Лисёнок

Был уже вечер, а Вару всё не просыпался. Лишь иногда мотался во сне, вздрагивая будто от прикосновений. Уже давно было пора было ложиться спать и Пик, взял Вару на руки, понёс его в комнату. Странно было осознавать, что он и был тем котиком, что спал с ним. Хотя он всё же лисёнок, а не котёнок. Пик осторожно погладил зелёный хвост. От Вару никакой реакции не последовало. Пик ещё раз провёл рукой по мягкой шерсти, запустил туда пальцы, прочёсывая ими вдоль. Вару всё так же не подавал признаков жизни. Пик переключился на ушки. Они тоже были мягкими. Пик никогда не гладил настоящих лисиц, но предполагал что шерсть у них такая же. Вару слегка дёрнул ушком. Король положил руку на его щёку. В тьме комнаты знак масти был почти неразличим. Его руки коснулось что-то мокрое. Пик удивлёно оглядел свою руку, потом кинул взгляд на Вару. Он плакал, беззвучно содрогался от неведомой боли. На щеках были едва видны дорожки слёз. Пику всполнился напуганный кот. Видимо кошмар и не в первый раз. Он приобнял валета, стараясь успокоить. Это не помогло. Вару всё так всё дорожал, будто на морозе. Ушки были прижаты, тихие всхлипы напоминали скулёж. "что ему там такое снится? Неужели те люди что приходили сегодня?" Гадать можно было долго, но в любом случае он этого не узнает, пока не проснётся Вару. В какой-то момент он сжался в комочек, обвив себя хвостом. Видимо кошмар переростал во что-то большее. Восьмой прижал его к себе сильнее, поглаживая по зелёным кудрям. Солёные слёзы не переставали катится по щекам, капая на руки и одежду. Пик не знал что и делать. То ли разбудить, то ли оставить всё как есть. И, так как попытки разбудить были тщетны, оставил всё как есть. Лишь прижал его к себе, обнимая и поглаживая. Вару, свернувшийся калачиком и укрывший нос хвостом, казался очень милым. Дрожащий зелёный комочек у него под боком и правда был похож на котёнка. Он вцепился в его руку мёртвой хваткой, будто утопающий за соломинку. Ничего не помогало. Разбудить его было невозможно. Кошмар словно затягивал свою причину, не давая вырваться и вдохнуть воздуха. Пик даже понять не мог, что ему там такое снится.

***

Вару бежал и провалился в омут. Его ловили, потом били и вот он снова бежит по заснеженному лесу. Картинки сменялись одна другой, оставляя после себя только страх и отчаяние. Он почти не успевал ничего разглядеть, лишь чувствовал боль от втыкаемых в руки шприцов и кровоточащих ран, полученных от ударов плети и, возможно, даже ножами. Какая-то отдалённая часть сознания знала, что все это сон, но проснуться не получалось. Будто что-то держало его, не отпуская из пучины ужасы. Раньше ему такие сны не снились и стоило захотеть, он сразу же просыпался. Этот был необычный. Он словно хотел помучать Вару, сделать ему как можно больнее, руша и так неустойчивую психику. Вару был сильнее этого, но долго не продержался. Теперь он даже во сне чувствовал свои слёзы и поступающую истерику. А возможно она уже наступила, но где-то в реальности, потому что здесь он ещё не потерял рассудок. Он видел смерть. Свою смерть, смерть брата, смерть клонов. Хотелось кричать и плакать, но он до боли сжимал зубы, удерживая эмоции внутри. Однако, через некоторые время ставить блок на эмоции стало слишком тяжело, и его окончательно затопило чувство отчаяния. Половине сознания удалось вернуться в реальность. Возможно это было ещё хуже. Теперь он чувствовал, что его кто-то обнимает, прижимает и гладит, но в то же время чувствовал всё то, что показывал ему кошмар и не мог проснуться окончательно. Он неосознанно вцепился в руку, что обнимала его. Рука создавала отдалённое ощущение безопасности, однако кошмары не отпускали. Теперь мелькали картинки с изображениями его однокомнатников как детей, так и взрослых. Тех кого убили эти твари. Некоторые из них умерли прямо у него на глазах, оставляя неизгладимый отпечаток на его психике. В ушах зазвенело, глаза закрыть не получалось, хотелось упасть в обморок и никогда не проснуться. Но пучина не отпускала, всё глубже затягивая в омут. Он уже почти смирился со своей участью, как вдруг его губ коснулись чужие губы...

***

Разбудить Вару не удавалось, а смотреть на его мучения Пик больше не мог. Пришлось прибегнуть к радикальным мерам. Он медленно приблизился к его губам и накрыл их своими. Краем глаза бегон увидел, как распахнулись от удивления глаза валета. Долгий поцелуй с привкусом недавних слёз, на который Валет начал несмело отвечать, казался Пику прекрасным. Вкус его губ сносил крышу. Восьмой ненадолго выпал из реальности. Вара смотрел на него ещё не просохшими и красными от слёз глазами. Такого пробуждения он не ожидал, но был благодарен Пику за то, что он смог вытащить его из кошмара. Они просто смотрели для на друг на друга, наконец-то отстранившись и тяжело дыша. Плакать Вару давно перестал. Больше от удивления, чем он спокойствия. Дрожь прошла, перед глазами больше не вставали ужасные картины. Пик наклонился и снова начал поцелуй, сам не зная зачем. Вроде бы Вару успокоился, можно было и закончить, но он решил повторить. Вару сейчас отвечал с большей живостью, чем в прошлый раз. Пик наслаждался этой атмосферой. Ночь, тёмная комната и губы валета, всё ещё пропитанные солёными слезами. Всё то, о чём от в тайне ото всех мечтал ещё с детства. Чтобы рядом лежал кто-то кому он нужен больше чем кислород. Чтобы можно было вот так накрывать своими губами его губы, чтобы воздух между ними искрился тысячями звёзд. Он был опьянён любовью, чувством, что он никогда не чувствовал и не надеялся почувствовать. Ему было хорошо и он был готов лежать так вечно, лишь наслаждаться поцелуем и не заканчивать его никогда. Вару всё это тоже нравилось. Никогда он не представлял, что его будет обнимать и даже целовать любимый человек. Всю его жизнь впереди виднелось лишь жестокие и тёмное будущее. Без любви и даже без свободы. Теперь же он впервые ощущал себя любимым, нужным кому-то. И последующая жизнь будет такой же светлой и прекрасной. Без учёных и их испытаний, без каждодневного страха за свою жизнь, без смерти на глазах. Без слёз, без отчаяния, без панических атак. Зато с тёплыми губами, что накрывали его губы, с руками, от которых веет безопасностью, с его королём, что никогда не даст его в обиду, а тем более учёным, что пытали его. Теперь он знал ради чего сбегал оттуда. Ради всего этого, ради любви, как сказал бы Ромео. Ради всей этой атмосферы, ради поцелуев, ради Пика, что с недавнего времени стал важнее всего на свете для него. Всё это определённо стоило десяти лет проведённых взаперти. Пик наконец-то отстранился от него и взглянул его сине-зелёные глаза. В обличии животных Вару мог менять цвет шерсти и глаз, но когда он человек показывался настоящий цвет. И цвет его глаз был именно таким необычным. Это не было похоже на гетерохромию, это было красивее. Глаза были зелёными с голубым отливом, что блестел при едва видном свете луны, что слегка освещало комнату. Пик заглядывал сквозь прямо в душу, раскрывая всё там потаённое. По крайней мере так казалось Вару, когда он встречался с ним взглядом. Это было неописуемое чувство, впрочем довольно приятное. Возможно, из-за того, что это делал Пик, а не кто-либо другой. Пик при открыл губы, и Вару показалось, что теперь последует очередной поцелуй, но Пик ничего не делал. Просто смотрел на своё чудо, собираясь с мыслями, чтобы сказать то, что вертелось на языке. Всё же это не так просто, хоть они уже целовались и не раз. Вару лежал и тоже смотрел на Пика, будто чего-то ожидая от него. Он видел, что король мнётся, не зная как сказать. Вару терпеливо ждал, не хотел портить атмосферу. Просто наслаждался видом снизу(тут вообще никаких намёков так как я такое обычно не пишу). Фиолетовые волосы, спадая с его плеч, касались Вару, слегка щекоча шею кончиками. Ему нравилось вот так лежать и смотреть. Сон как рукой сняло ещё тогда, когда Пик первый раз его поцеловал. Он зачарованно взирал на короля, почти руками ощущая связь короля и валета, что стала уже крепче морского каната. Лежал он так минут пять, пока Пик обдумываю слова, параллельно любуясь своим валетом так же как и он им. Эти кудри расспанные по лицу, глаза с длинными ресницами, что уже давно высохли от слёз. Пик наконец собрался с мыслями и выдохнул ему на ухо то, что долго хотел сказать. П:я люблю тебя, Лисёнок.