Самая милая пара

@cerf81 Спорить могу, ни один столичный житель не помнит, что на Дарамском поле состоялось какое-то сражение. Для нас @Darama это место, в котором проводят шикарные свадьбы и юбилеи. И командуют тут самые крутые полководцы Талига) Мало расставить колонны рюмок, батареи тарелок и редуты стульев, мало палить в небо из пушек, главное — это создать ощущение праздника даже у тех, кто перед свадьбой ночь не спал ;). В Дараме с этим справляются на все сто. Спасибо фото-видеостудии @apolka за офигенную свадебную фотосессию, а ресторану @shompol_aramony за вкуснейший ужин. Ужином поделиться не могу, но фото вы увидите, обещаю! Данар в этом месте прихотливо изгибался, и лет двести назад кто-то додумался прорыть канал, чтобы сократить водный путь для барж. Получился остров. Помимо банкетного зала на нём помещался Королевский розовый сад и парк с водопадом. В обычное время туда мог зайти любой желающий, но сегодня на остров попадали только избранные. Приглашения на свадьбу заставили подписывать от руки, при воспоминании об этом у Арно до сих пор ныло запястье. Гостей ожидалось несметное множество, но пока на острове был только обслуживающий персонал и Герард, который из ЗАГСа не иначе как телепортировался. — Здесь у меня список фотозон! — Герард жизнерадостно помахал распечаткой. — До банкета еще три часа, как раз успеем обойти все. Фотограф — усатый алат, как будто сошедший с картины — взмахнул фотоаппаратом как шашкой. Позади него толпились ассистенты. — Радуйтесь! — на чистом талиг приказал алат, но оказалось, что это всего лишь приветствие. Гашпар вырос в Олларии, что не мешало ему делать вид, будто он только вчера спустился с Анэмского хребта. В свое время Арно закончил курсы мобильной фотографии, поэтому кое-что понимал, но как работает настоящий профи видел впервые. Ассистенты носились вокруг как ужаленные, по команде замирая в причудливых позах — с вспышками, рассеивателями, отражателями. Между них змеей скользил Герард с видеокамерой. В Королевском саду цвели розы. Целых двести сортов, от белоснежных до темно-пурпурных, включая всякую полосатую экзотику. Арно то и дело тянулся за телефоном, чтобы сфотографировать необычный цветок, и Гашпар живописно ругался на алати. Чего они только не делали! Гашпар посетовал: мол, не понять, кто жених, а кто невеста, и Валентин вдруг подхватил Арно на руки. Арно хохотал, обнимая его за шею, а в это время один из ассистентов прицепил к его прическе кисею, как фату. Катались на лодке по каналу: Валентин греб, закатав рукава до локтя, и Арно любовался, как солнце золотит волоски на его предплечьях. Потом они поменялись местами, и уже Валентин не сводил с Арно глаз. Они честно пытались проехаться на двойном велосипеде, но никак не могли синхронизироваться, потому что Арно сгибало пополам от смеха. Один раз целовались так долго (Герард снимал круговой облёт), что Арно, забывшись, едва не начал Валентина раздевать. Валентин не возражал, но сразу после этого объявил, что пора заканчивать: с минуты на минуту прибудут гости. Гашпар только крякнул и разгладил свои выдающиеся усы. Между прочим, Валентин оказался прав: они едва успели напиться воды, когда по другую сторону моста притормозил первый «линарец». — Граф Вернер фок Бермессер! — торжественно объявил мажордом. Породистого вида дриксенец раскланялся с Валентином. Со стороны они казались чуть ли не родственниками: роднило их одинаково чопорное выражение лица и светлые, почти прозрачные глаза. Высказав подходящие к случаю поздравления, дриксенец взял у официанта бокал с «девичьей слезой» и отошел в сторону. — Ты его знаешь? — шепотом спросил Арно у Валентина. На губах Валентина мелькнула улыбка. — Мы знакомы, но пригласил его не я. Лионель где-то застрял, зато подъехали Эмиль и мама. Арно вспомнил, что никого из родных Валентина на свадьбе не будет, и почувствовал укол совести. Впрочем, ему быстро стало не до этого. Гости посыпались как из рога изобилия, мажордом едва успевал провозглашать титулы и звания. Герцог Рокэ Алва, герцог Ричард Окделл, первый адмирал Талига Рамон Альмейда, графиня Гогенлоэ-цур-Адленберг, граф Леопольд Манрик, виконтесса Иоланта Эммануилсберг… Леопольд Манрик в молодости был огненно-рыжим, к старости поседел и облысел, но по-прежнему держал Тессорию в железных рукавицах. У Манрика была своя небольшая партия, и фок Варзов соревновался со Штанцлером, пытаясь перетянуть тессория на свою сторону. Явление Манрика на эту свадьбу говорило о том, что победил Лионель. Впрочем, Штанцлер тоже явился. Улыбка главы «Великой Талигойи» была настолько приторной, что её хотелось запить. В идеале, касерой. И вымученные комплименты это впечатление только усиливали: — Политика, политика и ничто иное, мои милые друзья, побуждает меня противостоять вам. Граф Савиньяк вывел это противостояние на уровень правительства, но лично я отношусь и к вам, виконт Сэ, и к вам, господин Придд, чрезвычайно доброжелательно. Хотя что-то неестественное в таком союзе всё же есть, взять хотя бы тот факт, что вы по-прежнему носите разные фамилии… Но всё это, мои милые друзья, не имеет ни малейшего значения, — так могла бы улыбаться залитая сиропом жаба. — В этот замечательный вечер я, конечно же, желаю вам счастья. Арно только и сумел, что скрежетнуть зубами в ответ, зато Валентин пространно поблагодарил, к великосветским жабам ему было не привыкать. Вскоре явился Лионель, и Арно немедленно ему наябедничал. — Политика, — повторил Лионель, пожимая плечами. — Хотя ты прав, Штанцлер действительно редкая дрянь. И все сторонники «Великой Талигойи»… Извините, Валентин, я не хотел вас задеть. — Вы меня не задели, господин Савиньяк. С недавних пор эта партия, равно как и её сторонники, не имеет ко мне ни малейшего отношения. Арно встал на цыпочки и поцеловал его в висок. — Не думай об этом. Не сегодня. — Ротгер Вальдес! — торжественно объявил мажордом. Ротгер был в своём репертуаре — подкатил на мотоцикле, из которого орал на весь квартал тяжелый рок. Правда, под кожанкой у него оказался приличный пиджак, а волосы после шлема взъерошились исключительно художественно. Он от души обнял Арно и подмигнул Валентину. — Спорим, я последний? Хватит здесь торчать, идемте праздновать! Арно и не представлял, насколько он устал — сил хватило только на то, чтобы доплестись до стула и рухнуть на него. Им как раз полагался перерыв: пока гости будут произносить речи со сцены. Арно не успел оглянуться, как мама наложила ему полную тарелку еды и настойчиво посоветовала не пить на голодный желудок. Валентин скорее делал вид, что ест. Вид у него был отстраненный. — Ты типичный Придд, — заявил Арно. Он старательно закусывал, но после второго бокала «Змеиной крови» закружилась голова. — С одинаковым лицом и на свадьбы, и на похороны. — Как и вся высшая знать Талига. Это традиция. Арно нахмурился, пытаясь сообразить: то ли на него обиделись, то ли пошутили в ответ. Но тут на сцену вышел Лионель, чтобы произнести торжественную речь, и разговор угас сам собой. — Эры и эрэа! В этот торжественный день наша семья… Лионель вещал, Эмиль шепотом передразнивал его, несколько раз Арно чуть не подавился от хохота. Мама осуждающе качала головой. — А ведь Ли и тебя заманивал в политику. Вместе вы могли бы сделать больше. — Нет уж, спасибо, мне и на своём месте хорошо. Слушать такую тягомотину каждый день я бы не вынес. — Твоими стараниями, — подхватил Арно, — это несчастное правительство на второй же день лопнуло от смеха. И кто бы тогда законы принимал? — …великий день в жизни страны! — закончил Лионель, и зрители старательно зааплодировали. Поскольку никто из родных Валентина не пришёл, на сцену поднялась Арлетта. Её речь о материнском счастье заставила прослезиться не только женщин. Пересчитывая поднесенные к глазам платочки, Арно заметил Бермессера. Тот сидел с бокалом в руке, прямой, как палка, а Ротгер что-то горячо шептал ему на ухо. — Странная пара, — с сомнением заметил Арно. Эмиль оглянулся в ту же сторону. — Да ладно, не страннее, чем ваша. Я этого мужика смутно помню, он имеет какое-то отношение к дриксенскому флоту. А Вальдес бывший моряк, на этой почве они и сошлись. — Всё-то ты знаешь. Только не понимаешь ни фига. Как будто для любви нужна причина! Ты просто смотришь на человека и понимаешь, что без него не сможешь дышать. Арно через стол потянулся к Валентину и одобряюще сжал его руку. Выкатился на сцену грузный дядя Гектор, по совместительству — министр иностранных дел. После него выступили послы Гайифы и Дриксен. Из-за дальних столиков начали разбредаться гости. Когда дело дошло до ответной речи, зрителей осталось человек пятьдесят. Арно это было только на руку, ибо подготовиться он благополучно забыл. — О любви сегодня сказали столько, что хватит на целый сборник поэзии, — объявил он, и зрители одобрительно засмеялись. — О политике тоже. Хочу только сказать, что страшно благодарен всем вам за то, что пришли. Для нас это очень важно. И для нас с Валентином, и для всех, чья любовь не вписывается в общепринятые рамки, — Марсель строго-настрого запретил ему митинговать, но удержаться Арно не мог. — Сегодня Талиг сделал огромный шаг в будущее, в том числе и благодаря моему брату Лионелю. И моей маме, которая воспитала нас такими, какие мы есть. И моему брату Эмилю, да, Миль, я про тебя не забыл, который поддержал меня на этом пути. Моя семья — лучшее, что у меня есть, и сегодня она стала ещё больше. Желаю всем, — Арно влюбленно посмотрел на Валентина, — такого же счастья. Спасибо! Со сцены Арно спустился под громовые аплодисменты. Валентин выразился ещё короче. Ему тоже вежливо похлопали, и на этом официальная часть завершилась. А потом они танцевали среди опутанных гирляндами деревьев. Играла кэналлийская песня о любви, и Арно шептал Валентину на ухо перевод. К этому времени о них благополучно забыли: нежный звон бокалов перемежался взрывами хохота, это моряки собрались вокруг Ротгера. Штанцлер подкатил было к Ричарду Окделлу, но его отвлек Лионель; после короткой беседы Штанцлер стёк на ближайшую скамейку и принялся вытирать пот со лба. До невозможности счастливый Марсель наливал Рокэ Алве вино, струя «Черной крови» искрилась в свете огней. Виконтесса Эммануилсберг танцевала со своим дедушкой под одобрительными взглядами старших дам. О молодоженах благополучно забыли, и Арно с Валентином с чистой совестью улизнули на дальний конец острова. Там они сели на парапет у самой воды и, обнявшись, смотрели, как плывут по ночному Данару прогулочные кораблики. Волны тихо бились о гранит, одуряюще пахло жасмином, а Арно думал о том, что готов провести рядом с Валентином целую вечность. Голубая звезда Ретаннэ подмигивала им с небосвода.