Белые лилии

Мы с Руи часто ссорились по пустякам — такая уж была природа наших отношений. Вспыльчивый и эмоциональный, я просто не мог пойти на компромисс, несмотря на всю любовь, что испытывал, и по этой причине в тот июньский день с самого утра отсиживался в комнате недовольно поглядывая на телефон. Не пришло ни одного сообщения от Руи, ни одного звонка. Я злился, в мыслях представляя все те гадости, что хотел бы ему сказать. Так иногда бывает: злость и глупое раздражение, появившееся на ровном месте, закрывают глаза. Но сердце всё равно ныло — мне хотелось поговорить с Руи. Мы поссорились так глупо и спонтанно, что даже не могу назвать конкретной причины сейчас, но точно помню, что в Японии был сезон дождей и я вылетел из дома своего парня на улицу сразу промокая под холодным ливнем. Кажется, Руи выбежал за мной. Что-то кричал в след, просил вернуться, извинялся. Однако моя гордость не позволяла, и я бежал по мокрому асфальту всё дальше. Руи такой глупый. Ему не следовало просить прощения — он был ни в чём не виноват. Я всегда начинал первым и возможно лишь чтобы получить больше внимания. Вспоминая те времена ужасаюсь собственному эгоизму. Актёр из меня конечно… Следующее утро встретило тучами и стуком капель о карниз окна — я не мог бы пойти к Руи даже если бы захотел. Вот и сидел в ожидании его звонка, но он не звонил. Часы тянулись долго, казалось тот день вобрал в себя столько времени, что чем не займись, он никак не кончится. А ведь завтра должен был быть понедельник, и я бы встретил своего парня в школе — он сидел за партой слева от меня. Первый урок я бы показательно дулся, а потом задыхался, целуясь с ним на крыше. Мы бы помирились — так было много раз. Раздражение быстро утихло, сменившись грустью. «Я скучаю по нему» — чётко прояснилось в голове. На мой звонок он не ответил — это заставило обидеться ещё больше. Дурацкое поведение, знаю. Кто-то позвонил на домашний телефон. Сидя за столом в своей комнате, я слышал, как трубку сняла Саки. А через минуту она уже бежала ко мне и распахнув дверь посмотрела наполненными влагой глазами. Я обернулся к ней непонимающе. — Саки? — она старалась отдышаться, приоткрытые губы не могли подобрать слов. — Руи…он… — по лицу сестры побежали слёзы. Белый свет больницы усиливал мою тревогу. По коридору сновали врачи, и запах спирта пропитавший это место, неприятно резко вбивался в лёгкие. Я сидел в коридоре, ожидая. Чего — не знаю. Из палаты передо мной всё не выходили, где-то на фоне смеялись люди, а кто-то плакал. Я продолжал теребить пальцы, взглядом уставившись в идеально чистый пол. Задержал дыхание, когда дверь напротив наконец открылась, но не поднял взгляда. — Мне очень жаль, — произнёс мужской голос подошедшего врача, выбив из меня последний кислород. Было ли ему жаль на самом деле? Было ли жаль хоть кому-то, кроме меня?.. По-настоящему жаль. Так, что тяжело дышать, что больше не можешь спать, что жизнь вокруг начинает течь отдельно, словно выбросив тебя за борт. Еда теряет вкус, из головы пропадаю все мысли, кроме мысли о смерти. Руи убил себя. От осознания этого меня мутило. Он не оставил записок, или каких-то объяснений — просто исчез. А я больше не мог найти себе места в окружающем мире. Разве жизнь без Руи может быть нормальной? Когда он убил себя. Когда он убил себя по моей вине. «Мне кажется, без тебя меня нет. Я могу жить только рядом с тобой», — сказал однажды он. Мы посмеялись. Ужас смерти не оставлял меня ни на минуту. Он закрался в учебники, в одежду, я чувствовал, что вдыхаю его вместе с воздухом, как мелкую пыль. Самоубийству старшеклассника не предали никакого значения, только кто-то поставил на парту Руи белые лилии. По окончанию школы я сразу уехал. Мне хотелось оказаться в городе, где никто со мной не знаком. Я решил всё забыть: музыку, сцену в парке, нашу группу, школу, сезон дождей, белый свет больничного коридора, но, как бы ни старался, всё вновь крутилось перед глазами. И ни одно новое хобби или знакомство не могло заполнить пустоту. Закрывая глаза, я всё ещё вижу стоящие на его парте белые цветы.