? - Ваше величество я.. - Не принес... Хм... - Простите меня, Ваше Величество! - Бер, часы Гедальи... Они мне были очень нужны, я расстроен. Мне даже жаль тебя казнить, у тебя всегда были лучшие артефакты, но ничего не поделаешь. У тебя есть что сказать, перед тем как тебя и твою служанку казнят? - Да, Ваше Величество, это не служанка, а мой сын, Эван! Я привез его вам в качестве компенсации за часы, их.. Их я обязательно найду, мне нужно больше времени! А Эван очень хороший мальчик, он образован, хорошо танцует и играет на лютне, ездит на лошади, умеет стрелять из лука... Эван все еще лежал на полу, он чувствовал как к глазам подступают слезы. Отец так его оставит? Здесь? Какое предательство! - Бер, это отвратительно ха-ха-ха, какая жадность людской натуры, я дивлюсь. Иди отсюда, чтоб глаза мои тебя не видели! Ха-ха! Отец на четвереньках пополз назад к дверям и вскоре исчез за ними. Эван лежал лицом вниз и его слезы падали на ковер темными пятнами. Его продали! Прямо сейчас ему хотелось кинуться за отцом чтобы ударить его по лицу! Нет, не один раз, больше! В приступе гнева Эван не услышал мягких шагов. - Вставай, щен, и следуй за мной. Эван поднялся, вытирая слезы рукавом котты и послушно последовал за королям, боясь поднять голову. Мужчина подошел к стеклянной двери и утонченной рукой, приоткрыл ее. - Это мой сад. Эти стеклянные двери как будто вели в сказку. На контрасте с душным, задымленным от свечей, готичным залом и коридором, это был рай. Вечерний золотой свет красиво падал на каждую веточку розарии, на каждый лепесток цикория, котовника и лаванды. Здесь рос тмин и каврель. Приятно пахло цветами, так сладко, что успокаивало утамленное сознание Эвана. Птицы заливались вечерней трелью. - Эван значит, ха, знаешь сколько я обещал за эти часы? 16 золотых. Тебя продали за 16 золотых! Ну-ну, не надо плакать, ненавижу детские слёзы, это не вина Бера, на все воля божья. Король обернулся и откинул с лица пряди длинных светлых волос, которыми баловался вечерний ветерок, теперь Эван мог разглядеть его лицо, оно было эстетично, он был словно скульптура, с такой же белоснежной кожей, вся его фигура, лицо, руки все было изящно. Но глаза, они были холодными, пронзительными, будто протыкали льдинками его насквозь. - Сколько тебе лет? - Четырнадцать, Ваше Величество. - Эван, ты одриумист? - Да, Ваше Величество. Король нахмурил брови. - Фу, какая мерзость... Брыдлый сын божий... Я направляю тебя в девятнадцатую дивизию, будешь там оруженосцем. В соборе святой Карос ты обязан принять каратиевство. Ах, да! Впредь нарекаю тебя богоугодным именем Авив. Я проявил милосердие к тебе и твоему отцу, так будь мне благодарен и служи мне до последней капли крови и до последнего вздоха.