По следам господина Рай

      Женщины Дубей возят Амриту на рынки, задаривают. Куча золота, ткани, всё в золоте и красном, цвета Дубеев и Рай. Она радуется. Наверное, думает, что это подарки от Раджа, а не рода. Недавно встретил в банке одного из Дубеев, то ли дядя, то ли кузен дальний, асур их разберёт. Тот поклонился и улыбается криво, нагло. Будто ждёт благодарности или ещё чего. Я ему про дела, а он всё к Амрите и дарам. Мол не принято семье жениха одаривать невесту, где же твой ответный шаг, господин Рай, покажи приданое.       Наглости тиграм не занимать – хоть дядя-кузен-сын усура ничего в делах рода и Бенгалии не решает, а туда же. И ведь деньги не его, а лицо такое скривил, что твой раджа. Всё хвалил Амриту да приговаривал, какая хорошая девушка. Будто на рынке лошадь углядел: “Что с копытами? С зубами? Хороша! А седло подарите?”. Надо было, наверное, к ячейкам с деньгами и золотом на приданое его подвести и показать, чтобы слова не тратил.       Рссказал об этом Дивии, когда привёз отчёты по расширению сети выработок за прошлый год. Она спросила, когда свадьба, на прошлой неделе тоже спрашивала и за неделю до того. Ей не любопытно, ей всё равно. На Раджа, Амриту, их свадьбу, меня, шахты, всю Бенгалию, целый мир. Нет, ей стало лучше. Ну, она хотя бы не отгоняет служанок с расчёсками и делает вид, что интересуется чем-то. Бумажки в кабинете перекладывает, книжку с собой носит, платья заказывает. Только вот бумажки те пыльные, в книжке закладка в одном и том же месте, а платья лежат неразобранные в коробках.       Те редкие вспышки жизни, что мне удаётся застать, – лишь тень былой воли и горячности. Будто на мгновение приоткрывают затворы печей, и наружу вырываются пламенные языки. Как бы не вышло так, что он неё останется лишь оболочка, а внутри только пепел да пустота.