Сможет ли кто-то понять их?

       — Кагами? Феликс? Что произошло? Он огляделся вокруг — ни души. Ни прохожих, ни привычных стай голубей, ни даже шума машин. Только ярко-алое светило, нависшее над Парижем, да глухая зловещая тишина.       — Что ты сделал? — обратился к Феликсу, находящийся в шоке Адриан, пытаясь понять, что происходит.       — Я создал лучший мир, мой дорогой кузен. Мир, в котором ты свободен! — он произнес это так, будто лелеял мечту.       — Что? — в этом коротком слове, казалось, смешались все оттенки человеческого недоумения: от легкого замешательства до глубочайшего когнитивного диссонанса. Губы дрогнули, пытаясь сформулировать хоть один вразумительный вопрос из хаоса мыслей. Феликс шагнул ближе, и на секунду в его взгляде мелькнуло – как показалось Адриану – что-то почти человеческое: тень той детской привязанности, что когда-то связывала их.       — Всё, что я делаю, я делаю для тебя, — пытаясь донести до него истинную цель всего затеянного, вымолвил Феликс.

───────⊹⊱⚜⊰⊹───────

За несколько часов до

Вечерний Париж тонул в сумерках, последние лучи солнца цеплялись за крыши домов, а в переулках уже сгущались тени. Жители города разошлись по домам, проводя вечер в семейном кругу. Новый самопровозглашённый обладатель талисмана павлина расположился на крыше одного из домов.        Пришло время воплотить идею в жизнь. Ту идею, что он вот уже вторую неделю вынашивал.       — Маленький амок, ты чувствуешь мою злость? Воплоти в жизнь моё создание, дорогой амок, и позволь моим эмоциям ожить.       — Привет, Red Moon, я Аргос. Вместе мы спасём Адриана от хватки моего дяди. И он наконец-то будет свободен.

───────⊹⊱⚜⊰⊹───────

Настоящее

      Красный свет окутывал город, поглощая последние очертания зданий. Аргос стоял на крыше брошенного автомобиля. — Неделями я ждал идеальную возможность. Чтобы освободить… — голос его звенел с неестественной радостью, отражаясь от глухих стен домов — освободить вас обоих. Освободить нас всех и создать новый мир! В котором никто не сможет указывать нам, что делать, а что нет! — всё ещё ликуя, говорил Аргос. — И вот итог. Мы свободны! И мы вместе! Разве вы не счастливы?! Кагами тут же бросилась в бой. Феликсу ничего не оставалось, кроме как уклоняться от её выпадов.       — Ты сошёл с ума, Феликс! Ты не можешь так поступить, — говорит Адриан, пытаясь образумить кузена. — Ты должен вернуть всех людей обратно. Верни их. Сейчас же!       — Ну, а что не так?! В чем проблема? — удивился его реакции Феликс. — Я думал, ты хочешь быть свободным от своих родителей. Взгляни! Разве не великолепно? Только мы втроем. У нас есть всё, что нужно для счастья! — голос Грэм де Ванили звучал с несвойственной ему восторженностью, глаза горели необыкновенным блеском, а губы растянулись в улыбке.       — Счастлива? Когда никого не осталось? — произнесла Кагами; в её глазах читалось холодное презрение к самой идее такого «счастья».       — Как я могу быть счастливым без отца? Без девушки, которую люблю? — голос Адриана дрогнул, как струна готовая порваться. Перед его внутренним взором промелькнули образы: мимолетная улыбка отца, танцующая под парижским дождем Маринетт… – всё, что делало жизнь жизнью. Феликс вдруг изменился в лице. Его черты, только что сиявшие непоколебимой уверенностью, вдруг исказились, словно маска торжества треснула, обнажив ранимого ребенка:       — Ты правда думаешь, что я злой? — в голосе его звенела неподдельная обида, заставляя на мгновение усомниться в очевидном. Так и не дождавшись ответа, он спрыгнул с крыши автомобиля и направился к мусорному баку.       — Та-дам! — восклицал Аргос, словно клоун, демонтирующий финальный трюк зрителям, поднимая крышку контейнера. Но он пуст. Там нет её. Нет того бриллианта Адриана, что он спрятал там. Она изначально не входила в его план. И не должна была становиться его частью. Но…       — Хм, это странно,— его брови поползли вверх, а в глазах застыло недоумение, смешанное с нарастающей паникой. Пальцы непроизвольно сжались, будто он пытался закрыться от своей ошибки. Щелчок. Щелчок. Аргос в очередной раз поднял крышку мусорного бака, в растерянности начиная отходить назад.       — Red Moon, что происходит? — чувство страха уступало место злости. Создание вмиг оказалось перед ним.       — Прими же истинную оболочку и ответь нам, — в голосе Феликса звучал холодный расчет, но в глубине души пряталось что-то ещё… В ту же секунду луна раскололась на мириады осколков, ослепив находившихся рядом багровым сиянием. Когда Кагами с Адрианом открыли глаза, они увидели нечто светящееся, похожее на огонёк. Когда же свет окончательно рассеялся, присмотревшись, Адриан лицезрел на его месте маленькую девочку лет шести. На ней было какой-то странное красное платьице. Он перевёл взгляд на кузена. Тот был серьёзен, как никогда.       — Где Маринетт Дюпен Чен? — не отводя взгляда от Red Moon, произнес Феликс. Ответом послужило лишь молчание. Адриан, посмотрев на девчонку, что все ещё сидела, отвернувшись, явно не желая отвечать на вопросы его двоюродного брата, пошёл к ней, намереваясь самостоятельно выведать ответ.       — Где моя девушка? — всё также серьезно, но, смягчив тон, спросил он, находясь в двух шагах от Red Moon.       молчание Не выдержав, Адриан резко схватил её за плечо. Девчушка наконец повернулась в его сторону, тотчас открыв глаза и посмотрев в глаза тому, кто нарушил её покой. Увидев их, Адриан резко отпрянул, едва сохранив равновесие.        Её глаза — два холодных серых зрачка с ярко светящейся белой радужкой — смотрели на Адриана без тени детской наивности, так, будто владелица столь пугающих глаз вот-вот задушит его.       — Не смей… — её шепот напоминал шипение змеи, — требовать. Говорить. И даже смотреть на меня, человек, — глаза девочки сузились, а губы искривились. Адриан почувствовал, как мурашки побежали по спине. На лице Аргоса промелькнула едва заметная ухмылка, он попытался совладать с собой и не засмеяться.       — Не знал, что ты так плохо ладишь с детьми, — голос кузена звучал насмешливо, но пальцы рук непроизвольно сжались. — Ты не чета Маринетт в этом деле, братец, — произнёс Аргос, стоя у него за спиной. «Кто бы говорил», — подумал Адриан, с подозрением глядя на Феликса. — Что уставился-то? Может, отойдёшь? Адриан был полон решимости сам разобраться с проблемой; не доверять еë решение тому, кто даже собственную силу контролировать не может.       — Где она?! — выражение его лица быстро переменилось: в нём не осталось ни намёка на былую снисходительность и добродушие. Он продолжал пристально смотреть на девочку. Но, к сожалению, игра в гляделки не увенчалась успехом. В душе Адриана, казалось, зарождалась буря, что всë больше набирала обороты с каждой пройденной секундой. Девчушка всë также безмолвно, без капли эмоций продолжала смотреть на него.       — Как ты… — вот-вот Адриан был готов высказать девочке всë, что он чувствовал сейчас; сорваться, накричать, стереть еë в пыль ради любимой. Девчушка приложила свой указательный палец к его губам:       — Тс-с… Тихо. — её голос внезапно изменился, стал низким, почти демоническим. — От тебя слишком много шума. Мне больше нравится, когда людишки молчат. Почему бы тебе не замолчать навсегда? — на секунду её лицо исказилось: детская мягкость исчезла, сменившись жестокой, почти звериной ухмылкой. Адриан почувствовал, как некий холодок распространяется по губам, ощущая неприятное покалывание, он, словно заворожённый, шокировано смотрел в глаза девчонке.       — Это обман. Мои глаза видят ребёнка, так почему же внутренний голос твердит совершенно иное?! Вдруг что-то резко кольнуло. Из размышлений Адриана вывел болезненный писк сентимонстра. Он увидел девчушку, что резко отскочила назад и со взглядом, полным страха, смотрела в его сторону.       — Невозможно! Это ведь не может быть он? — её глаза расширились в ужасе, губы задрожали. Она резко отпрянула, словно обожглась, а пальцы судорожно вцепились в подол платья. Взгляд, полный животного страха, метнулся между Адрианом и чем-то позади него. Адриан сначала подумал, что это существо опять что-то анализирует, но направление её взгляда подсказало, что она смотрит вовсе не на него.       — Феликс? — обернувшись, произнес Адриан.       — Чему ты так удивляешься? Или уже забыл, где находишься?       — Я… — начал было говорить Адриан, но в ту же секунду был перебит.       — Отойди! — резко прозвучал голос кузена. — Или же ты хочешь больше никогда не увидеть свою ненаглядную Дюпен-Чен? — хитро прищурившись, спросил Феликс. — Впрочем, так даже лучше, — чуть тише дополнил он.       — Ты что-то сказал?       — Да нет, тебе послышалось, — слукавил Аргос. — А теперь отойди. Ты ведь хочешь, чтобы она вернулась? Адриан отошëл, встав чуть поодаль кузена.       — Будет лучше, если мы поговорим без лишних ушей, — Феликс посмотрел на кузена.       — Ладно, только верни Маринетт. В ответ на это Феликс лишь демонстративно закатил глаза. Адриан отступил. Он же приблизился к Red Moon.       — Ну, привет, куколка. Выглядишь такой милой, а на деле такая злая, — сев на корточки, дабы быть с ней на одном уровне, проговорил Феликс. Девочка бросила на обладателя талисмана павлина полный непонимания взгляд.       — Честное слово, даже я испугался! — с наигранным выражением лица проговорил он. — Хотя, постой. Нет. Мне показалось, или это ты испугалась меня? — усмехнувшись, задал риторический вопрос Аргос. Red Moon недоверчиво посмотрела на него.       — Ну, что скажешь в своë оправдание?       — Почему вы здесь? — робко, шёпотом спросила она, в то время как её пальцы нервно теребили край платья. Феликс усмехнулся. Ее же брови чуть-чуть сдвинулись, выражая непонимание.       — А ты умнее, чем кажешься. Но всë же думаю, ещё слишком мала, чтобы понять. Скажем так: я преследую свои интересы. Теперь позволь мне дать тебе один жизненно важный совет?       Ответом послужило молчание, сопровождающееся кивком.       — Если хочешь кому-то угрожать, сначала стань сильнее оппонента, — он произнес это почти шепотом, но воздух вокруг них словно сгустился, наполнившись напряжением. Его глаза, обычно насмешливые, стали холодными, как сталь. Феликс подошёл к Red Moon со спины и, сев на корточки, закрыл еë левый глаз своей ладонью.       — Вот так…. Когда он убрал руку, девочка вскрикнула. Ее пальцы потянулись к лицу.       — Что? Что вы сделали с ним?! — ее бросило в дрожь.       — Всего лишь лишил тебя возможности видеть им. Аргос прикрыл еë правый глаз, помахав ладонью в области левого.       — Ну, как тебе?       — Зачем? — из очей девчушки хлынули слезы, тихие жалобные всхлипывания разрывали тишину.       — Слушай внимательно! Если хочешь кому-то угрожать, сначала стань сильнее оппонента. В противном случае он лишит тебя самого ценного. Я сильнее тебя и поэтому могу с уверенностью сказать, что мне не составит особого труда навредить тебе так, чтобы это привело к необратимым последствиям.       — Но почему? Я же не угрожала вам, — окончательно запутавшись, с обидой проговорила малышка.       — Не мне. Ему, — показал на Адриана.       — Обычно я расправляюсь с такими… Но, думаю, всë же сделаю одно исключение, — голос Феликса заставил её замереть. Глаза девчонки расширились.       — Расправляетесь?       — Да.       — Но почему? Это же обычный человечишка. Из уст Феликса раздался тихий смех.       — Что-то не так?       — «…обычный человечишка». Ну ладно, будь по-твоему. А скажи-ка мне, сколько сейчас здесь людей?       — Один?       — Ну, почти правильно. Хотя нет, половина.       — Половина?! Это как? — удивленно произнесла малышка.       — Это сложно, — тяжело вздохнув, произнес Феликс. — Может, когда-нибудь ты и поймёшь. И да, запомни ещë вот что: угрожать кому-то — серьёзное дело. Не разбрасывайся словами понапрасну. Особенно когда не знаешь ничего о том, кому угрожаешь. Это понятно?       кивок       — На сегодня, пожалуй, хватит нравоучений. Феликс прикрыл ладонью левый глаз девочки.       — Как теперь?       — Спасибо, — шёпотом произнесла та. На что Феликс, улыбаясь, встал и, протягивая ей руку, пошел к Адриану и Кагами.       — Где она?!       — Успокойся. Red Moon, верни всех.       — Но.       — Я понятно выражаюсь? — сказал он тоном, не терпящем возражений.       — Да.       — Вот и всë, — обратился Аргос к Адриану.       — А Маринетт? Где она? — спросил он у Феликса. Но тот не обратил на него ни малейшего внимания.       — Даже не извинишься?! — сказал он вслед уходящему кузену. Red Moon остановилась.       — Что такое?       — Может, мне извиниться? Изв… — уже было начало говорить девочка, смотря на парня позади.       — Не стоит! — резко прервал еë Феликс.       — Что это значит, Феликс?! Кузен не обернулся. Его плечи напряглись, но голос остался спокойным:       — К исчезновению Маринетт я не причастен, — холодно ответил он. — Пошли, — обратился он к Red Moon.       — Ненавижу тебя, монстр! — выкрикнул Адриан вслед уходящему Феликсу, желая заставить его обратить на все вышесказанное хоть какое-то внимание. Но от Феликс — человека, которого, казалось, никто никогда не заставит молчать, от того, кто смело отвечал даже самому Габриэлю Агресту и договаривался с Бражником, сейчас, к удивлению Агреста младшего, ничего не последовало. Адриан не понимал лишь одного: сейчас в памяти его кузена всплывали те слова, которые он слышал много лет назад:        — Брат, ты тоже думаешь, что я монстр? — голос мальчика дрожал, как первый осенний лист на ветру. Его пальцы судорожно сжимали подол рубашки, оставляя мокрые пятна от слёз.       Старший брат, не говоря ни слова, крепко обнял его. Тепло его объятий было таким знакомым, таким родным — пахло только что заваренными листьями камелии, ароматом, так полюбившимся их матери. Младший уткнулся лицом в плечо брата, чувствуя, как крупные слёзы катятся по щекам, смешиваясь с влагой от дождя на одежде старшего. — Монстр? — брат мягко провёл рукой по его взъерошенным волосам, как делал это, когда тот был совсем малышом. В его прикосновении была вся нежность мира.        — Даже если весь мир будет кричать об этом, мы-то с тобой знаем правду, — он с тёплой улыбкой посмотрел в глаза младшему. — Ты же даже мимо раненного ворона не можешь пройти. Разве это не доказывает, что у тебя самое большое сердце?       Мальчик всхлипнул, вцепившись в брата так сильно, будто боялся, что тот может куда-то исчезнуть. В этом объятии было столько любви, столько безоговорочного принятия, что вся боль понемногу начала растворяться.        — Но... но кровь... — прошептал он, и голос его вновь задрожал. — Я... её кровь на моих руках... вот-вот она...       — Это сделал не ты, — твёрдо сказал брат, прижимая его ещё крепче, как будто хотел защитить от всего мира одним лишь этим объятием. — Знай это. Верь мне.        — Мама? А мама? Где она? — мальчик попытался посмотреть туда, где в последний раз видел маму, желая поскорее отыскать ее среди сотен незнакомых лиц. — Не смотри туда, — мягко, но настойчиво остановил его старший брат, прикрывая ладонью его глаза. — Просто поверь мне. С мамой всё хорошо. Она просто... уснула.       Почувствовав, как маленькое тельце снова начинает дрожать, брат наклонился и тихо прошептал ему на ухо, обнимая так, как будто хотел передать всю свою любовь через это прикосновение:        — Знай, что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Ведь братья всегда на одной стороне. Всегда.       И в этот момент, сквозь пелену слёз и боли, мальчик осознал важное — пока есть эти объятия, пока есть этот голос, шепчущий ему эти слова, в мире ещё остаётся что-то тёплое и светлое. Что-то, что не сможет отнять даже самая страшная буря. Из размышлений Феликса вывел крик девчонки.       — Ау, отпусти!       — Что?       — Мне больно!       — Прости.       — С вами всë в порядке?       — Да.       — Но почему же тогда я чувствую такую сильную боль? Феликс вздохнул и сел на корточки, смотря в глаза Red Moon.       — Прости, я, наверное, слишком сильно сжал твою руку. Она с грустью посмотрела на него.

───────⊹⊱⚜⊰⊹───────

Они шли молча. Фонари мигали, будто не решаясь освещать их путь. Минули несколько остановок, прежде чем Феликс замедлил шаг. Кагами с Адрианом давно исчезли из виду, оставшись далеко позади. — Почему мы остановились? — Red Moon нахмурилась, оглядывая пустынную улицу. Феликс посмотрел на неё, намереваясь начать серьёзный разговор.       — Поскольку ты теперь здесь, в людском мире, надо кое-что прояснить.       — Прояснить, что именно?       — Некоторые правила. Раз уж ты так сильно их ненавидишь. Во-первых, знай, что не все из них плохие.       — Допустим.       — И, во-вторых, так уж вышло, что я живу с человеком.       — Что? Вы?       — Именно. Ещё вот что: если тебе вдруг придётся, контактировать с кем-то из обитателей здешнего мира, то говори вот что…

───────⊹⊱⚜⊰⊹───────

Лондон встретил их плотной пеленой дождя. Фонари с матовыми стеклами рисовали на мокром асфальте дрожащие световые пятна, в которых пузырились бесчисленные капли. Воздух наполнился свежестью, смешанной с едва уловимым запахом мокрой листвы. Феликс шагал вперед, не обращая внимания на погоду.       — Проходи… — сказал он, открывая дверь, и приглашая зайти в помещение. Девочка с нескрываемым любопытством изучала обстановку. Её взгляд скользил по мебели, высоким потолкам, улавливая каждую деталь, словно пытаясь понять, какое место ей здесь отведено.       — А она где? — тихо спросила Red Moon, боясь нарушить тишину.       — Может, спит. Сейчас посмотрим. Феликс, сохраняя невозмутимость, прошел в гостиную. Девочка последовала за ним.       — Нет, не спишь, — констатировал Феликс, заметив Амели, неподвижно стоящую у окна.       — Как видишь, — отозвалась Амели, не поворачиваясь. — Нам надо поговорить. В её голосе чувствовалась тяжесть, словно на плечах лежал непосильный груз.       — Понимаю. Но позже. Амели обернулась, вопросительно взглянув на сына. В её глазах читалось недоумение, смешанное с тревогой. Заметив за его спиной детский силуэт, она тяжело выдохнула, словно предчувствуя, что это создаст им ещё больше проблем.       — Ясно. Может, познакомишь нас?       — Это… Не дожидаясь, пока Феликс подберет слова, девочка выскочила вперед.       — Здравствуйте, я Red Moon. Я дочь Амели Грэм де Ванили и сумасшедшего, который, «к большому сожалению», сдох. На лице Амели промелькнула слабая улыбка.       — Рад, что хоть что-то заставило тебя улыбнуться, — произнес Феликс; в его голосе прозвучала нежность, адресованная матери. Девочка переводила взгляд то на незнакомую женщину, то на своего создателя.       — Я что-то сказала не так? — немного засмущавшись, спросила она у него.       — Нет, нет, всë именно так, — ухмыльнувшись, подтвердил Феликс.       — Всë хорошо, не переживай. Я Амели Грэм де Ванили, для друзей просто Амели. Добро пожаловать в семью, — протягивая руку в знак приветствия, сказала женщина.       — Здравствуйте, а я… ну, я… — девочка робко коснулась её руки. В этом прикосновении чувствовалась неуверенность и надежда на принятие.       — Ничего, можем познакомиться и позже, — тепло улыбнувшись, дабы приуменьшить еë беспокойство, проговорила Амели. Red Moon вопросительно посмотрела на Феликса, ища поддержки.       — Ну, что ж, пойдём, я покажу тебе дом. Девочка, не говоря ни слова, последовала за ним.

───────⊹⊱⚜⊰⊹───────

— Ну вот и все.       Тёплый свет лампы озарил уютную комнату, и на мгновение воцарилась тишина. Феликс перевел взгляд на девочку, которая всё ещё казалась немного потерянной.        — А это что? — наконец спросила Red Moon, оглядывая комнату. Феликс мягко улыбнулся:       — Это моя комната. Там есть кровать, так что можешь сегодня поспать там.       Девочка кивнула, но её взгляд выражал лёгкую неуверенность.       — А вы? — тихо спросила она. — За меня не волнуйся, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Хорошо... Повисла лёгкая пауза, после чего Red Moon прошла в глубь комнаты.

───────────────────────────

Амели направилась в гостиную. Хоть время было ещё не позднее. Девочка, что привёл Феликс, уже мирно посапывала в кроватке. Сын же, по своему обыкновению, допоздна засиживался в кабинете, решая дела компании «Fathom». Она искала уединения, тишины для размышлений. События «Бала Бриллиантов» требовали осмысления. Сквозь оконное стекло Амели смотрела на мерцающие звезды, в надежде найти выход из сложившейся ситуации. В душе царила буря чувств: усталость, разочарование, тревога за будущее. Внезапно возникший из ниоткуда шорох заставил еë обернуться, отбросить рассуждения на второй план.       — Кто здесь? — настороженно спросила она. Из полумрака комнаты, ближе к серебристому свету луны, вышла девочка. Вмиг настороженность Амели отступила. Голос ее смягчился, вновь обретая ласковые, добрые ноты.       — Что-то случилось? Тебе, наверное, не спится, — произнесла она с искренним беспокойством.       — Да. А почему вы здесь?       — Я люблю поразмышлять в одиночестве.       — В одиночестве? Ой, я помешала вам, извините, — прошептала малышка торопливо.       — Нет, не помешала, — начала Амели, желая успокоить девочку. — Позволь спросить, а как тебя зовут? Прости, я плохо запоминаю имена.       — кивок. Я Red Moon, и мне тоже приятно познакомиться с тобой, Амелия. Они обменялись улыбками, но в душе Амели вместо ожидаемой теплоты зародилось странное, вязкое чувство.       — Red Moon? То есть Красная Луна? Девочка утвердительно кивнула.       — Но ты не похожа на неодушевлённый объект, вроде Луны.       — А должна?       — Значит, ты действительно была луной.       — Почему была? Я и сейчас могу ею стать. Это очень весело. Всегда хотела научиться летать.       — Рада, что тебе в радость. А что касается имени…       — А что с ним не так?       — Вряд ли оно подойдëт для той, кто хочет сойти за человека. Как бы ты хотела, чтоб тебя звали? Жанна, Лея, Кэтрин или…       — НЕТ! Я хочу быть луной! — запротестовала девочка; в голосе еë звучала искренняя обида, словно у неë только что отняли так полюбившуюся ей игрушку.       — Луной, говоришь. RedMoon кивнула.       — Подожди, дай подумать. Луна… Лунная… Связанная с луной… Внезапно Амели замерла, ее взгляд устремился в одну точку в темноте. А в глазах читалась какая-то странная отстранённость.       — Си́нтия.       — Красиво, — восхищённо проговорила та. — А что оно означает? Но Амели не отвечала, всë так же глядя в пустоту; словно и вовсе была не здесь.       — Что с вами? Ваше сердце бьется слишком быстро. Что-то случилось? Женщина по-прежнему молчала. Тогда Red Moon приложила свою ладошку туда, где, она думала, располагает сердце.       — Сердце человека бьётся — он живёт, если же останавливается — спит. Разве ты не знала этого? – прозвучал голос в её голове. — Почему же ты не отвечаешь?! – в панике прокричала девочка. Red Moon взяла еë за руку. Внезапный, пронизывающий холод словно сковал Амели, не давая сдвинуться с места.       — Откуда? — произнесла женщина, резко отдернув руку. Почему ты всë ещё здесь?! — выкрикнула Амели, приводя сбившееся дыхание в порядок.       — Мы же выбирали мне имя, — обижено проговорила малышка.       — Да? Ну, что продолжим…       — Стой. Мне нравится!       — Что нравится?       — Я знаю кто я. Я — Си́нтия. — её голос внезапно стал звонким, почти певучим. Но в глазах, которые секунду назад были детскими промелькнуло что-то чужое — холодное, расчетливое. На лице Амели отразился шок, будто и не она вовсе несколько минут назад предлагала ей взять это имя.       — Хорошо, — согласилась Грем де Ванили, стараясь скрыть замешательство.       — Что-то не так? С вами точно всë хорошо? — девочка с беспокойством посмотрела ей в глаза. И Амели, поймав на себе еë взгляд, тоже отчего-то не могла оторвать глаз от девчушки.       — Ты обиделась на меня, потому что я взяла себе твоë имя, Синтия? — из уст девчушки раздался тихий смешок.       — Откуда ты… Голос ее вдруг изменился.       — Неважно, как быстро вы бегаете, убежать вы не сможете. — на лице новой Синтии растянулась улыбка. Амели с ужасом посмотрела на неë.       — Что ты такое?       — А мне показалось, вы знаете, кто мы. Нет? Амели тотчас же схватила еë за руку. Внезапно её лицо вновь стало детским.       — Что вы делаете? Вы испугали меня, — сказала малышка резко отдернув руку.       — Ты не помнишь?       — А что-то было? Не знаю. Мне пора. Девочка развернулась и пошла прочь.       — Ты куда?! — Си́нтия хочет спать. — Не думала, что он раскроет тебя? Кем бы ты ни была, — бросила вслед странной девочке Амели. — Я думаю, вам не стоит обременять себя этим. К тому же Кай вряд ли поверит бредням человека, тем более такого. — Какого? — отозвалась та, с отвращением к незваной гостье. — …побывавшего в доме скорби. И да, лучше вам позаботиться о своих тайнах, Амелия. В противном случае вы рискуете снова остаться одна. Улыбка тотчас же появилась на лице новой Синтии. Амели ошарашено смотрела вслед уходящей девчонке.       — Надо успокоиться, успокоиться.       — Надежда всегда умирает последней. Так ведь, Си́нтия?       — Абсолютно. Голос в голове звучал слишком знакомо. Слишком…как тогда. Амели вновь посмотрела на ночное небо. Луна — светлая, безмолвная свидетельница её тревог — сегодня была неимоверно яркой. И в её холодном сиянии, словно в зеркале, сейчас чётко отражался лишь один образ: взгляд Амели, полный ненависти.