Несправедливость Божьего Суда

— Ах, мне уже так не терпится поскорее начать эту церемонию! — Ёрзаю на стуле я, нетерпеливо перебирая пальцами под покрытым золотом столом суда. Чувство неусидчивости раздирает меня изнутри на мелкие кусочки, словно несчастную обертку от конфеты. — Тут собралось так много ангелов и серафимов! Почти весь рай пришёл посмотреть на Божье разбирательство! — Всему своё время, дорогуша. Наберись терпения и не будь как маленький ребёнок, желающий получить заветное угощение... — Успокаивает меня сидящая рядом Клеос, уголки рта которой приподняты в зубастой ухмылке. Одна из множества её ладоней ласково прогуливается по моим коричневым волосам, на что я просто тихо хихикаю и пытаюсь успокоить бушующий в крови адреналин. — А если так подумать, то что же мне скрывать-то? Я неимоверно взволнована этой встречей не меньше, чем ты. Мне удалось прибыть в здание Божьего Суда ровно в назначенное время, ни на минуту позже и ни на минуту раньше. В точности, как я сказала Клеос ещё у Райского водопада. За всю мою жизнь на небесах я побывала в этом огромном суде лишь однажды, когда меня назначали должностью Правой руки Господа и проводилась специальная церемония награждения Небесным орденом. Так приятно снова окунуться в эти светлые воспоминания и снова почувствовать это волнение внутри собственной груди! Никто не откажется поностальгировать лишний раз. И я в том числе! Все ангелы, присутствующие здесь, куда-то торопятся, быстро перебирают крыльями, перелетают от стола к столу и передают друг другу множество каких-то бумаг. Жаль, что Всевышний не предоставил явиться на эту встречу самолично, а лишь отправил своих серафимов озвучивать божий приказ вместо него. Мне было бы интересно снова повстречаться с этим пернатым творцом лицом к лицу! Это была бы огромная честь для меня и для других ангелов, находящихся в этом зале. Только две вещи мне непонятны на данный момент: что эта за сумка у Клеос на плечах, и почему абсолютно все выглядят такими... Взволнованными? Даже немного испуганными. Неужели это событие важно НАСТОЛЬКО сильно, да и не только для нас с Клеос? Очень...Многообещающе, буду честной. — Ого, в этом огромном здании так много всяких ангелов! А мы находимся с тобой на самой вершине, как две Правые руки Господа! Разве это не круто, Клеос? На нас все смотрят, а в особенности на меня, хе-хе! — Сказав это, я махаю рукой существам внизу суда, на что они, как странно, просто хмурят брови и отворачиваются ко мне спиной. Ну, ангелы существа не из простых, так что их многогранную точку зрения всегда было трудно понять с первого раза... Хотя, все присутствующие здесь словно на иголках, поэтому мне стоит просто оставить их в покое на некоторое время до окончании церемонии. — Ты абсолютно права, Касторас. Мы в центре всего внимания, и то, что тебе его достаётся больше всего, совсем не удивительно, — Воительница немного похлопывает меня по хрупкой головушке своими пятнистыми руками, продолжая озарять и остальных райских существ своей приятно-тёплой улыбкой. Это второй раз, когда она улыбается в подобной манере... — А-ха, Клеос, прекращай! Ты же сама говоришь, что я вовсе не маленький ребёнок чтобы со мной нянчились! — Я лишь тихо хихикаю в ответ на эти ласковые жесты, пытаясь убрать цепкую лапу с собственных волос. Пока мы болтали, суматоха вокруг нас успела более-менее успокоиться, и, кажется, долгожданный суд сможет начаться в совершенно любую секунду. Заметив моё яростное сопротивление, Клеос широко улыбнулась в последний раз, после чего наконец-то позволила своей руке оставить меня и мою шевелюру в покое, — Ты представить себе не можешь, как давно я не видела этих золотых столов и высоких стульев, сделанных из чистого хрусталя авторством наших лучших столяров! Мне та-а-ак не терпится поскорее вспомнить всё связанное с этим местом... Кстати, кого судить-то будут? — Тебя. — Ответила мне Клеос с более ехидной на лице ухмылкой. И тут я впала в такой шок, в который не впадала никогда раньше за всю мою райскую жизнь. — Подожди...Что? — Хотела переспросить недоумевающая я, но меня в тот же момент перебил громкий величественный голос. — Уважаемая Клеос, наш самый лучший командир ангельских войск и прирождённый боец наших армий, милости просим вас выйти за главный стол суда и предъявить свои обвинения в сторону обвиняемой. — Заговорил один из херувимов, сидящих на несколько столов выше меня, перебирая множество листов макулатуры своими белоснежными крыльями. Услышав своё имя, Клеос молча поднялась и ловким движением допрыгнула до указанного ей места, предварительно оттолкнувшись своими мощными лапами от края стола, а затем гордо уселась на высочайший стул. Замок сумки на её плечах незамедлительно начал расстегиваться, и пятнистые конечности воительницы тут же вытащили из нутра большого портмоне сложенный пополам листок. Она тут же начала читать текст, написанный на бумаге: — Я, одна из поддерживающих командиров ангельской армии - Клеос, хочу, чтобы все присутствующие в этом зале выслушали меня и моё высказывание насчёт второй Правой руки Бога. Основная причина моих жалоб и негодований - что ангел такой высокой должности, как Правая рука Господа всевышнего, нарушила один из важнейших пунктов Небесного устава: Никогда не покидать мир загробный и не путешествовать в мир людской без разрешения высшего серафима, или, в крайнем случае, главного апостола Райских врат. — Клеос, что ты...Такое говоришь?... — Тихо, почти шёпотом пытаюсь упросить её перестать, когда неимоверный страх перехватил моё горло, словно тугая верёвка, крепко-накрепко обмотавшаяся вокруг шеи. — Прошу обратить внимание судей на то, что на нынешний момент высший ангел-хранитель, ранее служившая в одной из райских армии - Касторас, незаконно путешествовала и путешествует до сих пор в людской мир без всякого постороннего ведома, тем самым делая грубые нарушения небесных законов. — Стоило ей произнести только моё имя, как миллионы совершенно разных глаз и взглядов начали пялиться лишь на меня, заглядывая в самые тёмные уголки моей несчастной души, и никуда больше. Почему-то я начала чувствовать уже не страх, а преобладающий неимоверный стыд перед всеми участниками церемонии здесь, осуждающе оглядывающими моё ангельское тело с головы до ног. С каждой секундой я начинала всё больше и больше ощущать, как бешено стало колотиться сердце внутри моей грудной клетки, и как собственные пальцы стали яростно постукивают по мраморному столу. Они смотрят на меня так, словно хотят разорвать на мелкие кусочки, а затем скормить адскому церберу. Я не могу просто сидеть, как дура, и молчать! Я не серая мышка, я сама Правая рука нашего творца! Мне нужно защищать свою позицию прямо сейчас любой ценой, будь то моя репутация или чёртов орден! — Это... Это должно быть какой-нибудь ошибкой! Это не могла быть я! Может быть, вы меня с кем-то путаете? — Ком в горле чуть-чуть ослаб, из-за чего мне стало легче произнести хотя-бы два слова в своё оправдание, — Я никогда бы не ослушалась и никогда не ослушаюсь приказу Всевышнего! — О чёрт, теперь абсолютно ВСЕ смотрят прямо на меня. Мне стоит поднабраться храбрости ещё чуть-чуть, и я точно смогу оказать себе подобным хоть какое-то сопротивление... — Я была создана его руками, моё тело было сотворено по его подобию, и я обязана служить ему верной слугой до конца своих дней! Пока последний клочок воздуха не выйдет из моих ангельских лёгких, пока моё серафимовое сердце не издаст последний удар! Я сама не заметила, как уже сумела забраться ногами на роскошный стол и гордо выпрямить спину, глядя прямо в миллионы глаз апостолов и других ангелов вокруг, и в особенности внутрь горящих жёлтым очей Клеос. И я тут же почувствовала, как огонёк ярости и глубочайшего презрения проскользнул по моему телу с ног до головы, не оставляя ни один сантиметр нетронутым. Когти половины из четырёх рук командирши впились в жалкий белый мрамор, от чего тот невольно начал кряхтеть и ломаться на малюсенькие кусочки, которые моментально падали вниз. Острые зубы с ненавистью заскреблись между собой, а дыхание Клеос стало настолько резким и глубоким, что облачка еле заметного пара выходили из её пасти вместе с рычащими звуками. В её глазах можно было отчётливо увидеть фразу "Только посмей забрать у меня то, за кражу чего я пробегусь по головам любого, даже не моргнув и глазом." Осознав это, мне пришлось невольно сглотнуть. — И ты смеешь нам ещё врать, паршивка?! — Воскликнула она, прежде чем кинуть прямо на поцарапанный стол кучу разных снимков и фотографий прямо из своей сумки. И тут моё сердце замерло на несколько безумно-длинных секунд... На всех снимках была я, отдыхающая у Райского водопада. — Вот, полюбуйтесь на "верность" Богу этой лгуньи. Притворяется невинной, а на самом деле помогает людям без всякого ведома и скрывает это. Никогда бы не ослушалась, говоришь? А ты в курсе, что прямо сейчас нарушаешь ещё одно правило? Правило Небесного устава номер один: никогда и ни за что не ври и не отворачивайся от создателя всемирного, ибо покарает тебя грех за это. В этот момент я почувствовала то, как моё сердце разломалось на мельчайшие осколки, тут же рассыпаясь в нескончаемую труху боли и страданий. Мне стало страшно. Воистину страшно. Теперь на меня не просто смотрели, а растерзывали одним лишь взглядом полным ненавистью и отвращением. Я могла с лёгкостью ощутить, что мои ноги меня больше не слушают, и моё тело стремительно падает вниз. Руки безуспешно попытались схватиться за край стола, но его поверхность была слишком гладкой, чтобы сделать это, так что я стремительно начала падать вниз. Спасти меня от удара от падения размеров в несколько этажей смогли лишь собственные крылья, которые почти в последнюю секунду сумели раскрыться и позволить моему телу воспарить ввысь, что ощущалось почти как родиться заново. Мои запуганные глаза вновь поднялись наверх, снова на гордо сидящую Клеос, которой эта "азартная игра" точно приносит неимоверное удовольствие. Она хочет разорвать меня на куски и уничтожить прямо сейчас... — Что? Не можешь найти что сказать в своё жалкое оправдание? — Усмехается она, улыбаясь настолько широко, что создаётся ощущение, будто уголки её губ в любую секунду смогут порваться и начать кровоточить. Белоснежные клыки блестели переполняющим её наслаждением, когда она, такое чувство, сгорает от невероятного нетерпения. — Почувствуй, каково это - испытывать гнев божий и предстоящее наказание. Надеюсь, это послужит тебе превосходным уроком... — Предостаточно слов, Клеос. Этих доказательств уже хватает, чтобы позволить нам, Райским судьям, вынести окончательный приговор в сторону обвиняемой. — Один из херувимов решает прервать удовольствие Клеос на пару мгновений, чтобы озвучить финальный приговор для меня и моей несчастной души. Но это её, видимо, совершенно не обеспокоило, а наоборот - подлило масло в нескончаемый огонь предвкушения. — Прошу остальных судей собрать все бумаги вместе и озвучить итоговое наказание обвиняемой за нарушение сразу двух крупных правил Небесного кодекса. Я отчаянно опустила руки, чувствуя, что мои глаза невольно заслезились в потоке страха, и я вот-вот испуганно расплачусь как настоящий маленький ребёнок. Сказать, что я ничего не могла произнести вовсе - ничего не сказать. Тело обзавелось лёгкой дрожью, и блестящая ангельская слеза покатилась вниз по моей щеке, медленно приближаясь к подбородку. Я уже подсознательно смирилась, что это конец. Возможно, мёртвый конец для меня. — Итак, решение Ангельских судей Божьего суда было вынесено из-за нарушения двух крупнейших правил Небесного кодекса, а именно: "Ангелам-хранителям мира на человеческой земле категорически запрещается покидать рай без разрешения Господа или высших серафимов, если потребность попасть в мир смертных происходит не в специально отведённый для архангелов день" и "Любым ангелам запрещено злоупотреблять чрезмерной ложью и отворачиваться от своего творца." Решением Ангельских судей стало выявление наказания для высшего серафима-хранителя и бывшего солдата - Касторас, и будет оно проходить лишь по этим двум статьям, — На слове "наказание" моё сердце вновь подскочило в груди, а дыхание стало редким и обрывистым, — Принятым наказанием послужит лишение статуса Правой руки Господа за нарушение первой ангельской заповеди, и изгнание за райские врата за нарушение второй. Вместо того, чтобы отправить подсудимую в пекло ада, она будет оснащена изгнанием в мир людской за благие намерения своих незаконных путешествий. Но вместе с этим последует и одно проклятие, при котором Касторас потеряет свой ангельский облик и её душа будет помещена в тело присущего ей животного, схожего с её нынешним обликом и душевным миром... "Да простит Господь грехи твои, да будет новая жизнь твоя не солью, не сахаром. Аминь." Стоило райскому существу произнести последние слова и озвучить финальный приговор, как резкая боль в спине пронзила моё онемевшее от страха тело. Неконтролируемый прилив адреналина поступил в кровь, и я громко вскрикнула, падая на колени и хватаясь руками за собственные плечи. В ту же секунду я увидела то, как пару блестящих золотых осколков посыпались откуда-то сверху на пол рядом со мной, сразу же потухая и превращаясь в жалкую серую труху. Я с ужасом взвизгнула ещё раз, осознав, от чего были эти осколки. Это был мой серафимовский нимб. Он рассыпался на части. Слёзы ручьем покатились по моим щекам, когда я вновь взглянула своими испуганными до смерти глазами на силуэт подруги, которая сумела так подло воткнуть нож мне в спину и обречь на такое жестокое наказание. Предательница сидела гордо и величественно, её спина была выгнута вперёд, а свирепые глаза излучали собой энергию неимоверного наслаждения чужими страданиями. Клеос улыбалась широко и довольно, эта хищная улыбка смотрелась на ней как на голодном звере. Я попросту не могла поверить в реальность происходящего.Казалось, это был просто дурной сон, но ещё более жгучая боль в моей спине переубедила меня этом. Я схватилась за собственные крылья и вдруг почувствовала что-то тёплое, что-то мокрое и горячее на своих пальцах... Это была моя кровь. Крылья отсоединялись, отрывались от моего тела. Я схватилась окровавленными руками за свою голову, пачкая собственные волосы блестящей красной жидкостью, которой также был заляпан и пол вокруг меня. Моя кровь красная, уже не золотая... Я стала кричать ещё больше, стучать испачканными кулаками по поверхности пола, биться в истерике и молить Бога о помощи, хотя и тот уже отвернулся от меня. Как? Как они могли так поступить со мной, а в особенности Клеос? Я доверяла ей всё, что только у меня было. Я перебинтовывала все её ранения каждый раз, когда одна из лап воительницы получала травму в результате очередной бойни. Она была всем, что у меня было, и именно из-за неё я неистово страдаю прямо сейчас. Я ведь хотела как лучше... Я лишь хотела, чтобы все были счастливы... А что я получила в итоге? Нескончаемая боль, глубокое отчаяние и чувство разбитости переполняло мой разум, когда в собственных глазах всё вокруг начало темнеть и размываться. Я думала, что это горькие слёзы мешают мне нормально видеть, но на самом деле мой мозг медленно и верно отключался. Я не знала, умирала ли я тогда, но это определенно ощущалось как будущая смерть. Холодная, жестокая, несправедливая смерть... — Ты никогда не была мне ровней, Касторас...— Было последнее, что я смогла услышать, прежде чем полностью потерять сознание и раствориться в тьме собственных мыслей.