Искусственное дыхание

      Это случается в один день во время их тренировки с классом на Граунд Бета.       Возможно, Бакуго стоило уже давно знать на третьем курсе, что не нужно переоценивать свои инстинкты, а также внимательность, потому что даже так тебя может снести огромным куском кирпича. И, чёрт возьми, Кацуки действительно не знает, благодарить ли грёбаного Дерьмоволосого, который влетел в это злополучное здание, или проклинать. Однако, что минуло, того не вернёшь. Сейчас всё его тело сводило от желания, наконец, ощутить вкус чужих губ на своих, когда нависший над его "бессознательным телом" Деку тянулся губами навстречу к нему, чтобы сделать ему искусственное дыхание.       Но обо всём по порядку.       Давно минули те дни, когда за одно присутствие ботаника неподалёку, Бакуго готов был откручивать головы окружающим или устраивать геноцид. На это повлияли многие факторы. Во-первых, они уже повзрослели – совсем скоро их класс выпускался из самой престижной академии ЮЭЙ, а это означало, что они уже почти одной ногой были во взрослой жизни. Ещё немного, осталось только получить свои новенькие лицензии героев и их можно было считать полноценным профессионалами, которые могли самостоятельно браться за задания в одиночку, участвовать в ежегодном рейтинге героев и принимать приглашения от различных агенств. Одно это событие чуть ли не кружило голову каждому ученику.       Во-вторых, после войны Бакуго стал замечать, как ему намного легче уснуть после разговора с Деку, когда он успокаивал биение своего нового сердца, благодаря бормотанию ботаника. Как спокойнее становится на душе, если Изуку нужно успокоиться во время очередного кошмара, и он обращается именно к Кацуки. А тот может прийти в его комнату и дать ему послушать своё сердце, помочь убедиться, что они всё это уже прошли, что всё в порядке, они в порядке и всё это лишь очередной кошмар, вызванный натерпевшимися нервами.       Ну, а в-третьих, блондин определённо пропустил момент, когда при виде Изуку его собственное сердце пускалось в галоп, руки особенно сильно начинали потеть, а конечности очень, да не очень скрытно ползли в сторону ничего не подозревающего Мидории. Любовь в его понимании всегда была тратой времени, которую можно предотвратить, если поставишь себе установку, что она – только для слабаков, у которых больше нет других целей, как тратить свою жизнь в пустое русло. Да, Кацуки действительно проебался с этим, когда стало понятно, что такая реакция на, вроде как снова лучшего друга, не совсем нормальная.       В общем, учитывая все эти факторы, можно уже и понять, что его очень так удачно угораздило запасть на задрота, которого он в детстве кошмарил одним своим ебучим присутствием. Не было ли это тем самым знаком, который означал, что Кацуки ничего не светит? Определённо. Останавливало ли его это? Не совсем.       Бакуго всегда был эгоистичен в своих желаниях, поэтому чисто для своего личного удовлетворения, он, как мог, намекал Деку на всё, что происходит между ними. Даже несмотря на удручающую обстановку и их прошлое, разве было для Изуку тоже нормально находиться так близко к Кацуки, постоянно протягивать руку, но тут же отдёргивать её, как будто блондин хрустальный? Было ли нормально так краснеть, когда твой бывший друг детства и хулиган из средней школы сам провоцировал ваши прикосновения или наклонялся в твоё личное пространство?       К тому моменту настолько уже отчаявшийся Бакуго готов был сам себя обманывать, что Изуку может к нему что-то испытывать. Но ботаник никогда не подвергал сомнению, что его увлечение блондином – простая забота о лучшем друге, которого после столь долгих препятствий он снова обрёл. И это одновременно расстраивало и радовало Кацуки. Он был готов к статусу "просто друг", только если Деку разрешит ему находиться рядом.       Но, опять же, вот он тут, лежит и притворяется отключённым от реальности, чтобы получить самый желанный поцелуй от Изуку, пусть и обманным путём.       На самом деле, первые несколько минут Кацуки и правда провёл без сознания, пока кто-то довольно сильный, наконец, не расчистил себе путь к нему и сдвинул с него большой кусок кирпичной стены. Бакуго лишь мог смутно слышать чужие голоса, а его зрение всё ещё было размыто, чтобы рассмотреть, куда он отлетел, и кто сейчас нависает тенью над ним. Его хорошенько тряхнули, приводя в чувства, и уже более-менее функционирующий он смог видеть и слышать Изуку, который сидел рядом с ним и проверял его пульс и дыхание.       Блондин уже почти хотел сказать, что он в порядке, и ботанику не нужно кружиться вокруг него, как заботливой курице-наседке. Но Деку вовремя поменял его точку зрения, отчётливо выкрикнув кому-то: — Господи! К-каччан всё ещё без сознания, м-мне нужно сделать ему искусственное дыхание!       И красные глаза тут же захлопнулись, чтобы не выдать себя. Бакуго мог слышать, как дрожит голос Изуку, который явно очень сильно переживал за него. Блондин однако понимал, почему тот так беспокоится. Если бы на его глазах Деку снесло большим куском стены, а потом ещё не хило приложило головой о землю, он бы определённо стал слишком нервозным, чтобы у него получилось мыслить более чётко и рационально. Потому что нахрена человеку без сознания делать искусственное дыхание, когда оно у него полностью в порядке?! Первым делом его нужно было проверить на полученные травмы и оценить масштаб повреждений и ушибов, как головы, так и всего тела.       И всё же, Бакуго не стал смеяться над ним за его неорганизованность, а просто поблагодарил всех богов за то, что сейчас Изуку мыслит явно не головой, а задницей, и, кажется, правда собирается сделать ему искусственное дыхание. Разве мог кто-то такой отчаянный, как Кацуки, вообще теперь жаловаться за то, что его так унизительно сбило обломком в воздухе и придавило к земле, если его ждало такое поощрение?       Но нет, кто-то явно не разделял восторга Кацуки и тут же поспешил наставить одноклассника на верный путь: — Мидория, я не думаю, что... — ага, ублюдочный Двумордый даже тут смеет мешать Кацуки получить то, чего он хочет больше всего на данный момент – поцелуй Изуку. Его безэмоциональный голос пытался предупредить взволнованного гриннета, но тот в свою очередь явно не был заинтересован в его словах.       Придурок всегда маячил перед глазами блондина, наклоняясь к Изуку так низко, прижимаясь так близко, будто бы специально дразнил его, чтобы показать, кому теперь ботаник принадлежит. — Это единственный выход, Тодороки-кун! — возразил Деку и тут же опять повернулся лицом к Бакуго. — «Да, это единственный выход, Двумордый, отвали нахуй!» — мысленно согласился блондин, пытаясь не подавать виду, что он уже давно очнулся.       Ублюдок явно стушевался после замечания, поэтому просто наблюдал со стороны за ними в пол глаза, наверняка не сильно довольный шансом лицезреть, как его лучший друг приводит в чувства взрывного одноклассника. Когда это было не совсем то, что действительно нужно в данной ситуации.       Кацуки мог чувствовать, как неловко усаживается поудобнее Изуку рядом с ним, как его широкие ладони ложатся на чужую грудь для опоры, как они немного дрожат от волнения. И, Господи помилуй! Боже, это действительно происходило. Сейчас Деку собирался поцеловать его, пусть совсем не так романтично или интимно в данной обстановке, но главное, что он собирался! Он не брезговал (вроде как, блондин не мог сказать этого точно с закрытыми глазами), но он определённо не слишком сомневался в своих действиях.       Кацуки уже представлял, как ботаник открывает его рот своим, чтобы впустить в чужие лёгкие воздух, как его язык нечаянно коснётся его собственного, как хорошо будут ощущаться горячие губы ботаника на его...       Как вдруг чужие губы с силой неуклюже разбиваются об его, и Деку определённо делает что-то не то. Потому что его язык пытается разомкнуть губы Бакуго, но вместо этого только заставляет Кацуки поперхнуться собственной слюной от неожиданности. Изуку в испуге, что он что-то сломал в своём друге, отпрянул и приземлился на задницу назад, когда блондин тут же принимает сидячие положение, пытаясь откашляться. Его красные глаза немного слезятся, а кашель бьёт в груди, заставляя почти задыхаться.       Чёрт возьми, чёрт возьми, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! Кацуки совсем не пришло в голову, что его неуклюжий Деку такой профан в грёбаных поцелуях, блять! Он уже даже совсем не берёт в расчёт то, что это сначала должно было быть искусственным дыханием, экзамен по которому явно провален. — К-Каччан! Ты жив, Господи! Слава богу, это помогло, — шепчет Изуку, который явно немного не догоняет.       Даже стоящий в стороне Тодороки, который явно не отличается своим умом и дедуктивными навыками, уже догадался о состоянии Бакуго и что же послужило причиной такого скорого выздоровления. Лицо самого Кацуки горит то ли от гнева, то ли от смущения, потому что эту картину наблюдалось, как минимум, десять человек вокруг них. И все молча уставились на благоговейного Изуку и "пробудившегося" блондина. Никто не издаёт и звука.       Пока Деку, наконец успокоившись, не делает молниеносный анализ ситуации: — Ах, Каччан, ты так быстро очнулся, ты точно- — Ты что творишь, задрот?! — немного сажи от мелкого взрыва в ладони попадает на веснушчатое лицо, в попытке заткнуть его как можно скорее.       Сейчас сложно сказать, кто смущён больше всего. Кацуки, Изуку, Тодороки или другие наблюдатели данной картины. Чёрт, почему блондин решил, что это хорошая идея?! — П-прости, К-Каччан, я не хотел смущать тебя! — пищит в ответ Изуку, пока все остальные явно понимают, что запахло жареным и надо бы скрыться с места преступления. Очень тактично с их стороны. — Кто тут смущён?! Никогда больше не трогай меня! — блондин будто бы возвращается к своей старой версии себя, однако знает, что Деку поймёт его и всё равно ослушается, как делает это всегда. Кацуки просто нужно срочно дистанционироваться.       И Изуку позволяет ему, потому что не следует за ним и не собирается говорить об этом с кем-то другим, за что Бакуго явно ему благодарен. Ему плевать, что на него явно смотрят остальные, ему плевать, что он так резко встал, и у него закружилась голова, потому что никто всё же не отменял его встречу с землёй. Ему желательно уйти к Выздоравливающей Девочке и полечить свои мозги, прежде чем он в следующий раз решит, что предоставить контроль тупому задроту – хорошая идея.       Определённо его худший первый поцелуй. Ноль Деку из десяти, блять!