I should hate you, i feel stupid//Я должен тебя ненавидеть, я чувствую себя глупо

***

— Он ушел? — Ага. Мир Кевина рушится слишком быстро, а его сердце колотится. Рико ушел.  Ушел. Ушел Кевин все еще здесь. Он жив. Нил жив. Жан жив, и Кевин жив. Они выиграли. Голова между колен. 5, 4, 3, 2, 1. Он выиграл. Рико ушел, а он все еще стоит прямо и смотрит на Нила. Он должен что-то сказать. Нил – его брат. Рико был его братом. Рико мертв. Их жизнь за его смерть. 80%, сказал Нил. Они продали свои жизни за смерть Рико. О боже, Кевин, возможно, сошел с ума. Он должен что-то сказать. Он должен сказать, как он счастлив, потому что они, черт возьми, победили. они выиграли, но пустота внутри заставляет его чувствовать себя побеждённым. — Кев, — тихо говорит Нил, поднося руку к лицу Кевина. — Я счастлив, — лжет Кевин. Почему ему нужно врать? Он должен быть счастлив. Он выиграл. 80%. Голова между колен. 5, 4, 3, 2, 1. Их жизнь за его смерть. Он должен быть счастлив. Он не счастлив. — Ты… ничего страшного, если нет, — Нилу, кажется, больно говорить это. Это было бы смешно, если бы Кевин не чувствовал, что умирает. — Я не буду об этом говорить, но я готов выслушать, хотя, возможно, тебе лучше поговорить с Аароном, — Это немного забавно, потому что Кевин помнит, как он сказал Нилу нечто подобное после того, как тот вернулся из гнезда. Нил – его брат, и Рико тоже. Рико ушел. Их жизнь за его смерть. 5, 4, 3, 2, 1. — Нет, я в по… спасибо, — вместо этого решает сказать Кевин, — За все, — Нил коротко кивает и уходит, оставив Кевина одного.  Нет, даже если это единственное, что ему нужно, он не может сломаться перед Нилом. Не после всего, что Нил сделал ради их победы. Ради игры. 80%. Следы ожогов на костяшках пальцев. Голова между колен. Кевин Дэй победил. он смеется смехом, больше похожим на смех Эндрю, накаченного наркотиками, чем на настоящий. Кевин запирает дверь и садится на пол. "Все нормально. все в порядке, — уверенно шепчет девятилетний Рико, прижимая пакет со льдом к спине Кевина. «Скоро перестанет болеть». Кевин хочет пойти домой. Он хочет к маме, когда она придет за ним? Все только и говорят: «Я сожалею о твоей утрате», но никогда не говорят ему, что он утратил. Ему не говорят, где его мать. Тецудзи раньше был хорошим. Он хвалил его, когда Кевин приходил раньше. Он взъерошивал волосы Кевина, предлагал ему сок и какао, дарил ему маленькие подарки. Но теперь он больше не хороший. Он кричит, бьет и толкает Кевина на землю. И это ужасно. Кевин просто хочет пойти домой к своей маме. Он возьмет с собой и Рико. Кевин говорит об этом ему. «Когда моя мама придет за мной, я возьму тебя с собой, Рико. Он больше не причинит тебе вреда, я обещаю.» Рико улыбается, но это выглядит не очень радостно." Рико тоже был хорошим, не в том притворном стиле, как Тэцудзи, нет. Он действительно был хорошим. Он защищал, любил и исцелял. Он дарил Кевину продуманные подарки на день рождения. Он позволял Кевину оплакивать свою маму каждую годовщину, и в течение недели после того, как Кевин наконец узнал об этом, он обнимал и держал Кевина, когда все становилось слишком плохо. Он был хорошим братом, но также ужасным монстром. До того, как Жан пришел, все было не так уж плохо, но после этого — после того, как он однажды увидел целующихся Кевина и Жана, после этого все стало плохо. Кевин думает, что, возможно, именно в этот день Рико начал менять свое отношение к нему. "«Так красиво, Кев, тебе бы там понравилось», — говорит Жан, бездумно играя пальцами Кевина во время разговора, закинув ноги на Кевина и садясь ближе, чем кому-либо ещё когда-либо позволялось. Жан, возможно, самый идеальный человек, которого Кевин когда-либо видел. Он выглядит так чертовски красиво когда улыбается, и каждый раз это растапливает сердце Кевина. Жан находится в гнезде уже около 7 месяцев, и Кевину никогда не начинал нравиться кто-то так быстро, как Жан. Если бы Кевин верил в любовь с первого взгляда, он бы назвал это чувство так, но, увы, он не верит в эти клише. Однако французский мальчик ему сразу понравился. Разве могло быть иначе? У Жана была храбрая душа, его никогда не смущали Рико или Кевин. Он сопротивлялся, но, несмотря на свою жестокость и гнев, он был добрым. Он был мил к первокурсникам, к повару и уборщице, к библиотекарю, ко всем, кто этого заслуживал… и к Кевину тоже. Он смотрел на Кевина как на человека, а не просто "худшую версию Рико". Он играл пальцами Кевина, когда тот разговаривал, или чтобы успокоить Кевина, когда тот был слишком перегружен. Он залечивал те раны, которые Рико никогда не удавалось. Он слушал разглагольствования Кевина об истории. Он чертовски добрый, и Кевин думает, что мог бы влюбиться в Жана если бы у него было еще несколько месяцев. —Могу я? — шепчет Кевин, наклоняясь ближе к Жану. Это не вызывает удивление. Они встречаются или типа того уже почти три месяца, и Кевину в этом все нравится. Жан улыбается и кивает. Поцелуй длится недолго, потому что дверь распахивается, пугая их обоих.  Рико.  Кевин и Жан вскакивают. Кевин делает шаг вперед, и Жан оказывается позади него. Жестокость Рико стала еще сильнее с тех пор, как сюда приехал Жан, но большая часть ее направлена ​​была на него, и Кевин это абсолютно ненавидит. Рико переводит взгляд между ними, затем громко смеется. — Вы, черт возьми, целовались, два пидора? — спрашивает он, все еще смеясь. Его глаза слишком темные, чтобы его смех мог быть веселым. Нет, он означает, что они оба пострадают. Что он позаботится о том, чтобы они даже не могли смотреть друг на друга. Кевин так ненавидит это. Он чувствует, как Жан вздрагивает за его спиной, когда Рико делает шаг к ним." Кевин подтягивает колени и опускает голову между ними. 5, 4, 3, 2, 1. Он не хочет думать о той ночи. Он не хочет думать о Жане. Кевин готов поспорить, что тот чувствует облегчение — возможно, даже счастье — теперь, когда Рико больше нет. И Кевин не смог бы винить Жана, даже если бы попытался. Он также не может винить Жана в том, что он его ненавидит. 80%. Кевин должен ненавидеть Рико за то, что он с ними сделал. С Эндрю, Нилом, Жаном, Кевином. Черт возьми, Кевин должен быть абсолютно обижен на него и захотеть поссать на его могилу. Но вот он оплакивает чудовище. Скорбит о брате, который умер задолго до Рико. Голова между колен. Теперь дышать должно быть легче, но ком в горле не уходит. Кевин так бы хотел ненавидеть Рико.

***

По железнодорожным рельсам едет поезд. Впереди, на рельсах, связаны и не могут пошевелиться пять человек. Поезд направляется прямо к ним. Ты стоишь на некотором расстоянии в депо, рядом с рычагом. если ты потянешь этот рычаг, поезд отклонится на другой путь. Однако ты замечаешь, что на боковом пути стоит один человек. Здесь у тебя есть два варианта: либо ты ничего не делаешь, и в этом случае троллейбус убьет тех пятерых человек на главном пути. Либо потянешь за рычаг, перенаправив поезд на боковой путь, где он убьет одного человека. Как правильно поступить? За исключением того, что, возможно, нам стоит немного изменить данные. Сделать их более соответствующими ситуации. По железнодорожным рельсам едет поезд. На рельсах три человека связаны и не могут двигаться: Жан, Нил и Кевин. Поезд направляется прямо к ним. Немного поодаль, рядом с рычагом, стоит Ичиро Морияма. Если он потянет за рычаг, поезд отклонится на другой путь. Однако на боковом пути стоит один человек. Рико. Ичиро предлагает Нилу два варианта. 80% и их жизни за смерть Рико. Или жизнь Рико за их смерть. Нил не колеблется. 80% и их жизни за его. Рико умер. Они выиграли. Жан и Нил выглядят счастливее, чем когда-либо. Кевину кажется, что он тоже мертв.

***

Ему удается держать себя в руках до похорон, но все это с треском разваливается, как только они добираются до общежития. Теперь все кончено. Это действительно так. Они выиграли. Кевин выиграл. Рико ушел. 80% — их жизнь за его смерть. Это должно быть правильно, но это не похоже на справедливость. Это не похоже на победу. Близнецы и Нил оставляют его на произвол судьбы – Ники нет. Но, опять же, у Ники никогда не было четкого понимания границ или чего-то, что хотя бы отдаленно на них похоже, так что неудивительно, что он входит в спальню без стука. Однако он делает это тихо, не врываясь, как обычно. Ники садится в конце кровати Кевина, поднимает его ноги и кладет их себе на колени. Он ритмично постукивает Кевина по лодыжке, но ничего не говорит. Все лисы знают правду о «самоубийстве» Рико. Сначала Нил рассказал Кевину, а потом остальным. И Кевин понимает, что они это отпраздновали — черт, ему следовало сделать то же самое — но в то же время ему хотелось бы, чтобы они поняли, почему ему это не нравится. Нил и Аарон относятся к этому с пониманием, но только из-за того, что случилось с их матерями. Ники пытается быть внимательным, но в основном просто надоедает. Эндрю такой же, как и раньше. И хоть это неидеально, они всё равно лучше старшекурсников. — Ты выиграл, Кев, — говорит Ники, ущипнув его за лодыжку, чтобы привлечь внимание. — Я не хотел победы, — ворчит Кевин. Он немедленно сожалеет об этом. Он знает, что все, что он скажет, вернется к остальной команде, а ему это совсем не надо, — Ники, клянусь богом, если ты кому-нибудь расскажешь, что я сказал это.. — Иногда мне кажется, что ты вообще в меня не веришь, — Ники фыркает, как будто обижаясь, а затем снова улыбается. — Я не расскажу, обещаю. Этим любопытным ублюдкам не обязательно знать все, — говорит он, будто не он самый любопытный из них всех. Кевин расслабляется. Если он и узнал что-нибудь о кузенах, так это то, что они очень серьезно относятся к своим обещаниям и сделкам. — Рико был моим братом, — шепчет Кевин. — Это так, — легко соглашается Ники. — Он… я не думал, что он когда-нибудь может умереть. — Никто не бессмертен. — Я так не хочу расстраиваться из-за его смерти,— признается Кевин. Ники задумчиво мычит. После нескольких мгновений молчания он пожимает плечами. — Ты можешь горевать и оплакивать его, Кев. Это нормально, и это естественно. Это не делает тебя плохим человеком, — говорит он. — Но я не хочу его оплакивать. — Ты можешь оплакать хорошие времена и человека, которым он был до того, как стал плохим. Рико был чертовым ублюдком, но никто не бывает просто хорошим или просто плохим, если кто-то это и знает, так это мы, лисы. Так что ты можешь горевать по нему. — Ники снова пожимает плечами. Они замолкают, и Кевин на удивление чувствует себя лучше, чем раньше.

***

Сейчас слишком поздно вставать, особенно учитывая тот факт, что у него тренировка в 6 утра и занятия в 9. Было бы проще просто напиться перед сном, но Эндрю избавился от всего алкоголя, как только они вернулись. Рико больше нет, они победили. Кевину нет причин пить. Пора трезветь. Пора взглянуть в лицо реальности. Кевин предпочел бы выпить бутылку отбеливателя. Нил садится напротив Кевина. На самом деле пространство слишком мало для них обоих, но им все равно. Он смотрит на свои руки, теребит штаны, и тишина не приносит ни спокойствия, ни дискомфорта. Нил начинает говорить только тогда, когда Кевин откидывает голову назад и смотрит в потолок. — Моя мама – она спасла мне жизнь, — говорит он, — Она была сильной, жестокой и забавной, иногда она могла быть нежной, но она не знала, что такое любовь. Она не знала, как заботиться обо мне и даже видеть во мне личность, а не свою собственность. Она была подлой и жестокой и причиняла мне боль больше, чем заботилась обо мне. Но она спасла мне жизнь, и она была моей мамой. И я все еще скучаю по ней.  Кевин знает, насколько это неудобно. Эмоциональный запор Нила, который немного утихает каждый раз, когда кто-то проявляет к нему доброту. — Рико стал по-настоящему жестоким только после того, как приехал Жан. До этого он был неплохим, — говорит Кевин. Нил мычит, — Я думаю, он ненавидел то, что кто-то другой стал для меня более важным, чем он. — Я не жалею об этом, — решительно говорит Нил, — Я не буду извиняться, потому что мне не жаль. Он был глупым и жестоким ублюдком, и я думаю, он это заслужил.   Кевин думает, что это должно было больно кольнуть или заставить его чувствовать себя хуже, но это не так. Он знает, что Нил прав. Рико определенно этого заслужил. Рико заслуживал худшего за то, что он сделал, в конце концов он легко отделался. Но он еще и брат Кевина. Ребенок внутри него думает, что Рико этого не заслужил. Рико заслуживал того, чтобы его любили и с ним обращались правильно, это никогда не было его виной. Он ничего не мог поделать с тем, каким вырос. Его семья была жестокой. Они отправили его к чертовому психопату, когда он был еще ребенком. И психопат не только причинял Рико боль, не любил Рико и не заботился о нем. Нет, Рико почти каждый день своей жизни был весь в синяках, наполненный такой болью и печалью, что это переросло в гнев. Кевин не может винить его в том, что он хотел внимания отца и брата и набрасывался на него, когда получал в ответ только их невежество и безразличие. Он не может винить Рико за то, каким он стал, когда мир сделал его таким. Но опять же, разве Нил не был в основном таким же? Разве он не имел дело с дьяволом-отцом и демоном-матерью? И разве он не оказался хорошим человеком? Он мог бы сделать то, что сделал Рико. Он мог бы причинять боль, ломать и разрушать, но он этого не делал. Он решил создать себя сам, вместо того, чтобы позволить миру сделать это за него. Он решил быть хорошим, и Рико легко мог выбрать то же самое. — Верно, — соглашается Кевин с Нилом, коротко кивая.

***

Кевин не хочет тренироваться. Он не хочет делать ничего, что напоминает ему о гнезде. Черт, он даже двигаться не хочет. он больше не хочет быть Кевином Дэй. И просто Кевином тоже. Он хочет быть никем. Он хочет, чтобы все перестало казаться грузом на его спине, и, возможно, если бы он позаботился о себе раньше, ему бы сейчас не было так плохо. Возможно, если бы Эндрю не выбросил все бутылки алкоголя до последней, у него хватило бы немного смелости, которая помогла бы ему встретить этот день. возможно, если бы он был менее испорчен, он смог бы встать с постели. Он услышал, как Нил прошептал, чтобы Ники дал ему поспать прежде, чем они уйдут на утреннюю тренировку, и, как ни странно (а может быть, и не очень), Ники так и сделал. Другие лисы написали ему сообщение с вопросом, умер ли он, но он проигнорировал их и снова заснул. Когда они вернулись, он все еще не почувствовал себя лучше и решил не идти на занятия (в любом случае у него была только одна пара). Он остался в постели, и ощущение, что он проваливается в нее только усилилось. Не утешительно, а удушающе. Прошло уже больше месяца, а Кевин все еще не может двигаться дальше. Это глупо, с ним уже должно быть все в порядке. Обычно ему требуется всего около недели, в худшем случае две, чтобы встать с колен и снова встретиться с миром. На этот раз мысль о том, чтобы встать даже не пришла ему в голову. Такое ощущение, будто часть его действительно умерла в тот день, когда погиб Рико. — Ты собираешься гнить здесь вечно? От тебя воняет, — Аарон сидит на кровати напротив него. — Тебе следует пойти освежиться и съесть что-нибудь, уже почти пять часов. Кевин даже не осознавал, сколько времени уже прошло. — Позже. — Ты знаешь, что именно поэтому ты в таком состоянии, да? — говорит Аарон. Кевин не уверен, что это значит. — Ты продолжаешь все откладывать, Кевин. Ты выкидывал из головы гнездо, Рико и все остальное выпив, а теперь ты… ты трезв, ты на мгновение замедлился, и тебя настигло прошлое. Вот почему это так сильно тебя ранит, дело не только в его смерти. — Уж ты то знаешь, — Жестокие слова вылетают из уст Кевина еще до того, как он их обдумывает. И как только он это делает, сразу же сожалеет о сказанном. — Я знаю, поэтому и говорю тебе. Так что ты тоже знаешь. — Кажется, слова Кевина не смутили Аарона, — Ты и я, мы не так уж отличаемся друг от друга. Я знаю, как это бывает, я знаю, что ты чувствуешь. Я не собираюсь лгать тебе и говорить, что станет лучше, потому что это не так. Лучше не станет. Ты всегда будешь чувствовать себя подобным образом, и у тебя всегда будет немного чувства вины выжившего. Но ты научишься с этим справляться, и станет легче. не позволяй себе истощиться до того, как это случится. Кевин ничего не говорит несколько мгновений. Он смотрит на Аарона и обрабатывает все, что тот сказал. Возможно, Аарон прав. Может быть, это чувство никогда не исчезнет, ​​может быть, Кевин умрет с ним. Из-за него. Или, может быть... — Может быть и нет. — Хм? — Может быть, мы не всегда будем так себя чувствовать. Еще слишком рано об этом говорить, — говорит Кевин. Он не уверен, что действительно верит своим словам, но ему хочется. Он не хочет, чтобы его горе, гнев или страх контролировали его. Он хочет жить, а не просто выживать. Он отдает 80%, и его жизнь не должна быть напрасной. Он отказывается допустить, чтобы это было напрасно. — Может быть, ты прав, - легко соглашается Аарон. — Но ты не узнаешь, оставаясь весь день в постели. У тебя есть полчаса, чтобы собраться, я не буду тебя ждать. — Аарон не уточняет, к чему Кевин должен быть готов, но Кевин слепо ему доверяет. Итак, он встает с постели и готовится.

***

Летний ветерок прохладнее, чем Кевин ожидал, но это приятно. Он лежит на траве позади общежития и смотрит на звезды. Эндрю стоит рядом с ним, прислонившись к дереву и молча куря. Кевин изменился, и во всех его отношениях произошел сдвиг. Он стал ближе к монстрам, даже к Эндрю. И на этот раз речь идет не о защите. На этот раз Эндрю и Кевин сидят вместе молча, потому что могут, потому что хотят, а не потому, что Эндрю пообещал ему. Тяжесть все еще лежит на его плечах, но, по крайней мере, она осталась на поверхности. Это то, что он несет, а не то, что живет внутри него. Жизнь не хороша, но и не плоха. Кевин чувствует, что это самое большее, о чем он может просить, и его это устраивает. Так что все в порядке. Иногда становится плохо. Порой Кевин чувствует, что тяжесть не только сидит в его костях, но и разъедает его внутренности. Иногда он не может дышать и жаждет выхода. Время от времени ему приходится положить голову между колен и считать "5, 4, 3, 2, 1". Иногда единственное, о чем он может думать, это то, что они должны 80% и свою жизнь, а призрак Рико преследует его. Тогда палец Кевина зависает над номером Жана, но он так и не звонит. Такие дни становятся реже. Аарон был прав, он научился лучше с этим справляться. — Пора зайти внутрь, — говорит Эндрю, пиная Кевина по ноге мягче, чем обычно. Он больше ничего не говорит, Кевину это и не нужно. Он тихо встает и следует за ним, как всегда будет это делать. И на этот раз не потому что должен, а потому что хочет.