Это был четверг

      Это был четверг, ничем не примечательный четверг. Как всегда, люди вставали с утра на работу, как всегда, бездумно шагали ближе к пропасти и, как всегда, не обращали взор на что-то, кроме своих мобильников. Всё могло бы закончиться так же, как и всегда, тёмной ночью, пока из-за туч не выглянул луч заката, прокатившийся по уставшим чертам лица Скарлетт, которая в этот момент закрывала смену в ветеринарной клинике, в которую когда-то великодушно устроила её работать глубоко любимая матушка. Мало было слов, чтобы описать всю её нелюбовь и нетерпимость к этому месту, мало было сил, чтобы сопротивляться этому болоту, которое постепенно бы всё равно затянуло её в свою пучину. Этого всего было так мало. Ровно столько же мало было и счастья в моментах этой бесполезной никчёмной жизни, которая уверенным темпом катилась к своему завершению.       Закончив заполнять бумаги по тем животным, какие остались в стационаре, она в последний раз выключила свет в кабинете. В последний раз подняла ключи с лакированной дубовой тумбочки, пережившей довольно немалое количество событий, и в последний раз забрала покрытое катышками пальто с вешалки. Ноги её более не будет в этом гнилом продажном месте, где всё решают деньги, деньги, деньги. На них держится всё: любовь к своим животным, уважение от посетителей и даже банальное отношение тех, к кому ты всегда возвращаешься домой. Если только это возможно было назвать домом в нынешних реалиях её жизни. Каждый раз, возвращаясь в квартиру, Карла надеялась, что ей сейчас не придётся прятать оставшиеся деньги из кошелька, чтобы осталось хоть немного на еду, или не придётся оправдываться за то, что её вторую карту с накоплениями обнаружат. Всё это постоянно вынуждало курить. Много курить, чтобы меньше нервничать, потом пытаться меньше курить, чтобы меньше нервничать, и так по кругу. Отвратительному, омерзительному вечному круговороту грязи в природе, а она так ненавидела пачкать свои руки в грязи, грязь — это не про неё, это не должно было когда-то случиться с её жизнью. Матушка всегда старалась устроить её выше, устроить её лучше, и она всё равно бултыхалась в этой грязи. Грязи лицемерия человеческого рода       Это солнце, которое святило каждый день в лицо, слепило глаза и заставляло эту грязь превратиться в почти незаметную пыль, которая неизменно оседала едким ядом в лёгких. Вроде, недолго ты живёшь спокойно, без проблем ходишь, как и все, на работу, смотря прямиком в маленький экранчик смартфона, рассматривая очередных идиотов. Спокойно вечерами читаешь любимую книгу дома, целуешь любимого человека в нос перед сном, а затем всё опять идёт по этому порочному кругу и опять тучи вокруг сгущаются. На улице дождь и снова, снова эта мерзкая грязь повсюду. В лицах людей, в их притворной слащавой радости натянутой на личину ненависти ко всему окружающему. Опять терпение, опять жгучее чувство обиды, застрявшее комом где-то глубоко в горле. Разве так она хотела прожить свою жизнь? Разве так она видела своё счастье?       Так погрязнув в своих размышлениях, она добралась до парадной, а оттуда поднялась на свой этаж, подошла к своей квартире. На окне рядом лежала стопка газет, которая привлекла внимание замершей Карлы. Её худощавая бледная ладонь медленно потянулась и схватила одну из них.       «Прочту за ужином» — подумалось ей, и в тот же момент свободная рука потянулась в карман, нащупывая в нём то, чем можно было бы открыть двери.       В замочной скважине заскрежетал ключ, один, а затем и второй оборот. Вот входная дверь и открыта. Как обычно, в прихожей пусто. Разбросана беспорядочно обувь, а из гостиной слышится, как громко разговаривает со стены телевизор, на котором, как обычно, шло какое-то идиотское ток-шоу.       «Неужели в этом мире нет ничего что можно было бы ещё посмотреть? Будто бы шума на работе мне недостаточно.»       Из комнаты выплыла фигура невысокого роста с худощавым телосложением и светлыми короткостриженными волосами, на её лице тут же разыгралась улыбка, как только озорные глаза зацепились за Карлу, стоящую в проходе.       — Ох, милая ты уже вернулась? Сегодня ты рано, разве ты не должна была остаться на ночь или что-то типа того? Впрочем, не важно, ужин я заказала только на себя, приготовь там что-то себе и присоединяйся к просмотру. И, кстати, мне завтра нужно будет оплатить вещи, которые привезёт курьер. Надеюсь, ты будешь в это время дома? — по всей видимости вопрос был риторическим и не подразумевал под собой ответа, так как фигура уплыла назад в зал так же быстро, как и вышла оттуда.       Хоть эти слова из её уст и звучали совершенно добродушно, но для Карлы это было невыносимо больно. Хизер почти никогда не думала о ней, а только о её деньгах. Да, она любила её, но стоила ли эта любовь всей приносимой ей же боли? Стоило ли ей оставаться рядом с той, от которой её тошнило больше, чем она поглощала от этой любви? Эти мысли сейчас были явно лишними, все эти мысли являлись бесполезными, так как они никогда ни на что не влияли. Карла всегда глотала то, что ей насильно заталкивали в рот, но сегодня этот ком по необъяснимой причине остался в глотке. Ей лишь осталось собраться и идти готовить себе ужин. Скорее всего это были бы вкрутую сваренные яйца. Руки потянулись за сотейником, затем залили в него воды примерно на половину и положили туда несколько куриных яиц. Зажёгся газ на плите.       — Хизер, я устала после работы. Можешь набрать мне ванную и сварить кофе чуть позже?       В ответ из зала послышались только голоса с телевизора глупых людей из ток-шоу, вещающие пустые диалоги. От светловолосой же не было и звука. Руки непроизвольно сжались в кулаки, сдерживая в себе бурлящее в крови негодование, буйную злобу на свою же слабость, желание собрать вещи и сбежать как можно дальше. Но неожиданно после минутного молчания тишина обрывается и из неё слышится речь той, от кого Карла так ждала ответ.       — Пусть тебе это всё сделает работа, почему ты до сих пор не поменяла график? Почему ты дома полноценно находишься только 3 дня в неделю?! Тебе всё равно на меня? — децибелы с каждым сказанным словом нарастали, всё сильнее переходя на срывающийся крик.       — Я уже говорила Хизер, я не могу работать меньше с сохранением зарплаты. Ты и так прекрасно знаешь, что для меня важна стабильность, а не попытки выжить на копейки. Тем более, ты сама не работала ни одного дня, пока мы жили вместе.       Диалоги из телевизора вновь на секунду остались в одиноком звучании, за ними прозвучал звук разбитой вазы. Это была уже вторая за эту неделю.       «Идём на рекорд» — жизнеутверждающе произнесла в своих мыслях Клара, кажется, уже смирившись с тем, что её сожительница совершенно не умеет разговаривать никак иначе, как на повышенных тонах или же путём разбивания посуды. Никак не умеет сдерживать свою буйную эмоциональность в узде и никогда не пытается найти компромисс. Это очень утомляло, утомляло настолько, что она бросила затею с приготовлением ужина. Аппетит совершенно пропал. Газ на плите затух. Чёрт бы с ним, сейчас хотелось забраться в горячую ванную, а затем лечь в чистую постель. Лечь туда совершенно одной, чтобы ничьи грязные запачканные лицемерием руки не смели обнимать её во сне. Проходя мимо зала, она почувствовала на себе злобный сверлящий взгляд, который так и говорил ей в след «предательница».       Как только межкомнатная дверь закрылась, дрожащие руки сняли с себя рабочую форму, бросив её на пол в ванной. Она должна была завтра завезти эти тряпки в клинику, когда будет подписывать документы об увольнении и надеяться, что матушка не станет сразу же звонить и плакать в трубку о её неблагодарности. Оставшись только в нижнем белье, Карла наконец-то набралась смелости, чтобы поднять свой взгляд на своё отражение. Никчёмное выражение лица, эти уродливые очертания, эта жалостливая дрожь по уголкам губ, эти чёрные ломкие беспорядочно топорщащиеся волосы… Из хрустальных безжизненных глаз тут же полились горячие слёзы, смывая пыль с щёк и оставляя за собой чистую дорожку обнажённой кожи.       Следующим моментом, когда женщина очнулась от машинальной уже привычной рутины, был отрезок времени, когда она решила осмотреть газету, которая чуть ранее была подобрана на подоконнике в подъезде. Руки сотрясал лёгкий тремор, который уже привычно возвращался к ней каждый вечер на протяжении нескольких месяцев. Не лишним бы было обратиться с этой проблемой к врачам, но это её сейчас мало волновало. Больше всего хотелось оказаться в пустоте без дверей и окон, где можно было бы остаться самой с собой и дать время ранам затянуться в полной тишине. Без Хизер.       Её взгляд зацепился за колонку с поиском работников, которую она обычно всегда пролистывала. На удивление, в одной из вакансий зарплата была всего на пару сотен долларов ниже той, которую она получала на предыдущей работе в клинике. Заинтересовавшись, Карла решила прочесть условия повнимательнее.       Это было ранчо, которое находилось в округе соседнего городка, буквально несколько миль отсюда. Искали ветеринара, который будет работать в штатном режиме на территории. Единственная загвоздка — нужен был опыт работы с крупным и мелким рогатым скотом. Увы, таким опытом Карла не располагала. Все те годы, что она проработала в клинике, ей приходилось видеть только маленьких злобных собачек и кошечек, а здесь придётся стоять перед большой коровой, которая легко может одним неловким движением отправить тебя на тот свет.       Внимание завлёк заголовок «Предоставляем бесплатное проживание. Если вас не устроит рабочий домик, то на территории есть несколько гостевых, которые вы можете снимать до момента, пока не решится вопрос с жильём»       Это значит, что можно сбежать? Неужели это тот момент, когда она может вырваться и наконец-то обрести покой? Хоть и в окружении большого количества тяжёлой работы, хоть в грязи и вони от живущих там обителей, но неужели она наконец это сделает?       Схватившись за смартфон, она тут же отправила пару СМС на номер, который был указан в объявлении, надеясь, что ей ответят. А со спины в этот момент послышался скрипучий голосок Хизер, которая застала Скарлетт с телефоном в руках.       — А я-то думаю, почему ты со мной не разговариваешь. Нашла себе кого-то получше, да? Ты никогда меня, кажется, и не любила, только в самом начале, когда ты ещё работала из дома. Слушай, Карла, почему бы тебе не переспать с какой-то из тех «помощниц» с твоей «работы»? — язвительность слышалась в каждом слове, её взгляд словно две спички в один момент залились ярким пламенным гневом.       — Мы расстаемся, Хизер. Завтра меня здесь уже не будет, я собираю вещи и уезжаю, — отмахнувшись, устало выдавила из себя Карла и бросила телефон на кровать. — С работы я сегодня уволилась, с моей матерью насчёт этой квартиры общайся сама. У меня не осталось сил терпеть ваши выходки.       — Ты что?! Ты поедешь к этой шлюхе, да?! Ты думаешь, что ты так легко от меня избавишься, просто уехав? Да у тебя даже денег теперь нет, куда ты денешься?! — в этот момент на сотовый приходит уведомление с номера телефона который был указан в газете как контактный. На её радость, там было написано «Если вы будете свободны, я заеду к вам через час. На месте всё обсудим.»       Немедля ни единой секунды, руки сами набрали сообщение: «хорошо, сейчас вышлю вам адрес, куда подъехать»       — Что ты молчишь? Тебе ответить мне нечего?! Ты, мерзкая предательница, ты бросаешь меня здесь совсем одну! Ты не достойна ничьей любви, твоя мама правду говорила, что ты не ценишь то, что в тебя вкладывают! Ты эгоистка!       Крики Хизер не утихали, а в этот момент та, к которой были обращены все эти вопли, уже достала свою дорожную сумку и спешно начала заталкивать туда все те вещи, которые только могла туда уместить. Несколько футболок, рубашка, несколько брюк и одну пару кроссовок, которые она даже не успела поносить с момента покупки. Закрыв волшебный чемоданчик в новую жизнь, она просто схватила свои вещи, не забыв вытащить карточку с накоплениями из маленькой щели в плинтусе, и вышла с громким хлопком тяжёлой двери под всё ещё звонкие вопли Хизер. На часах было примерно половина десятого. Удивительно было, что ей так быстро ответили и должны были так спешно куда-то увезти, но это было уже неважно — будь, что будет. Ей не хотелось тонуть и дальше, потому она попыталась оттолкнуться от дна, чтобы наконец-то твёрдо встать на ноги, но уже на суше.       Когда она вышла на улицу, её уже ждал Chevrolet Blazer Jimmy выгоревшего красного цвета и с прогнившими порогами. Рядом с ним стояла курящая темноволосая женщина примерно лет сорока. Её густые с проседью космы были заплетены в две широких неаккуратных косы, смирно лежащих на широких плечах. Когда её острый взгляд устремился в стоящую перед ней Скарлетт, она чуть не рассмеялась в голос. Кажется, что по её представлениям ветеринары поголовно выглядели одинаково. Худые, с темными неряшливыми волосами и темными кругами под глазами. Вот и прямо сейчас перед ней стоял типичный представитель.       — Эй! Дорогуша, мне тебя забрать нужно? — присвистнув, выкрикнула она и схватила ключи с капота, следуя к двери со стороны водительского сиденья. — Давай-давай, у меня ещё много работы, запрыгивай, там дальше разберёмся, если ты ещё не передумала.       Не задавая лишних вопросов, женщина запрыгнула в машину и поставила сумку к себе на колени. В этот момент автомобиль тронулся с места.