Действуй, Камера

Очередной бой не представлял из себя нечто сверхсложное, по крайней мере Титанам точно. Для них мало что казалось сложным. Спасибо габаритам. Что-то внизу жалобно пищит или скулит, но моментально затыкается, стоит Спикер-Титану раздавить очередную мелочь. Он возвращает ногу в обратное положение, осматривая своих внизу. В последнее время всё относительно налаживается, бывалое психологическое давление и чувство опасности сходит на нет. Камерамены внизу показывают лайк Титанам, выражая благодарность за спасения, но позже приступают к собранию оставшегося сырья, к счастью, от врагов, а не товарищей. — До сих пор думаешь? — тяжёлый голос в реверсе прорезает шум агентов, ТВ поворачивает монитор к оппоненту, выводя улыбающийся смайл на экране. — Он ведь улетит такими темпами. Камера-Титан настраивает недавно полученный голосовой модуль, сначала на свет вырываются кряхтения и шипения, после чего новый голос, отлично подобранный Титану, продолжает: — Что ты предлагаешь? Просто сказать: «Эй, давай полетаем по городу, сходим на свидание, где буквально каждый может нас увидеть?», — Камера говорит тихо, но подобной громкости хватает для телевизионщика, потому тот отвечал почти не меняя звук, всё равно, если их услышат, ведь нить разговора уже никто не уловит. — Нужно подождать. — Чего? Пока сам Джи-туалет подаст тебе знак? — ТВ махает на это рукой, на экране появляется гневный эмодзи. — Не смеши меня, оператор. Камера смотрит в сторону Титана спикер фракции, тот присел на колено о чём-то переговариваясь с инженером-камерой, периодически используя жесты. Колонки то кивали в знак согласия, то наклонялись вбок, что могло означать либо вопрос, либо заинтересованность. Он бы так никогда не понял, если бы знакомый из камер не сказал о такой забавности радио-ребят. — Что ты предлагаешь? — Просто позови на тех-осмотр вместе и дело с концом, — телевизионщик хрипло посмеивается, выдавая шипение экрана и белый шум, что немного раздражает слух, — а так, я надеюсь, что он возьмёт роль инициатора и сдвинет дело с мёртвой точки. Вперёд, брат, ты ему небезразличен. — Дело тут даже и не в этом. На экране появилось каомодзи удивления. — Ты что, используешь эти смайлы? Я думал, только ваша женщина их показывает. — Они помогают мне выглядеть добрее, — в знак подтверждения своих слов, Титан кивает экраном, выводя на него эмодзи с победной улыбкой, — а моя девочка просто подсказала с их использованием. — А если он откажет? — задумавшись, он свернул тему в начальное русло. — Умоляю, — едва ли не взвыл ТВ, привлекая чужое, ненужное внимание, в особенности того, о ком шёл разговор. Камера спиной чувствовал, как Спикер поворачивается к ним и махает рукой, желая подключиться к диалогу. Иногда он воспринимал подобное отделение от него, как нечто вроде позиции третьего лишнего. Этим Титан поделился как-то при восстановлении после битвы. С тех пор, Камера старался меньше мелькать возле телевизионщика, дабы лишний раз не допускать возникновения разного рода мыслей у товарища. — ТВ, рад видеть, — они пожимают руки, Спикер слегка двигает колонками вбок. Жест означающий что-то позитивное или радостное, многие спикеры качали колонками в лево-право, так как демонстрировать свои эмоции им сложно. А постоянно хлопать в ладоши…ну так себе, если честно. — Взаимно. Есть повреждения? Перегрев? — всё же берет инициативу Камеры в свои руки. — Просто тут кое-кому компанию нужно составить в ближайший ремонтный блок. Спикер, кажется, удивлённо поворачивает голову в сторону Камеры-Титана. Моментально разжав ладони с ТВ. — У тебя что-то стряслось? — уже полностью поворачиваясь в сторону напарника, спросил Спикер. С виду и не скажешь, что беспокоится, да и по интонации тоже. Но правая рука в перчатке потянулась к плечу оператора, слегка тормоша или просто держась. Тот же в свою очередь заново перенастраивает вокодёр, выдавливая из себя нечто вроде «Всё в порядке». Камера выше, потому может спокойно лицезреть, как ТВ мотает экраном туда-сюда, отрицание или скептизм к сложившейся ситуации, на экране мелькает эмодзи гнева. — Может сходим на заброшенную фабрику вблизь пустыря? — предложение вырывается почти спонтанно и неожиданно, что для ТВ, что для Спикера, да какой там, Камера сам немного в ауте. Телевизионщик, однако, быстро приходит в себя, не скупившись, показывая большой палец вверх, кивая и снова показывая смайл. Внимание на последнее Камера обращает ничтожное. — Извини, горючее в джетпаке не бесконечно, — эмоции Камеры-Титана граничат между «Фух, он отказал» и «Блять, он отказал», хотелось бы понять, чего больше. — А давай я подкину? — ТВ, видимо, решил идти до конца, схватив и притянув Спикера за плечо, уже готовясь протянуть руку к Камере, дабы и того прихватить. — Там между делом попрошу твой джетпак залить чем надо, вы прогуляйтесь. — Как же твой перегрев? — совершенно недоумевая, спрашивает Спикер, глядя, как ТВ прижимает оператора слева от себя. — Уверяю, он, словно тот пацан с вантузами после апгрейда. Цел? — Камера кивает. — Цел. Чёрная дымка обволакивает сразу, погружая тело в безмятежность, давая расслабиться. Правда, ненадолго, такой эффект краток и едва ощутимый. В основном чернота не дарит каких-то сильных ощущений, иногда мелькает страх, но он так, где-то на периферии. В целом не сильно болезненный опыт. Медленно способность ТВ рассеивается, дав возможность видеть окружающий мир для Камеры чётко, для Спикера размыто. Но лучше так, чем ходить без зрения, как в первые дни создания. Пустырь действительно пуст. Вдали видны потерявшие былые листья деревья, очертания домов и моста ещё дальше и обещанная фабрика не представляла из себя что-то восхитительное. А тишина прибавляла унылости к этому месту, лишь двигающиеся и гудящие механизмы разбавляли подобное. ТВ стоит позади них до момента поворота к нему. Он протягивает руки, дабы забрать джетпак с чужой спины. Напоследок, экран демонстрирует подмигивающий эмодзи и с треском говорит что-то вроде: — Не облажайся, старик. Спикер постоял так секунды пять, сгорбившись. — И кого он так назвал? — Ты слишком мал для подобного звания. Колонки издают звук, напоминающий из себя фырканье. А после Спикер поворачивается к виду вокруг, выдувая изнутри сажу и пыль, оставшуюся после битвы, кладя руки побокам. — Пустовато, но тут есть своя эстетика. — Кому, как не спикерам об этом знать, — соглашается Камера, приседая на твёрдую, потрескавшуюся землю, — вы, ребята, творческие. — Музыка, танцы и вкус у нас в проводах. Каждый бегающий разряд тока что-то значит, детка, — взяв пример с товарища, устраивается тот справа, пялясь в жёлтое небо и очертания многоэтажек впереди. — И ты не исключение? — И я не исключение. Вокодер оператора хрипит, привлекая внимание Спикера, который в недоумении наклонят колонки вбок, сверля чужой корпус красным, центральным «глазом». Пускай могло показаться стремным, когда на тебя так пялятся. Но был в этом свой шарм. Красный идеально подчёркивал натуру этих танцующих ребят. Особенно Титана. Хотя странно, что у Камеры есть представление о натуре. — Не похоже на смех? — нотки разочарованности слышны сразу, на что Спикер просто мотает колонкой. — Не бери в голову. Я не привык, что у камер есть голосовые модули, — голос Спикера успокаивающий. В меру мягкий и непринуждённый, тем не менее с нотками добродушности и яда, когда требуется «пообщаться» со врагами. Сейчас радиоголовый звучит чисто. От осознания того, как именно думает Камера, его мутит. Это получается он сделал комплимент? Неплохо. Но пускай останется вместе с ним. — Мне искренне интересно слышать ваши шаги в познании подобного. Забавляет моментами. Камера кивает. — Порой и впрямь непривычно. Голос у камер и спикеров отличается, но шаблоны голосовых модулей был взят с вас. — Вопросы такого типа не ко мне, приятель, — вяло отмахивается Титан, — могу только предполагать, что из-за разницы строения. Мы-то отродясь шпарим, а вы…только познаете сладость возможностей, — тянет по слогам он. — Ты, кстати, между словами делаешь слишком длинные паузы. Иногда даже не делаешь. Замечал? — Не сильно. — И что? Даже ТВ не подмечал? Вы же часто шушукаетесь в последнее время. Шушукаетесь. Теперь это так называется. Ладно. Камера при всём желании хотел бы выразить вопрос, но к сожалению не мог, хотя бы из-за банального отсутствия экранов. Везёт же прямоугольникам. — Было по делу. Так что он и не обращал внимание. — Какие такие дела? — усмехается без раздражения Спикер, кряхтя колонками. — Любовные что ли? Отлично. Как бы теперь намекнуть ему, что попал прямо в яблочко? «Что бы не происходило, Спикер наверное неосознанно будет прав. У этих танцующих идиотов хорошо развита интуиция. Меня это бесит. Так что, улыбайся и кивай на каждое слово». Улыбайся и кивай, ТВ, да ты непризнанный гений. Камера так и не понял, почему тогда он назвал спикеров идиотами, но в целом не вникался. Его они тоже порой бесили. Шумная, вечно бегающая под ногами, эмоциональная мелкота. Лишь их Титан относился к ним, как детям-ангелочкам. Погубят мелкие его так. Не у каждого нервов хватает (были бы они ещё). — Типа того. Молчание повисает сразу. Неловкое и длинное, которое нарушало лишь работа насоса и того, что находится внутри. Они смотрят на друг друга, как тупые, не зная, что и выдать. Камере стоило яснее выразить мысль. Вот чем чревато отсутствие общения. — Вау, — всё же неуверенно начал Спикер после — как подсказывала систем — тринадцати секундной паузы, — интересно. Ты втрескался в него? — Что? Нет-нет, — Камера в удивлении качает головой, махая руками, что-что, но, видимо, жесты остаются с ними на подсознательном уровне. — У меня нет романтического интереса к ТВ. Ты не так понял. — А. Романтический интерес ко мне? Зря он недооценивал спикеров. — Прошу прощения? — Ну, я сомневаюсь, что ты влюбишься в мелких агентов, — пожимает плечами тот, ехидство прям прёт, — или… — Нет, я не испытываю любовный интерес к мелким агентам. — Тогда, остаюсь один я… Или ты по туалетам? — Ты в своём уме? — Ладно, — хихикает Спикер, на секунду отвернувшись от оператора, — перегнул. Так что там с интересами твоими? — Ты. — Повтори, я не расслышал. — Всё ты слышал, ублюдок, — Камера знает, потому что Спикер — обладатель самого наилучшего слуха во всем Альянсе. Он, блять, всё услышит, если захочет. — Ага. С самого начала, — уловив озадаченность Камеры, тот поспешил объясниться. — Вы, два осталопа, решили говорить подобное в стенах базы спикеров. А там всё прекрасно слышно. И мне тем более. Знаешь, я услышал что-то из разряда… — Дальше. Не хочу проходить через фазу унижения. Спикер испытывающе глядит на того, мирно пожимая плечами следом. — Потом ещё где-то, кажется, возле твоей базы. Сегодня что-то уловил краем динамиков, — руки в кожаных перчатках размещаются позади, на которые перемещает опору Спикер, слегка откидываясь в спине. — Вам следовало действовать где-то подальше, если ты хотел так уберечь свой секрет. И да, ты оказывается похож на свою фракцию, как пай-мальчик. — Извинись. — Извини, — моментально, но полный искренности выдаёт Спикер. — Ну так? Мы теперь любовники? — Что-то всё быстро пошло. — Есть такое. — Я, пожалуй, воспользуюсь моментом. — Куда ты, туда и я, приятель. Не забудь маякнуть ТВ, чтобы забрал нас и поделись впечатлениями о свидании с ним. — Это было свидание? — Скорее… Романтичное место для признания любви, — Спикер поднимает правую руку, проводя ей по воздуху, будто охватывал здешний пейзаж. — Принимается.