мой отец - убийца (?)

«Сириус Блэк сбежал из Азкабана» Такой заголовок вызвал противоречивые чувства у и без того колеблющегося подростка, переживающего не лучший период своей жизни. Мама говорила ей, что заключение отца было несправедливым, и на деле Блэк стал лишь звеном в бесконечной череде смертей и убийств. Почему отец был невиновен, мама никогда не объясняла. Она и сама, наверно, не до конца понимала почему, но верила, что её возлюбленный не мог совершить тех тяжких деяний, в которых его обвиняют. Кэсси же, хоть и надеявшаяся, что она дочь всего лишь «предателя рода», а не «жестокого убийцы», не могла беспрекословно поверить матери, и всё же сомневалась так ли чист Сириус. С одной стороны, она восхищалась папой и его историей: живя в прогрессивной Америке, она не раз задавалась вопросом — почему волшебники Британии всё ещё помешаны на чистоте крови? Для неё все эти предрассудки не имели никакого значения. Не то, чтобы она считала отца героем, его позицию смелой, а желание отречься от рода и уйти из семьи — безбашенным. Кэсси считала, что всё так и должно быть, что она в этой ситуации поступила бы точно также. Девочке, выросшей бок о бок с магглами, в стране, семье и школе, считающих принятие и толерантность — одним из главных принципов, было невдомёк оценить, насколько своенравен и прогрессивен был её отец для времён первой магической войны в не менее магической Британии. — Кассандра, ты чего застряла? Машина уже приехала. Ты что, хочешь пропустить начало уроков в этой своей школе? — взревел Стив, обнаружив свою падчерицу, тупо пялившуюся в газету, сидя на своей кровати. Да кто вообще сейчас читает газеты? Странная же всё же дочурка у его любимой. — Прости, я уже выхожу. — слабо произнесла Кэсси, складывая газету в чемодан. Ей нужно было срочно поговорить с мамой. Спустившись на первый этаж, Кэсси, как и ожидаемо, увидела картину, напоминавшую, как говорится у магглов, «американскую мечту». Уютная кухня в светлых тонах, женщина, играющая со своим маленьким сыном. Кто бы мог подумать, что эта домохозяйка, впаривающая своим подругам продукты сетевого магазина, в котором, как ей кажется она «работает», в недалёком прошлом была перспективным драконологом. Неужели она раньше приручала таких опасных существ? Как, вообще, такая грандиозная перемена могла произойти в её жизни? — Эти вопросы начали мучить Кэсси, как только она узнала правду о своём прошлом. Конечно, она знала, что маме тяжело возвращаться в мир волшебников, после всего, что произошло с её мужчиной, после всего, что стало с её друзьями. Сразу после заточения Сириуса в Азкабан, Мэддисон вернулась домой, в Аннандейл-на-Гудзоне, с маленькой дочкой на руках. Живя в одном доме со своими родителями: мамой-волшебницей и папой-магглом, Мэдди переживала сильнейшую тревогу, она сама не могла разобраться — мог ли Сириус убить всех этих невинных магглов, Петтигрю, и сдать Джеймса с Лили? Неужели, она всё это время любила монстра, неужели, она родила ребёнка такому чудовищу? Чуть позже девушка смогла убедить себя в том, что официальные источники врут, а её жених был незаконно осужден. Чтобы не мучить себя лишний раз, не давать себе повода усомниться в Сириусе и не вспоминать об ужас первой магической войны, Мэддисон выбрала для себя путь эскапизма. Она пошла работать в маггловскую забегаловку, где познакомилась со Стивеном; чуть позже она вышла за него замуж и родила ему сыночка. Прожив вместе со Стивом около пяти лет, она так и не решилась рассказать ему о магическом мире и о её реальном происхождении. Ей было тяжело вспоминать об этом, и уж тем более, рассказывать всё с самого начала человеку, совершенно далёкому от этого всего человеку. Девушка не знала, что будет делать, когда маленький Кевин подрастёт и станет проявлять свои магические способности, оставалась надежда на то, что мальчик окажется сквибом, однако, вероятность мала. Единственное, что напоминало Мэдди о прошлом — её дочь Кассиопея, которую теперь называли более обыденным для магглов именем — Кассандрой или Кэсси. И сейчас, девушке опять приходилось сопровождать дочь-подростка в Ильверморни — школу чародейства и волшебства. Вот уже третий год подряд они врали Стивену о существовании школы-интерната в окрестностях Нью-Йорка, где Кэсси якобы проводит весь учебный год. Они садились на такси, доезжали до ближайшего магического транспортного центра, и Мэдди отправляла свою дочь на очередной учебный год в Ильверморни через портал, разумное средство трансфера в школу для студентов из Канады и США, занимавших огромную территорию. Отчим и маленький братик прощались с Кэсси, загружая вещи в багажник машины. Даже Кевин героически донёс небольшой лёгкий пакет, который вообще-то не был нужен Кассиопее Блэк на учёбе, но мама вручила ему хоть что-то, чтобы малыш не чувствовал себя обделённым. — Паапа, а почему Кэсс не может жить с нами? — пролепетал ребёнок. — Потому что Кассандре нужно учиться и быть лучше всех, а тут с тобой она не может сосредоточиться даже на секунду, — раздражённо ответила Кэсси сама за себя, оттягивая маленькую ручку вечно докучавшего ей брата со своих волос. — А когда я вырасту, я тоже буду уезжать? — невинно спросил мальчик, глядя своими большими голубыми глазами точно на маму. Именно таких вопросов от младшего и боялась Мэдди. Она мягко погладила сына по волосам и, собравшись с силами ответила: — Я не знаю, милый. Мы посмотрим, когда ты станешь взрослее. Хорошо? — Да, — коротко ответил Кевин, явно недовольный ответом. — Ну всё, давайте скорее прощаться, обниматься, а то опоздаешь, и нам потом за тебя отчитываться, — резко и довольно грубо произнёс Стивен. Со стороны могло показаться, будто Стив недолюбливает падчерицу и хотел бы поскорее от неё избавиться. Однако, вся семья знала, как он к ней привязан, а его поведение можно было оправдать своим нежеланием показывать чувства, а также безумной педантичностью и перфекционизмом. Он просто не мог допустить, чтобы Кэсс опоздала на поезд, на котором, как он думал, девочка добирается до школы. Стив ни разу не был в школе, где училась падчерица, ему объяснили, что она находится где-то в глуши и туда не пускают посторонних — даже родителей. Эта таинственная школа якобы ставила своими целями развитие осознанности, творчества и силы духа у её учеников. Поэтому располагается она далеко в лесу, чтобы дети сливались с природой и могли расти в естественной для приматов обстановке. — Именно эту чушь второпях наплела ему Мэдди, когда Кассандре пришло письмо из Ильверморни. Стивен её слова под вопрос не ставил, и в жизнь Кэсс старался сильно не лезть, так как не особо понимал, что ему как отчиму позволено, а что нет. На протяжении всего этого неловкого разговора, Кэсси поглядывала на мать, стараясь по её лицу понять знает ли она о последних новостях, поэтому первым, что произнесла Блэк, глядя в окно, пытаясь начать диалог было: — Почему ты просто не можешь ему всё рассказать? Зачем постоянно лгать? — Ты же знаешь… — виновато протянула Мэддисон, взяв дочь за руку. — Знаю, но меня, если честно, это всё достало. Меня бесит прикрываться бреднями и делать вид, что я не волш… — не договорила девочка, вовремя вспомнив о том, что маггл-водитель такси вряд ли оценит такой порыв откровенности, или и вовсе сочтёт её за шизофреничку, — в общем, я хочу быть честной со Стивом, он ведь мне всё-таки, как отец, — на последние два слова Кэсс специально сделала акцент, развернулась к матери и попыталась вычислить её реакцию. — Уже прочитала? — лицо Мэдди побледнело так, будто из него ушла вся кровь. — Конечно прочитала, как можно не заметить газету, на первой полосе которой его фотография и… — Кэсси снова осеклась, вспомнив о присутствии водителя. Давай поговорим об этом, когда приедем, — закончила Мэддисон, на которой уже не было лица. Приехав к транспортному центру, тщательно скрытому от глаз магглов, дочка задержала маму у входа, чтобы обсудить последнюю новость без чужих ушей. Мэдди попыталась наложить заклятие силенцио беспалочковой магией, однако, такое сложный вид колдовства без практики перестал ей поддаваться. Кассиопея, закатив глаза, сказала: — Что будет дальше? Как мы будем жить? — Я не знаю, милая… Нам остаётся только ждать и надеяться, что чтобы он ни задумал, осуществится, — некогда смелая и амбициозная женщина сейчас стояла возле своей кровинки, шепча и стыдливо опустив глаза вниз. — Осуществится? Ты издеваешься? Мы даже не можем предположить, что тогда на самом деле произошло! Ты действительно думаешь, что их британский МАКУСА* настолько бесполезны и могли посадить невиновного? Ты не думала, что он может попытаться убить тебя или меня, или твоего нового мужа? Откуда ты вообще можешь знать, что у него на уме, после этих двенадцати лет? — нетерпеливо шептала девочка так, что казалось, её мог услышать даже водитель, отъехавший пять минут назад. — Не смей так говорить о нём! Я, в отличие от тебя знала Сириуса достаточно, чтобы понимать: твой отец никого не убивал! — впервые мама обращалась к дочке с нотками гнева в голосе. В последний раз Мэддисон рассказывала ей о Сириусе ещё до встречи со Стивеном, примерно пять лет назад. 20-летняя девушка сразу после блестящего окончания профподготовки «по уходу и укрощению особо опасных тварей» была удостоена поездки в Англию для работы с лучшими драконологами в их программе по внедрению драконов для защиты и охраны особо важны учреждений, таких как подземелье банка «Гринготтс» или отдел тайн в министерстве магии Великобритании. С коллегами они решили выпить за знакомство, что было очень волнительно для Мэддисон, так как в родной стране было запрещено употреблять спиртное до 21 года, а Мэдди всегда была хорошей девочкой. Ну, или почти всегда, по крайней мере, до встречи с Сириусом точно… В «Дырявом котле» они и познакомились. Совсем юный Блэк, только окончивший школу, вместе со своими друзьями отдыхал там. Красивый, умный с воспитанием аристократа он сразу очаровал Мэддисон, которая в свою очередь, как думал Сириус была для него слишком стара, да ещё и со своим раздражающим американским акцентом. Как бы Мэддисон не пыталась заполучить его, у неё ничего не выходило. Она точно знала, что у него никого нет, и поэтому начала задумываться: а быть может он вообще гей? Или ему просто не нужны отношения? Все эти мысли развеялись после одной пикантной ситуации. — Мама, я не… — начала было Кэсс, но заметила, как к ним направляется чета Уордов. Если у Мэддисон и Кассиопеи и было что-то общее — так это неприязнь к Уордом. Нет, они не плохие люди, не какие-нибудь уроды. Просто немного… Раздражающие. Семья Уордов состояла из трёх человек: любопытная, вечно сующая свой нос в чужие дела Пэт; её женоподобный и мягкий муж Барри; а также их сын — однокурсник Кэсси — Брент, учившийся на факультете Рогатой змеи, — забитый всезнайка, которого никто не любит. Каждый раз при встрече у Кассиопеи, особо не блиставшей в учёбе, всплывала совместного с Рогатыми змеями урока зельеварения и невыносимый всезнайка Брент, выкрикивающий все ответы с места. Факультету повезло, что профессор зельеварения очень мягкая и понимающая женщина, иначе наказания они бы не избежали. Да, именно они. В Ильверморни существует понятие «коллективной ответственности»: за большие провинности наказывают весь факультет или же, вообще, всех, кто видел данное происшествие. В погоне за хорошими показателями ментального комфорта и здоровья директор ввёл новое правило, которое должно было сделать наказание менее обидным для конкретных накосячивших учеников. Естественно, как обычно, хотелось как лучше, а получилось как всегда. Теперь от главного принципа школы — инклюзивности — осталось лишь пустое место. Неугодных учеников начали травить не только из-за их отличий, но и из-за того, что отдуваться за них приходилось всем. Как бы то ни было, Кэсс бесил и Брент, и это дурацкое правило. Кэсс вообще много что раздражает: цветы, хихиканье, радуга, собаки, часы, слишком медленные люди, слишком быстрые люди, тупые, всезнайки, рыжие. О боже, как же она не любит рыжих. Возможно единственная причина, по которой в этом списке нет Англии, так это потому что там рыжих тоже особо не любят и не упустят случай над ними подшутить. Кстати, шутки в свою сторону она тоже ненавидит. Единственный, кому это позволялось — лучший друг Кассиопеи, который к тому же решил убеждать её в том, что этот список с ней просто из-за переходного возраста, а не потому что Кэсси самая настоящая злюка. Откуда ему-то знать? Они же ровесники. — О боже! Привет! Кэсс, как же ты выросла! Я так по вам соскучилась, дорогие! Рей, а ты как? Может уже начала снова колдовать наконец? — пролепетала Пэт противным высоким голосом. — Здравствуй, Пэт. Я уже давно не Рэй и даже не Блэк. Ты ведь знаешь, что я вышла за Стивена, — холодно сказала Мэддисон. Они с Пэт были школьными подругами, однако, их пути сильно разошлись, не успели они и окончить Ильверморни. — Да знаю-знаю я, теперь ты Мэддисон Брукс, или как там твоего маггла кличут, — с лицемерной улыбкой отозвалась Пэт. Было заметно, что она всё ещё в обиде на бывшую подругу и в какой-то мере даже ей завидовала, — кстати говоря, о Блэке! Вы же знаете, что он сбежал? Как так, я всегда думала, что Азкабан — самая надёжная тюрьма! Ну видимо, у этих британцев не всё с головой в порядке, раз у них уже несколько дней убийца разгуливает на свободе! На этих словах Кэсс захотелось ударить миссис Уорд самым, что ни на есть, маггловским методом, как её учили на секции карате, куда она когда-то ходила. Мэддисон захотелось просто сбежать. Переглянувшись, они посмотрели на Пэт и просто улыбнулись.