ОБЫКНОВЕННЫЙ

Ну наконец-то! Я уже устал ждать. Кто бы знал, как я устал… Устал от одиночества. От безвыходности. От невозможности что-либо поменять в своей жизни. Когда единственное, чего ты желаешь, к чему стремишься, без чего не видишь смысла своего существования – доступно так редко. Можно сказать, вообще не доступно. Ну, мало нас, бесконечно мало. Тяжко жить, когда таких, как ты — считанные проценты. А уж если среди этих процентов ты опять-таки относишься к подгруппе, которая составляет мизерный процент, то… Про нас снимают кино. И статьи про нас пишут. И даже книги. И комиксы. Нас обожают обсуждать в интернете на всевозможных чатах. Матери пугают нами детей. А детишки, повзрослев, начинают играться в нас. Наряжаются в костюмы, чтобы выглядеть, как мы. Быть похожими на нас. Это же так модно. Наивные. Знали бы они, как это тяжко, когда ты не такой, как все. Порой так плохо бывает, что хоть вой. Ну в чем я виноват? В том, что таким родился? В том, что мать, когда узнала, отказалась от меня, а отец просто рычал — при одном упоминании о моем имени?.. Это же обидно, до слез обидно. И самое главное, что моей вины в этом нет. Судьба, зараза, сыграла со мной такую шутку. И нельзя крикнуть: «Стойте, я не хочу. Сделайте меня другим, обычным, таким, как все. Или позвольте не скрываться, просто жить так, как мне хочется». Нет, не услышат. Не захотят услышать. А так хочется… Но вот сегодня вроде бы лукавая судьба решила смилостивиться надо мной, позволить побыть самим собой. И, может быть даже, встретить того, с кем я смогу… Ох, как этого хочется. А значит, уже вечером в этом небольшом городке, около которого я так удачно обосновался, я буду искать свою удачу. И если повезет… Три дня, это всё-таки три дня. Главное, чтобы мне повезло, чтобы я встретил Его! *** Этот вечер Тима запомнит надолго, возможно, на всю жизнь, какой бы странной она ни была. Нет, ну вот действительно, не знаешь, где потеряешь, где найдешь. Он, в принципе, и не собирался идти на эту вечеринку. Но что, скажите, ещё делать душным августовским вечером юному созданию, волею судеб, а точнее, родителей, оказавшемуся на самом краю вселенной? Сидеть в компании с двоюродной бабушкой, к которой его и сослали почти на всё лето, воспользовавшись небольшим, в общем, проступком? Ну провинился, ну загулялся до утра, так что, казнить его за это, что ли? Вот родители странные, забыли, какими сами были в молодости? Ну что с ним может случиться майской ночью, в столице, где полно полицейских, и камеры на каждом углу. И да, смартфон у него разрядился, а он не заметил, такое же бывает сплошь и рядом, правда же? И вот теперь, вместо того чтобы тусить где-нибудь на вписке, в компании подобных себе, вынужден дышать пылью этого сельского клуба, где светомузыка времен Скрябина, или Рахманинова. Да и с кем здесь танцевать? Нет, симпатичные ребята, конечно, имеются, в провинции их, пожалуй, даже побольше, чем в столицах. Стройные, подтянутые, мускулистые. С симпатичным сельским загаром. Вот только приглашать такого на совместный танец — о-о-очень оригинальный способ суицида. Не поймут, знаете ли. Тут как в том анекдоте: «Ну что, как тебе Сибирь?! — Да фигли... провинция!!! До сих пор баб трахают!» Нет, он ничего против девушек не имеет. Но… без него. Он в своем выборе определился и менять его не собирается. Так бы и проторчал весь вечер у барной стойки, если бы... Вот черт его знает, откуда он появился, это симпатичный — в старенькой застиранной футболке, потёртых джинсах и кроссовках на босу ногу. Но! Его фигура! Его волосы! И этот взгляд! Это же невозможно представить, чтобы всё так объединилось в одном человек. Просто потрясающе! Ни грамма лишнего жира, сплошные мускулы, причем не качок перекаченный, а вот самое то. Причёска — это нечто. Точнее, причёски как таковой нет, просто серовато-стальные, густые волосы, так потрясающе украшают его божественную голову, что кажется, будто над ними потрудился один из тех стилистов, которые только за то, что взглянут на тебя, уже дерут десять косарей. И этот взгляд! Взгляд хищного волка, вышедшего на свободную охоту. Взгляд, от которого невозможно оторваться, которому хочется отдаться вот прямо здесь и сейчас, и немедленно. — Это что за тип? Олежка, паренёк, обитавший в домике наискосок от участка его бабушки, отвлёкся от кокетничанья с очередной пассией, глянул в центр танцзала. — А хрен его знает, приезжий какой-то. Тоже, небось, к своей бабушке приехал, навестить старушку ,– подколол он Тимку. Следующую четверть часа он не сводил глаз с таинственного незнакомца. А тот зажигал по полной. Мелодия сменяла мелодию, сверкали огни местной шоу-системы, а он танцевал. И как! Появись такой танцор в любом столичном клубе, и ему несомненно присвоили бы звание «Короля вечеринки»! Естественно, вокруг него роились представительницы слабого пола, причем, явно не самые слабые. Ещё бы — такой мачо! Но Тима вдруг стал замечать, что несмотря на провоцирующее поведение девиц, танцор их явно игнорирует. Танцует себе, и всё, как герой того старого анекдота про « мальчика в кожаном». Уже интересно. Но сколько верёвочке не виться, а конец… Диджей поставил «медляк», и вот тут таинственный танцор удивил Тима, плавно испарившись к ближайшей стенке. Более того, он явно отказал поочередно двум девицам, стремившимся завладеть такой интригующей личностью. Просто стоял, опираясь на облупившийся подоконник. Стоял и поглядывал на зал. И вот тут-то всё и случилось. В темноте зала, через обнимающиеся в танце пары, их взгляды встретились. Встретились и зацепились. Тима за всю свою, хоть и недолгую, жизнь много раз ощущал на себе «клубные» взгляды. Оценивающие, завистливые, жадные, похотливые, даже раздевающие. Но этот взгляд… Он был особый, не такой, как раньше. В нём смешалось всё сразу: восхищение, любование, призыв. Как-то сразу к Тиму пришло понимание — это Он. Кто — Он, Тима не смог объяснить. Вот Он, и всё, хоть убейте. Подойти познакомиться? Но как? Это тебе не столичный клуб, тут явно свой свод сигналов. Решение пришло мгновенно. Подхватив с барной стойки пару банок с энергетиками, Тима решительно двинулся через зал, лавируя между танцующими: — Привет, классно танцуешь! Незнакомец принял предложенную банку: — Спасибо. — К чему это относилось, к банке или оценке его танцевальных способностей, уточнять не стал. Неспешно отхлебывая, замолчали. Присматривались друг к другу. Теперь Тимка смог разглядеть имя, написанное на небольшом бейджике — на груди у незнакомца. Точно такой же бейджик украшал грудь самого Тима. Их выдавали всем при входе в клуб, причем, каждый волен был выбрать, как он хочет называться этой ночью. Тим решил назваться «Бледдин». На табличке его визави было начертано «Фаолан». Слово было смутно знакомо Тиму, где-то он его встречал, но вот где, и что оно означает — сходу вспомнить не смог. Разговор нужно было продолжать, но от Фаолана веяло такой бешеной энергией, что Тима впервые в жизни замялся. Тут, на его счастье, диджей врубил знаменитую You Never Can Tell — эту песню не знать невозможно. Даже тем, кто никогда не слушал Чака Берри. Потому что “Криминальное чтиво” видел каждый, и не по одному разу. Едва заслышишь ее первые аккорды, и сразу пред твоим взором возникают Джон Траволта на цыпочках, и Ума Турман проводит рукой перед лицом. — Ну что, волчонок, зажжем? – Фаолан протянул ему руку. И они зажгли! Пожалуй, окажись в этот вечер рядом с ними сама Ума Турман, она захлебнулась бы слюной от зависти — так они танцевали: как-то незаметно переместились в центр танцпола и оттягивались по полной. Весь мир перестал существовать для Тима, ведь с ним танцевал ТАКОЙ ПАРЕНЬ! В какой то момент Тим ощутил, что ещё немного, и он весь изойдёт на пот. Будто ощутив его состояние, Фаолан, прижал его к себе: «Ну что, волчонок, пойдем охладимся?» На выходе из клуба их обступила компашка местной гопоты с традиционным «Закурить не найдётся? — Тим не успел открыть рот, когда ощутил, как напрягся Фаолан. Тиму даже показалось, что его волосы встали дыбом. Что-то подобное явно почувствовали и остальные. — Да ладно, мужики, мы пошутили». Дальнейшее Тим помнил смутно. В памяти осталось только, как они шли по пустым улочкам спящего городка, болтая о чем-то не важном, и периодически смеялись, как пили ледяную воду из ведра сельского колодца, как… Просто в какой-то момент Фао, как стал называть его Тим, резко остановился, взял его за плечи и… Такого поцелуя в жизни Тима ещё не было. В нем ощущались счастье, восторг, радость, нежность и, почему то, тоска. Или так привиделось Тиму?.. Наконец, Тим решился. Его рука скользнула под футболку Фао. — Не здесь! — Схватив его за руку, Фао почти бегом потащил Тима куда-то на окраину. Сдвинув протряхлевшие доски старого забора, они проникли в заброшенный сад. В глубине угадывался пустующий дом. Именно там они и провели остаток ночи. Следующие двое суток слились у Тима в один непрекращающийся восторг. Отоспавшись за день, он с нетерпением ждал вечера, предвкушая невероятную встречу. Клуб, танцы до у паду и, ближе к полуночи, стремительный бросок к ставшим таким своим заброшенный дом. И секс, безудержный секс, равного которому Тим ещё никогда не ощущал. С самого начала отдав всю власть Фао, он ни разу не пожалел. Что они вытворяли, сколько всё это продолжалось, как всё протекало — этого он, пожалуй, не смог бы описать. Достаточно сказать, что всегда чувствительный к боли, он позволял Фао покусывать себя за плечи и спину, испытывая при этом дичайший восторг. Никогда ещё он не отдавался с таким блаженством. Его брали сильно и нежно одновременно, так, что Тим буквально растворялся в ощущениях. На третий вечер, когда они выходили с танпола, Фао зачем-то заглянул в маленький кинозал, расположенный в другой половине клуба. Показывали третий фильм «Сумерек». — Это о чем? — «Сумерки». Неужели не смотрел? Фао мотнул головой: — Не довелось. — Ну, это сага о вампирах. И оборотнях. В трех частях. Фао несколько минут посмотрел на преображающихся волков, потом буркнул что-то вроде: «Если бы всё было так просто», — и они устремились в своё уютное гнездышко. Под утро, перед рассветом, когда Фао стал одеваться, а он всегда уходил в это время, сонный, но счастливый Тим потянулся на их ложе: — Уже уходишь? — Ничего не поделаешь, пора, волчонок. — Вечером, как всегда, в клубе? — промурлыкал Томми. Фаолан замер: — Боюсь, что нет. — Почему? — подскочил Томми. — Мне предстоит… уйти. — Но это же ненадолго? — Руки Тима обвили шею Фаолана. Тот печально усмехнулся: — Не знаю, волчонок. Не от меня зависит. Тим помолчал и вдруг неожиданно сиплым голосом промолвил: — А я всё равно буду ждать. Вот сколько надо, столько и буду. Только вернись! Прижавшись к Фаолану всем телом, нежно шепнул: — Я люблю тебя. Фаолан прижал его к себе: — Я знаю, волчонок. Знаю, – и помолчав, глянув в глаза Тима, простонал: — я ведь тоже… *** Ну вот и всё. Счастье кончилось. Осталось несколько мгновений, и Фаолан исчезнет навсегда. Вновь возникнет Canis lupus. Волк Обыкновенный. Волк-одиночка. Обречённый. Как же это больно — быть не таким, как все. Сейчас взойдёт солнце, и я обернусь серым хищником. На которого можно охотиться круглый год. Вечный бродяга. Да, я — оборотень. Я таким родился. Волком, который может оборачиваться в человека. Могу. Нечасто, но могу. Не знаю, от чего это зависит, но иногда, изредка, раз в несколько лет, я чувствую — «вот оно, начинается». И тогда я становлюсь человеком. Молодым парнем. Парнем, которому нравятся парни. Это моё второе проклятье. Не слишком ли много для одного? А Тим… Волчонок… Какое же это счастье, что мы встретились. Эти три дня я был счастливее, чем всю свою проклятую жизнь. А она у оборотней длинная… За что?! Ну давай, медное светило, поднимайся. Брось свои лучи, и я вновь стану тем, кем быть не желаю! Или…