Последняя надежда

Последняя надежда

«Надежда – единственное богатство, общее для всех людей». — Грэм Грин.

Часть 2: Первое в их отношениях «доброе утро»

***

      И он снова пришел к первому варианту. Варианту, где ему нет спокойной жизни, где царят лишь сомнения и предрассудки.              — Почему я не могу просто забыть их? Зачем я начал с ними общаться. Ах, да, точно. — Дилан поднял голову. Его глаза казались пустыми. — Они же не дали мне выбора. Я же открыто им говорил, что не хочу даже говорить с ними. — и снова по бледному лицу полились ручьи слез. Нет, это не то, что он должен говорить сейчас. общество точно не оценит то, как он лихо скидывает вину на умершего и умерающего. — Как там говорится? «Во всем есть плюсы и минусы.»       Брюнет упал на пол лицом. Он не почувствовал боли.       — «Я не знаю, что мне думать и делать.»       В какой-то степени Дилан был рад, но в то же время печален. Эти два противоположных чувства — грусть и счастье. Один выжил ценой другого. Стоит посмеяться? Или же поругаться.       Он не знал. Смешанные чувства теребили душу, высасывая последние силы из юного тела. Брюнет не замечал ничего. Ни трущуюшиеся о его руку кошку, ни очередных слез, ни косой улыбки. Не видя ничего — не увидишь вновь.       Дилан сжал кулаки. Слезы по его лицу потекли сильнее. Что же это? Почему внутри так колит сердце? А зачем тело трясется в бешеном ритме? И как от этого избавиться? От этих идиотских чувств.       Брюнет резко долбанул лоб о пол. Место удара мгновенно покраснело. Но это позволило юноше успокоиться. Перед глазами поплыло, а слезы остановились. Ответ был найден. Чтобы не чувствовать ничего — нужно просто ощутить боль! Все внутри в один миг сжалось. Голова начала болеть, но это последнее, что видел перед отключкой Дилан. Пусть лучше поспит, пока не натворил херни.

***

                                                [12:30, на следующий день]

      Дилан проснулся не как обычно. Не от кошки, что по утрам царапала его лицо, не от соседушки, ходившего во сне, даже не от звона будильника, а от удара по щеке!       Брюнет тут же ощутил всю боль. Внутри будто бы что-то ломалось. Он резко распахнул глаза, резко поднимаясь с места. Перед глазами начали ходить по кругу маленькие радужные пузырьки. Его дыхание сбилось. Пот лился ручьем с щек. На лбу вырисовывалась красная «звезда». А сердце сильно колотилось.       — ИДИОТ! Что ты делаешь?! Даже Карл не выжил с ума, как ты! — рявкнул знакомый голос. Когда радужные круги прошли геймер смог рассмотреть человека перед ним: взбешенного рыжика! — Мне пришлось выбить дверь. Зачем ты закрылся?!       За Чедом, который продолжал трясти тело брюнета, стоял Карл. Он неловко смотрел на всю картину, происходящую перед ним. В дверном проходе был явно изъян. Дверь из последних сил висела!       Дилан протер лицо при помощи ладони. Теперь он оценил положение его друзей:       Карл выглядел мягко говоря отвратно. Под его глазами остались красные следы и плюсом темно-фиолетовые. Он походил на сморщенную оливку.       Чед же выглядел более живым. Его волосы хоть и были растрепаны, но круги имели только темно-бордовый цвет. По выступившим нервам на руках и лице фермерского мальчика Дил понял, что тот зол. И очень зол!       — Я. — Дилан заикнулся. Он думал, что ж ему сказать. Как тяжело? Больно? Плохо? Ужасно? Им не лучше. Уж это он точно знал. И прекрасно их понимал. — Не хочу говорить. Сегодня особенно.       Чед хотел было что-то возразить, но Карл положил ему руку на плечо. В тот момент Дилан освободился от сильной хватки студента и вышел из комнату через открытую дверь. Тело изнывало от боли.       — Я в больницу. — отозвался он.       Не дожидаясь ответа, брюнет схватил куртку, которую еще вчера вместе с шапкой-ушанкой бросил на полу. Когда он одевал обувь, послышались короткие фразы.       — Ему тоже тяжело. Я понимаю его, надеюсь, что ты тоже. Но нам нужно быть сильными. — похоже успокаивал соседа Карл. — Но! -. З-зачем он так? Я ж-же переживал. И т-ты тоже. — затем послышались короткие всхлипы.       Дилан надел обувь и покинул блок номер семь.       — «Пусть лучше думают, что я полный гандон. Тогда они могут забыть на время об аварии. — брюнет прикусил губу. При воспоминании опять норовили потечь слезы, но он сдержался. — Пусть я стану плохим в их глазах. Тогда они не посмеют умереть раньше времени. И их смерть не станет.» — почти шепотом закончил свою мысль интроверт: — Моей последней надежой на спокойную жизнь.

***

                                                [13:47, на следующий день]

      — ЧТО ЗНАЧИТ НЕЛЬЗЯ?! — кричал на все горло Дилан. Его хриплый крик напугал собеседницу и посетителей больницы. — Его родственники, вашу ж мать, в другой стране! Так какого хуя вы не разрешаете посещать его близким друзьям?! — Но, сэр, в документах не ска-. — продолжала повторять девушка за кассой. — Какие документы вам нужны?! Я его друг! Лучший друг! Понимаете меня?! — Дилан уперся руками на поддоконник кассы. Не снижая тона голоса, он даже замолил: — Прошу вас! Мне нужно увидеть его. Я-Я. — брюнет упал на пол. Его руки безмятежно опустились вниз. Соленые капли падали на белый кафель. — Уже потерял одного, но хочу навестить другого. Пока он живой. — Я понимаю вас, но. Я никак не могу сделать вам исключение. Подождите пока он очнется. — девушка прикусила губу. Да, она понимала, что шансы на жизнь юноши очень малы, но ничего не могла с этим поделать. — Его лечащий врач делает все возможное, поверьте мне. Идите, прошу я вас, пока я не вызвала охранника, обратно домой.       Дилан замер. Он поднялся с пола с никаким лицом. Медленным шагом он прошел по кафелю, почти не поднимая ног. Он по пути толкнул пару девушек и парней. Но почти все отшагивались в противоположную сторону от него. Таким манером он дошел до свободного места. Он сел на пол. За его спиной была стена. Он уперся о нее. — Раз не могу увидеть его, то хотя-бы подожду. Смерти. — Дилан вновь заплакал. Это было невообразимо больно.

***

                                                [20:58, на следующий день]

      Дилан проснулся от аккуратного касания его головы. Он поднял голову. Туманным взглядом уставился на очередную девушку. Чего ж им не имется?       Уже третья по счету просит его уйти! Он же сказал: будет ждать.       — Я его лечущий врач. — спокойным голосом сказала девушка. — Что? — не понял Дилан. Но вдруг, как после удара током, он подскочил, схватив протянутую ему руку. — Как он?! Есть надежда, что он. — Ни малейшей. — покачала головой дама. Парень, что схватил ее руку мертвой хваткой, обмяк. Он вновь облокотился о стену. В его глазах опять появился туман. — Но через два дня. — девушка дотронулась до головы студента, огладив взъерошенные волосы. — В семь утра. Если вы прийдете к крыльцу этой больницы — я позволю вам увидеть его. Я постараюсь за эти два дня задержать его на белом свете. — Обещаете? — спросил обмякший парень. — Я не могу этого обещать. — ответила врач.       На этом их диалог окончился. Дилан встал с места и пошел домой. На первой же автобусной остановке через наличку, что удачно завалялась в куртке, оплатил проезд.

***

                                                [22:08, на следующий день]

      — Дилан! Прости меня. — тут же взмолил Чед. Он стоял в проходе. Его внешний вид, как и у Карла нисколько не изменился. Только чуть ухудшился. — Я был полным идиотом! — Это я знаю и без тебя. — фыркнул Дилан, сбросив шапку и куртку, то же самое проделав с обувью. Он стал выглядеть более живым. — Лучше позаботься о Карле или о себе. Ко мне не лезь. Я спать. — обратился в конце он ко всем.       Как и сказал, Дилан пошел в свою комнату и завалился на кровать. Он отключил с зарядки пейджер и достал с прикроватного сундука наушники. Подключив беспроводные наушники к мобильнику, он тут же нажал на первую попавшуюся песню в плейлисте. Поставив громкость на четыри «линии», он откинулся на подушку.       На экране пейджера загорелось название песни, но Дилан сразу же выключил его и надел наушники. — Может хоть так я смогу успокоиться. — вслух высказал свою мысль Дилан. Он включил наушники и первая песня, что попалась была не совсем удачной неудачной.       Секундная спокойная мелодия и тут же послышались слова.

I see trees of green… red roses too

      Дилан застыл. Его глаза распахнулись от удивления. Малый шок заставил парня покрыться мурашками по всему телу.

I see em bloom… for me and for you

And I think to myself… what a wonderful world…

      Брюнет слушает спокойную мелодию. Она некоторых заставляет жить, а его наоборот умереть. Разве не чудесно?       Какой прекрасный мир, где все счастливы и никто никогда не видел слез.

I see skies of blue… clouds of white

Bright blessed days… dark sacred nights

And I think to myself… what a wonderful world…

      Жить хорошо. Да, это так. По сравнению с усопшими жизнь живых кажется полным раем. Их не поедают черви, они не ощущают пустоты — просто живут!       Это так иногда прекрасно. Жить. С друзьями. С любимыми. Без слез. Без боли. Спокойно. Тихо. Прекрасно.       

The colors of a rainbow… so pretty… in the sky

Are also on the faces… of people… going by

I see friends shaking hands… sayin… how do you do

They're really sayin… I love you.

      Радуга расцветет, как аленький цветочек, перед лицом любви. Ее не постигнет смерть, она будет жить, эта прекрасная любовь.       Вместе со всеми чувствами они будут приходить и уходить, когда нужно в наш кирпичный домик. Мы будем счастливы ты и я. Это так прекрасно!       Каждый день говорить «я люблю тебя» и прощаться сладкими поцелуями! И ждать несравненно ласк.       — Какая чушь. — Дилан снял наушники. Его «окаменение» закончилось. По жилам текла раскаленная кровь. — Я люблю тебя! Да! Точно.

What a Wonderful World

      Со снятых наушников до сих пор доходила мелодия песни.       Дилан схватил их. Его глаза горели в ночи.       — Какой, твою мать, «прекрасный мир»?! — с этими словами наушники Дилана полетели в стену. По его щекам вновь полились слёзы. — Прошу, хотя бы только ты, выживи.       И снова брюнет вспомнил повреждённое тело шатена после аварии и труп друга. Это хоть и неувиденное воспоминание, но столь реальное, что верить в него вовсе не хотелось. Они слишком молоды, чтобы умирать вот так. Но такова судьба — она не щадит ни детей, ни стариков, никого.       Но она подарила последнюю надежду на счастье, на былое время. За это Дилан благодарен ей. Он давно возненавидел судьбу, этот злосчастный мир, моральные принципы, общество после смерти еще более дорогого человека и казалось, что некуда дальше, но он с каждым днем сильнее проклинал судьбу. Но каждый раз, когда молил, чтобы все от него отстали, эта жизнь, друзья, мысли, он улыбался. Самой, что ни есть, настоящей нежной улыбкой. Он благодарен судьбе за те счастливые дни, когда его доставали.       И готов сделать все, чтобы вернуть их. Даже полюбить судьбу. Свою жизнь. — Лололошка. Прошу тебя. Не бросай меня! — смотрел в потолок Дилан. Он вспоминал то, как выглядел шатен. Постоянно растрепанные каштановые кудри, звонкий голос, столь привлекающий внимание, мальчишеское тело с невообразимой мощью. Это воспоминание заставило на бледном лице брюнета проявить улыбку. Столь нежную и мягкую, что любимая плюшевая игрушка позавидовала бы. — Я не смогу без тебя. Ты, именно ты — моя последняя надежда! Я был глуп, груб с тобой, небрежен и . Я-я. Люблю тебя. Да. Люблю. Л-люблю. — послышалось тиое хныканье. Из глаз Дилана не переставая текли слезы. Он не соображал нормально. — Прошу очнись от комы. Я обещаю любить тебя. — обратился он к судьбе. Но услышала ли та?

***

                                    [20:12, день спустя]

      — Чед. Прости за то, что накричал и был груб с тобой. — неловко произнес Дилан. Из-за этого высказывания упомянутый человек брюнетом закашлял, подавившись куском бутерброда. — Тебе плохо? — Н-нет. Нет! Вовсе нет! — возразил Чед, откашлившись. — Я просто не ожидал услышать это. От тебя. — рыжеволосый юноша стал выглядеть лучше спустя два дня после смерти Брэндона. У него хотя бы появилось желание есть. — Спасибо. Я рад услышать это от тебя! — Дилан с тобой все нормально? — Карл выглядел уже получше. Как минимум он расчесался и красные следы от слез спали. — Ты случаем не заболел? Дать таблетку? — Если бы я заболел, то с радостью покашлял перед тобой. — язвил Дилан. Эта его черта никуда не денется, сколько бы он не смягчался. — Ох! Неужели я уже заразил тебя? Просто выглядишь. Хуже меня. — С этим я бы поспорил, соня! — ухмыльнувшись, вмешался в разговор Чед.       Трое парней сидели на диване. Чед и Карл ели по бутерброду. Дилан же воздержался. Он не хотел есть. это уж слишком для него. До сих пор лицо болит от удара лба о пол. Даже говорить сложно!       Карл кивнул, соглашаясь с соседом. Брюнет скосил взгляд на Чеда. Когда они успели так поладить? Ботаник же был кардинально против фермерского мальчика. — Ты уж определись, соня или принцесса. — хмыкнул Дил. — Две роли мне не подходят. Не могу же я быть сразу двумя людьми. — А чего ж ты спишь целый день? А сидишь почему до пяти утра? — продолжая шутить, спрашивал Чед. — Неужели слезки лил? — Чед ойкнул. Он понял, что задел больную тему, но брюнет совершенно никак не ответил. — Прости. Я понимаю. Тебе тоже тяжело.       Дилан встал с дивана и пошел в свою комнату. Он ничего не сказал ни Карлу, ни Чеду. Брюнет лишь хотел извиниться за свою грубость, ведь так. Делала его первая любовь.       — Не могу дождаться завтра! Я. Признаюсь ему. Да, он в коме, но это же не означает, что он не будет слышать меня! — разговаривал сам с собой Дилан. — Но правда ли я его люблю? Не могу же я спутать любовь с дружескими чувствами..

***

                                                [07:10, на следующее утро]

      — Его состояние улучшилось. Я не впервые встречаю подобные случаи, но это все равно быстро. Он сильно поправился. — говорила девушка своему собеседнику. — Думаю, он будет рад вашему прибытию. Поговорите с ним. Может он очнется раньше. — Он. Смог выжить? — дрожа от нетерпения, спросил Дилан. — Это же не шутка? — Нет, я бы не стала шутить о таком. Он просто. Резко поправился. — дама остановилась перед дверью в палату. — Думаю, что уже в ближайшее время он придет в сознание.       Брюнет остановился вслед за девушкой. Они переглянулись, а после она оставила его со словами: «Ну что, голубчики мои, только не выульгарьте слишком. Дарю вам двадцать минуточек!» — и подмигнула.       Дилан простоял несколько секунд перед дверью. Он так сильно этого хотел, увидеть Лололошку, но что нужно именно делать? Можно ли его коснуться. А поцеловать?.. А.       — Хватит, дебил! — сказал самому себе Дилан, хлеснув себя по щеке. Он открыл дверь и рывком зашел внутрь, предварительно прикрыв за собой дверь. — Кхм-.. Доброе утро, Ло.       Впервые поприветствовал так мягко, так нежно, как мог себе представить Дилан свою первую любовь. Он подошел к больному ближе.       Все те же каштановые растрепанные космы, светло-розовое личико с детскими пухлыми губами, женскими длинными черными ресницами, аккуратной лебединой шеей и необычным умиротворенным выражением лица.       Дилан вспомнил, что никогда не видел Ло без улыбки. Даже после хейта почти ото всех друзей — он неловко улыбался и шутил!       Брюнету захотелось положить свою руку на кожу юноши, мирно почивавшего, но он перед этим задумался, можно ли, не повредит ли он шатена.       Дилан неуверенно протянул свою ладонь. Пальцы дрожали. Он аккуратно дотронулся их кончиками до мягкой кожи юноши. Только сейчас брюнет заметил рубцы на губе и на правой бровке парнишки. Похоже шрамы остались после аварии. Было бы странно, если он целехоньким валялся в больнице!       Брюнет прикусил губу. Он размышлял о странных вещах, когда собирался признаться о своей любви соседу.       — Я-я. Я о-оч-чень! — не смог нормально выговорить даже первые слова парень. Ох Господи, как это было сложно! Видеть эту милую мордашку и ничего не суметь сказать ей. Он же даже готовил речь! Продумывал ее до самого утра. А сейчас ничего не может сказать. Как стыдно. — Т-теб-бя!       Дилан прикрыл глаза. Он не сможет сказать этого. Волнение слишком сильно!       Даже если Лололошка просто в коме, даже если он его не услышит. Даже если не поймет. Он приготовился ко всем вариантам. Это простое безумие!       — Я тебя люблю! — пролепетал Дилан. Он почувствовал, как по его щекам расходится румянец и так до самых кончиков ушей. Ох, Господи, как стыдно! — Очень сильно люблю! Я. Осознал, что ты моя последняя надежда на. Спокойную жизнь. Я готов полюбить все и всех. Только прошу, очнись. Ло, не бросай меня.       Слова лечещего врача шатена совсем вылетели из головы брюнета. Он готов был повторять множество и множество раз закрытыми глазами свое признание, как вдруг ощутил движение в своих руках.       Его глаза тут же распахнулись. Первое, что они увидели — это была самая, что ни есть, счастливая улыбка! И уже после, прожигающие внутри стыдом дыру, темно-синие глаза. На глазах у Лололошки образовались слезы. Он был рад!       — Ну наконец-то! — пролепетал лишь Ло-шка. Он щекой терся о ладонь брюнета. И тут же резко пододвинулся к краю кровати, останавливаясь в пару сантиметрах от лица соседа. — Ты уверен, что правда любишь меня? Или может это ложь? — Я.. Я уверен! — сразу воскликнул Дилан, забыв о тишине и словах врача. — Я правда очень сильно тебя люблю!       Лололошка впился своими детскими пухлыми губами в чужие — покусанные от стресса, сухие от волнения и гибкие от желания.       Брюнет удивленно посмотрел на шатена. Тот же закрыл глаза, наслаждаясь этим моментом. Дилан последовал его примеру.       Нежные касания губ, будто взмах крыльев бабочки, и в совершенную противоположность пылкость, смешанная с жаждой большего, похожие ощущения на послевкусие острого перца из-за рубца.       — А-мхгх, будь тише. Мы здесь не одни. — разорвал поцелуй Лололошка. — За ширмой спит кое-кто.       Дилан кивнул в знак согласия. Он встал с колен и присел сначала на край кровати, а потом переместился на ноги шатена.       Брюнет задержал взгляд на бугорок под одеялом. Возбудиться только от одного поцелуя? Как же долго Лололошка желал его? И интересно, как долго? Когда он очнулся? И знала ли об этом его лечащий врач.       — Не смотри туда. — неловок пробормотал Лололошка. — Ты первый узнал, что я очнулся. — ответил на вопрос в голове у брюнета шатен, как будто знал, что тот думал об этом. — Я пришел в себя примерно час назад. — Можно? — вдруг спросил брюнет, указывая на бугорок под одеялом. — Я сделаю все быстро. За пять минут. — Что? — не поверил услышанному Лололошка. Это точно не его извращенный сон? Или же это реальность? Да какая к черту разница! — Только если быстро.       Ответ Лололошки вполне устроил брюнета. Он отдернул низ белого покрывала, сбрасывая его вверх. Шатен смущенно отвернул голову, прикрыв рукой свой рот.       Дилан пригнулся, нагинаясь до открытого полового органа. Ткань больничной рубашки лишь немного прикрывала член. На той части, которая висела на пенисе, образовалось темное пятно.       Брюнет проглотил скопившуюся во рту слюну. Этот девственный член студента возбуждал его мысли. Длинной он был примерно. Сантиметров шестнадцать-восемнадцать. В ширину же три-пять.       Оттянув ткань больничной рубашки и скинув ее, Дилан увидел полностью половой орган и даже ахнул. Почему-то нежно-красный оттенок понравился брюнету. Захотелось ощутить вкус этого природного достояния шатена.       Геймер тут же вобрал полностью член внутрь своего рта. От Лололошки послышалось характерное тихое мычание. Он опустил свою руку на темную голову и ощутил вместо волокон волос кожу бледных пальцев.       Хоть Дилан и влюбился в этого лучезарного парня, но подчиняться ему не планировал. Интересы шатена интересовали брюнета в последнюю очередь. Над этим еще в их отношениях придется поработать.       Программист качал головой, проводя языком по головке члена, резко отпускал из влажного «плена» половой орган и вбирал обратно, медленно посасывая нежную плоть.       Спустя несколько таких махинаций Лололошка кончил прямо в рот брюнету, закинув голову назад и уже слышно простонав имя Дилана. Геймер поднялся и накрыл Ло при помощи одеяла. Лицо шатена напоминало спелый помидор!       Дилан хрипло рассмеялся в кулак. Спустя пару минут пришла девушка и сильно так удивилась вставшему на ноги Лололошке, что упала в обморок!       После этого случая Дилан запомнил для себя: последняя надежда бывает прекрасной.

***

Часть 2: Первое в их отношениях «доброе утро»

«Надежда — тоже своего рода богатство». — Витаутас Каралюс.

Последняя надежда