Несносный физик

      Наконец-то дотащившись до квартиры, парень выдохнул на ходу сбрасывая обувь. Неужели он дома. Еще не до конца придя в себя, Давид решил, что слишком много дел и слишком мало времени и сил на их выполнение, поэтому с не совсем чистой совестью, парень отложил домашнюю работу, обещая вернуться к ней в более удачное время. И вообще-то он был занят, соревнования это вам не абы что, тем более они одержали в них победу, которая конечно никому и никуда не упиралась, но все же. Окончательно себя этим успокоив, Давид все-же вспомнил про эту несчастную рубашку, из-за которой кормил Берга обещаниями уже неизвестно сколько. Пришлось все-же залезать в шкаф. К слову, там было не то чтобы грязно, просто некоторые вещи были не аккуратно накинуты на вешалки, что немного усложняло поиск нужной ему вещи. Благо долго искать не пришлось, и рубашка нашлась на третьей вешалке. Покрутив вещь в руках и оценив ее состояние, которое приравнивалось к идеальному, Давид уже собирался захлопнуть дверцу шкафа, как заприметил там кое-что поинтереснее обычной белой рубашки. На одной из вешалок, аккуратно под мастеркой висела еще одна рубашка, которая понравилась Роменскому намного больше — гавайская. Ну а что? Берг не уточнял в какой именно рубашке он должен будет завтра явиться, что явно не играет ему на руку. Не зря же он покупал ее летом, да еще и за такие деньги. Усмехнувшись, парень также аккуратно повесил вещицу отдельно, чтобы утром случайно про нее не забыть. Время тянулось мучительно медленно, поэтому наскоро поужинав и искренне обрадовавшись отмене репетитора, а точнее знакомства с ним, Давид завалился в кровать залипая в телефон. Конечно, ему было интересно, что это за такой парнишка, который сразу понравился его маме, но отдых сейчас был приоритетнее. Листая ленту вк, до парня вдруг дошло что Никита все-то не принял его в друзья. «Чем он это таким занимается, что не может нажать одну кнопочку? Или специально не принимает? Вот как. Значит пол школы так мы запросто, а как своего ученика принять, простите извините.» Вообще у Давида был его телеграмм, потому что именно там была их классная группа, но писать учителю с просьбой добавить его в друзья? Нет, парень бы написал и даже попросил, но с какой целью ему вообще это надо? Не писать же ему «Добавьте меня в друзья потому что я хочу посмотреть ваш профиль», хотя. Звучит не так плохо. Но писать парень все же не стал, обойдется. Поэтому немного полежав в тик токе, парень принял любимую позу, а точнее просто завернулся в одеяло по нос, почти моментально засыпая. Завтра его ждет интересный день, не только его. Утром его как обычно разбудила мама. По характерным звукам за окном снова был дождь, что только усложняло ранний подъем. Давид даже подумал прогулять, но вовремя вспомнив про рубашку все же поднялся, с закрытыми глазами шагая в ванную. Собрав по дороге все углы, что имелись в их доме и быстро приведя себя в относительный порядок, парень сразу же направился к шкафу. Накинув черные брюки, Давид уже застегивал пуговицы рубашки, размышляя о том, что попадет ему не только от Берга, но и от других учителей, особенно от руссички. Но упрямство с долей любопытства сыграла свое и парень уже накидывал куртку, попутно отвечая Сане, который по видимости уже прирос к лавочке в беседке. — Да ну, я думал уже не дождусь На это Давид лишь виновато улыбнулся, быстро шагая в сторону школы. — Кстати, — Саня немного прервался, но плотнее натянув капюшон продолжил, — че он тебе вчера сказал? — Кто? — Роменский сначала даже растерялся, только потом вспоминая о Никите, — Берг что ли? А ты не знаешь будто. — На это парень лишь закати глаза. — Ну ничего, я ему сегодня устрою. — Ну заинтриговал друг. На это Давид лишь усмехнулся, — он ахуеет, ну и ты за компанию. И правда Саня «ахуел», смотря на друга глазами по пять рублей. — Друг, я, конечно, все понимаю, но, по-моему, ты сегодня точно пойдешь к завучу, если конечно не сразу к директору. Да даже если не Берг, то руссичка тебя точно сдаст. — И то правда, зато весело, — видимо ранние подъемы и недосып на нем плохо сказывались. Первым уроком было ОБЖ, на которое всем, как известно, было наплевать. Кто вообще ставит такую ерунду одиннадцатиклассникам? Неизвестно. А вот вторым уроком было все самое интересное. ОбЖ проходило спокойно — до одного момента. Кстати, одноклассники по-разному отреагировали на его внешний вид, с некоторыми он даже сфоткался, ну так, на память в общем. Этот недо-классный решил про них вспомнить и приперся прямо во второй половине урока. С какой целью неизвестно. Неужели нельзя было потерпеть, все ровно они у него вторым уроком. Зато его реакция. Это надо было видеть. Давиду казалось еще чуть-чуть, и Никита взорвется или прямо там убьет его журналом, который он теперь крепко сжимал в одной руке, а может быть испепелит его своим убийственным взглядом. Э-эх надо было снимать, может быть потом под угрозой шантажа, Берг был бы посговорчивее и не повел бы его к директору. — Павел Алексеич, извините меня, но можно я заберу у вас кое-кого? Молодому человеку явно нужна воспитательная беседа. Алексеич на это лишь махнул рукой, видимо давая добро, потому что в следующую секунду ему махал уже Никита, подзывая к себе. — Ну с Богом, дружище. — Прошептал ему краснющий от смеха Саня, который все это время сидел рядом и видел, как быстро меняются эмоции на лице учителя. Уже выйдя в коридор, Давид засомневался, потому что Никита молчал и вел его не в сторону директора. Оставалось лишь молча идти за ним, потому что спрашивать было страшно. Как оказалось они шли в его кабинет, что было не самым страшным наказанием, которые парень уже успел навыдумывать — одно из таких это звонок матери, после него он будет ходить только по одному маршруту: дома-школа-репетитор. И так по кругу. Открывая запертую на ключ дверь, Никита бросил короткое — в лаборантскую. И вот тогда стало действительно страшно. Зачем ему туда вообще. Еще месяц назад просто зайти туда, и наказание приравнивалось чуть ли не смертной казни, ну это еще при старой Александре Павловне. Может быть чего изменилось и теперь воспитательные беседы должны были проходить в старом и захламленном помещении, где последний раз неизвестно, когда ступала нога человека — физичка не в счет, потому что насколько процентов она являлась человеком, казалось научной тайной, похлеще бермудского треугольника. Как и было велено Давид зашел в лаборантскую, толкая старую дверь. И вот тогда он удивился. Где весь мусор, который копился тут годами? Старые тетради, какие-то учебники, которые были старше самой школы, а также прочие атрибуты, относящиеся к физике. Было чисто. Даже цветы появились. Рядом с рабочим столом, на котором теперь стоял ноутбук, парень заприметил офисный стул. На колесиках. Когда школа последний раз такое видела? Давид сразу же плюхнулся на него, разворачиваясь на дверь. «Где мать его носит?» — только и подумал парень, как дверь снова скрипнула. Никита сразу же прошел к шкафу, который находился прямо напротив места, где сидел Давид. И вот парень вспомнил, что в случае чего и Никита обещал переодеть его в свою рубашку. Видимо тот случай настал. Так и получилось, спустя секунду в Роменского прилетела чужая рубашка, приятного черного цвета. Неужели не пошутил? Давид с удивлением уставился на Берга, думая уже о чем-то своем. -Ну, чего смотришь? Переодевайся давай. — сказал Никита, не меняясь в лице. Он все-то злился. У Давида не было выбора, ведь если он сейчас откажет или попытается опять съязвить, то его точно отправят к директору, что ему было совсем не нужно, особенно когда появилась подобная альтернатива, в виде чужой, но очень даже симпатичной рубашки. Пришлось встать с насиженного места и уже расстегнув пару пуговиц парень заметил что Берг все также смотрит на него, будто пытаясь просверлить в нем дыру, через которую из него выйдут все его внутренние демоны, вместе с врожденным упрямством, потому что приобрести такое просто невозможно. — Э-э — Давид даже слегка замялся, — может быть вы хотя бы отвернетесь? Я знаю, что красивый, но не думайте, что я продамся вам за рубашку. Никита, наконец-то отмерев, даже сдвинулся с места в сторону выхода, уже напоследок бросая, — жду тебя в кабинете, так что не думай задерживаться. И да, рубашку оставь в шкафу, заберешь после уроков. «Тоже мне, командир нашелся, это одень, это повесь, а другое вообще забери» — и его совершенно не волнует, что это было сказано про одну лишь рубашку. Закончив переодеваться и все-же закинув несчастную вещицу в шкаф, Давид шагнул к небольшому зеркало. «И то чистое» — подумал Роменский, разглядывая свое отражение. Рубашка была ему большая. Ну это еще мягко сказано — рукава откровенно висели, прикрывая собой пол ладони, да и сама она прикрывала задние карманы его штанов. «Может, заправиться? Мода модой, но это какой-то слишком оверсайз, такое даже самые прошаренные не носят» — думал Давид, попутно заправляясь. Стало намного лучше и ума добавило сразу, еще б очки. «Вот что обычные рубашки делают с людьми. Очков ему захотелось» Из размышлений его вырвал голос Берга, — ну? Долго ты еще будешь перед зеркалом крутиться? Как будто на свидание собираешься, ей богу. Закатив глаза, Давид все-же зашагал в сторону двери. «Вот пожалуйста, умеет же человек настроение портить» — он может быть только что забыл о своих прошлых ошибках, вставая на путь истинный, а тут Никита взял и разрушил все его начинания, и пусть потом не возмущается.