Own

      У Джисона ещё ни разу не было гона, он ещё даже не представился, но вся стая уже прожужжала ему уши о том, какая это ответственность.       Обычно, щенки альфы сами обучались всем тонкостям своей натуры во время взросления: свою роль в семье, свои обязанности — всё они узнавали самостоятельно, из разговоров старших или по личному опыту. Им, в отличие от омег, никогда не рассказывали, как поступать, когда твой организм пышет жаром и жаждет зачать потомство. Омеги с детства готовят, стирают, и кокетничают с альфами, а потому щенки сильного пола выглядят на их фоне немного глупыми и даже неотëсанными.       И только Джисона будто готовили к Великой миссии, и частично это было правдой. Джисон благославлен Луной и все в стае знали это. Все знали, что он должен найти себе омегу под стать и произвести на свет потомство, щенки из которого могли бы стать новыми вожаками стаи или теми, кто заставит процветать её ещё долгие годы. Только зачать необходимое потомство — вот и вся ценность Хана. Больше цели у него не было. И иногда это расстраивало и злило. Тогда Джисон убегал в лес и грозно махал кулаком на Луну, проклиная её всеми бранными словами, которые только знал. Тогда он и познакомился с Минхо.       Щенок беспризорник, который постоянно бродит по лесу в поисках ягод, которые могли бы набить его желудок на ближайшие пару часов. Нет, у него была замечательная семья: отец — один из помощников вожака стаи, а папа — лучший лекарь, но в нём самом будто произошёл сбой — ему не было дела до заигрываний с омегами. Гораздо больше его привлекали погони за белками, а любовь, да что та любовь? Сама как-нибудь найдётся.       Когда Минхо увидел маленького щенка, грозно кричащего на Луну, то покатился со смеху.       Поняв, что кто-то наблюдал за его потугами изменить свою судьбу, Джисон стушевался и быстро скрылся с места преступления, но вернулся через несколько дней, и тогда встречи было не избежать. Минхо лежал прямо на траве и смотрел в небо так пристально, что можно было рассмотреть в его глазах Луну.       — Ну и чем она тебе не угодила? — с насмешкой спросил тогда Минхо. — Красивая же.       Джисон не нашёлся с ответом и просто сел рядом, надув губки как маленький ребёнок.       — Я Минхо, — улыбнулся щенок и протянул ему руку.       — Джисон, — пробубнил младший и пожал её.       — О, наслышан! Неужели тот Хан Джисон, рождённый под Луной? Говорят, ты спасёшь нашу стаю. Повезло же тебе!       — И в чëм же?! — вскипел Хан. — В том, что мне нельзя и шагу сделать без чужого одобрения, ведь я "могу растерять ценный ресурс, нужный для будущего потомства"?! В том, что у меня нет друзей, потому что альфы плохо влияют на меня, а омеги просто пытаются воспользоваться моим положением?! Или может в том, что я даже пару себе не смогу выбрать?!       — Ого, — захлопал глазами Минхо, обдумывая все сказанные слова. — слишком откровенно для первой встречи. Похоже, у тебя и правда дефицит общения с другими волками. А почему тебе нельзя выбрать пару? Ты же вроде как крутой альфа, любой омега захочет родить от такого! — улыбнулся старший.       — Именно поэтому и нельзя! — вздохнул Джисон. — Все хотят зачать щенка, которого будет холить и лелеять вся стая, но мало кто подходит на эту роль. Старейшины выбрали омегу за меня.       — Ого, и что? Он красивый? Вы общались? — Минхо испытывал неподдельный интерес к разговору и это заставляло щëки Джисона наливаться краской от неловкости, а бабочек внутри щекотать рёбра.       — Не-а. Я даже не знаю как его зовут. Но мне сказали, что его воспитывают прилежно, чтобы он стал хорошим сосудом.       — Сосудом? — вдруг скривился Минхо. — Даже не знаю, жалеть его или завидовать.       — Мне даже сказали, что мы истинные!       — Вот дурачок, как же они это могли понять? Да и истинных не существует!       — А тебе-то какое дело? Ты, вроде, сам альфа.       — Да, самый чистокровный! И совсем скоро представлюсь. Так что не бойся, я не полезу к тебе в штаны, — тут же по его лицу расползлась хитрая улыбка. — Ну, только если ты очень сильно попросишь.       С этими словами старший накинулся на Хана и начал щекотать того так, что он начал визжать совсем как новорождённый щенок, и брыкаться в попытках сбросить с себя злодея.       С тех пор эти двое не разлей вода. Старшие со вздохом смирились с тем, что у неприкосновенного Джисона появился совершенно-обычный-друг. Он был чистокровным альфой, это давало гарантию, что он не станет засматриваться на Хана в качестве пары, а должности его родителей выступили в качестве ещё одного аргумента "за".       Минхо бережно целовал ушибленные коленки Джисона, а Джисон вместе с ним доставал старейшин, ругающихся на непослушных щенят. Минхо приглашал Джисона на обед в кругу его семьи, а Джисон звал Минхо поесть с ним за одним столом с вожаком и его приближёнными. Джисон засыпал, свернувшись клубочком в объятиях Минхо, а Минхо заботливо нёс его на руках в его логово, которое для него любезно обустроили ещё в детстве, ведь "негоже избранному спать под комариный писк на колючей траве". А Минхо не возражал и убегал на уютную поляну или к себе домой.       Весной Минхо представился. Все счастливы, хоть и знали, что он просто обязан стать альфой. Запах розового перца выдавал его собственный восторг, когда он, отказавшись от праздничного обеда в кругу стаи, чуть ли не вприпрыжку бежал к логову своего Хан-и. Он — единственный, кого бы Минхо хотел видеть на своём представлении, но именно он не пришёл.       Минхо не расстраивался, совсем нет. У Джисона иногда возникали какие-то непредвиденные дела, связанные с его ролью. С некоторых пор ему разрешили навещать его будущего супруга, и хоть делал это он неохотно, омега был просто вне себя от счастья (или старательно делал вид, что это так) , и чуть ли не прыгал вокруг него, когда Хан приходил. Его звали Феликс, и он был полноценным омегой. Старейшины специально выбрали уже представленного омегу, чтобы он мог направлять все мысли Джисона в нужное русло. Как только Хан появлялся рядом, этот паренёк с ниспадающими на плечи волосами распространял свой нежный запах орхидей на расстояние ста метров. После таких встреч Минхо всегда злился и заставлял Джисона искупаться в речке, потому что сладкий запах неимоверно душил и даже оседал на языке. Присутствие чужого запаха на его лучшем друге заставляло Минхо рычать, но глубоко внутри он понимал, что они не в таких отношениях, чтобы ревновать друг друга, а особенно когда один из них уже фактически повенчан.       Что удивило и расстроило Минхо не на шутку — это то, что его не пустили в логово к Джисону. Его! Единственного друга Джисона! Он долго рычал и выпускал недовольные феромоны, но его спешно вытолкали, не позволяя даже приблизиться к заветной пещере. Больше всего его пугало то, что Джисон в этот момент мог находиться там с этим Феликсом, и ему оставалось только догадываться, чем они там занимались.       Разочарованно скуля, Минхо скрылся в лесу, где и просидел остаток дня, швыряя камни об дерево и пугая птиц, сидящих на ветках. Несправедливо! Просто нелепо! Его лучший друг представился, а он развлекается с этим приторным цыплёнком, которого и волком-то не назовëшь! Он ведь просто хотел, чтобы Джисон тоже порадовался и, может быть, наконец-то увидел, что Минхо достоин его...       Минхо возвращается домой только глубокой ночью. Но не в родительский дом, а в свой собственный, если то, что он построил ещё будучи щенком можно назвать домом, конечно же. Вообще-то, его импровизированное логово было вполне сносным для альфы — внутри было тепло, всегда достаточно еды, если ему вдруг станет лень идти на охоту, на земле расстелено сено, мягкая трава и даже несколько пуховых одеял.       Первое, что встречает Минхо — стойкий запах апельсина и, кажется, герани? Чужак? Зрачки волка сузились, когда он пробирался вглубь пещеры, но ему пришлось резко остановиться и чуть ли не упасть от удивления.       В горе одеял, аккуратно постеленных на траву, лежал Джисон и тихо урчал, потираясь щекой о пух.       — Сон-и? — недоумëнно сорвалось с губ Минхо и Джисон сразу встрепенулся.       На старшего волка смотрела пара тёмных глаз, радужка которых была почти полностью затоплена дëргающимся от возбуждения зрачком.       — Я рад, что ты сам пришёл ко мне, — неловко улыбнулся новоявленный альфа, подходя ближе. — Я сегодня представился, круто, правда?       — Я тоже, — тихо шепчет Хан и беспомощно хнычет, жмурясь от боли.       — О, правда? Тебе плохо..? — Минхо знал, что у некоторых альф и омег из-за сильного гормонального всплеска течка или гон могут начаться сразу после представления, но никак не мог понять, почему именно Джисон стал жертвой такого явления, и почему он ведёт себя так странно. — Я должен привести Феликса? — неожиданно для себя выдаёт старший и кусает щëку изнутри. Это единственное, чем он мог помочь Джисону, как бы сущность внутри ни рычала в попытках уберечь младшего и сделать своим. Джисон альфа, Минхо тоже, а потому он не должен ничего к нему чувствовать.       — Хëн, — слетает с пухлых губ тихий стон, заставляющий Минхо прервать самобичевание. — Минхо... Пожалуйста, ты мне нужен.       — Сон-и, я не могу, я альфа, я сейчас мигом...       Его перебивает громкий плач Джисона, который на стену лезть готов от того, что его хëн такой непонятливый. Он извивается на кровати в попытках снять штаны и когда это все-таки выходит, переворачивается на живот и выпячивает зад кверху. Из дырочки порциями вытекает густая смазка — источник пряного запаха, заложившего лёгкие Минхо с того момента, как он вошёл в логово. Минхо широко раскрывает рот от удивления и, не веря глазам, невесомо прикасается к ягодицам младшего, собирая смазку. Вязкая и ароматная, прямо как у настоящего омеги.       — Как же так, Сон-и? Что это значит? — недоумëнно бормочет себе под нос Минхо, пока Хан продолжает плакать.       — Хëн, пожалуйста, ты мне очень нужен сейчас...Альфа!       Тонкий голос омеги на последнем слове срывает все цепи с Минхо. Он наваливается на Джисона всем телом, заставляя того уткнуться лицом в одеяла и громко проскулить. Старший стягивает с него верхнюю одежду и нетерпеливо водит носом по лопаткам, покрытым каплями пота. Наконец-то он смог прикоснуться к своей собственности. Неважно, кем они будут считаться после того, что собираются сделать, Джисон принадлежит только Минхо, и никакой Феликс и глупая Луна не заберут у него такого нежного и покорного омегу. Минхо по-собственнически сжимает в ладони ягодицу, оставляя красные борозды от выступивших когтей, и, неуклюже приспустив свои штаны, начинает на пробу тереться членом о тёплое колечко мышц, которое от тесного контакта стало выделять смазки в разы больше. Джисону хочется выть на весь лес, но одеяло мешает, а потому ему остаётся лишь глухо хныкать, размазывая по своему лицу слюни и слëзы, когда клыки альфы проходятся по загривку, царапая до небольших капель крови, но так и не оставляющих брачную метку. Неужели Джисон слишком плох для метки? Неужели Минхо считает его недостойным омегой для себя? Он же свил такое хорошее гнездо, чтобы Минхо однозначно захотел подарить ему узел и приятно жгучую метку на шее, но он не ощущает ничего из этого!       Хан начинает плакать ещё громче, и хоть этого не слышно сквозь толстое одеяло, Минхо ощущает, как феромоны его омеги превращаются из полных наслаждения в тревожные и напуганные.       — Малыш! — окликает его старший и разворачивает лицом к себе, открывая своему взгляду заплаканное лицо и полные наивной преданности глаза. Его омега расстроен.— Моё счастье, что случилось? Почему ты плачешь?       — Альфа недоволен? — бормочет Джисон, облизывая покрасневшие губы. — Я слишком плохой омега? Или я сделал плохое гнездо для нас?       Минхо поджимает губы от возмущения. Как Хан вообще может такое говорить?! Разве он плохо ухаживает за ним?       — Хан-и, — ласково произносит он и легко чмокает Хана в губы. — Ты самый лучший омега, я не хочу никого, кроме тебя. Ты свил замечательное гнëздышко, ты такой умница у меня! Мне очень нравится.       Старший ещё раз целует Джисона, чувствуя, как он расслабляется под ним, и делает первый толчок в горячую узость. На удивление, член входит практически свободно, и Минхо смотрит на Хана, чтобы понять, как он себя чувствует. Даже одержимый похотью, он не хотел, чтобы первый раз его омеги запомнился болью и дискомфортом.       — Как ты, Джисон-а? — в ответ названный часто кивает головой, зажмурив глаза. — Слова, котëнок.       — Всё хорошо-о, хëн! — нетерпеливо лепечет младший и двигает бëдрами самостоятельно, но Минхо не даёт этого сделать. — Пожалуйста! Я хочу больше!       — Я не хочу сделать тебе больно, — шепчет Минхо и, обняв Джисона, начинает двигаться внутри под мелодичные стоны второго.       Стенки приятно сжимают изнутри и обволакивают природной смазкой омеги, от чего Минхо рычит утробно и снова принимается вылизывать ложбинку между плечом и шеей, будто готовясь укусить. "Не твоё" — крутит на репите здравомыслящая часть мозга, и старший от этого готов выть.       — Моë! — уже вслух рычит Минхо и ускоряется, не желая выпускать омегу из своих рук. — Мой! Никому не отдам!       — Только твой, — вторит ему нежным голосом Джисон и тихо мурлычет от долгожданной заполненности. — Укуси меня, альфа.       — Я не могу... Сон-и, прости, — сквозь зубы проговаривает Минхо и отстраняется от манящего участка кожи. — Мы не должны.       Старший оставляет неловкий поцелуй в знак извинения на месте, где должна быть метка, и продолжает двигаться, доводя Джисона до оргазма, пока тот не начинает громко кричать, будто от боли.       — Умоляю, альфа! — расстроенно скулит омега, захлëбываясь в слезах. — Я принадлежу только тебе, пожалуйста, я буду самым хорошим!       У Минхо в ушах звон, перебиваемый мольбами Джисона, которым он определённо не сможет сопротивляться. Как быстро он поддастся своим желаниям — вопрос времени. На периферии сознания он всё ещё понимал, что Джисон сейчас просто не в состоянии здраво мыслить, и пользоваться его состоянием — значит предать их дружбу. Но мог ли Джисон так отчаянно и искренне просить о метке, пусть даже в течке? Хан по праву принадлежал Минхо, и только ему. Зачем ему теперь Феликс? Да и Минхо ему не чужой.       Старший чувствует, как подходит к краю, а потому решается на ответственный шаг и припадает к чужой шее. Джисон снова вскрикивает от ускоренных фрикций, но резко замолкает, когда внутрь него выплëскивается сперма, а клыки Минхо прокусывают кожу насквозь, разрывая плоть.       — Минхо... — только и может проронить Джисон от шока, когда на его член опускается рука и начинает спешно и неаккуратно водить вверх-вниз. — Хо-я!       Минхо совсем не слушает его, упиваясь моментом и зализывая оставленную метку. Кровь приятно растворяется во рту, а его собственный запах розового перца смешивается с нежным и одновременно кислым запахом омеги. Джисон кончает в тот момент, когда альфа готовится дать паре узел, но неожиданно член покидает его тело, от чего омега разочарованно стонет. Старший уже собирается отстраниться и уйти, рассчитывая на то, что Джисон, опомнившись от первой волны течки, будет зол на него, но внезапно его окликает тихий голос:       — Минхо-я...— хнычет Хан и тянет к старшему руки, желая завернуться в тёплые объятия, как в одеяло.       — Всё будет хорошо, — успокаивает его Минхо и целует пухлые щëки, прижимая к себе испачканное тело. — Я никуда от тебя не уйду. Никому тебя не отдам, моё счастье.       Джисон довольно улыбается от нежных слов и жмётся ближе к старшему, мурлыкая совсем как кот.       — Как ты себя чувствуешь?       — У-у... — долго бубнит Джисон, уткнувшись носом в чужое плечо, но через пару минут отстраняется и нерешительно смотрит в тёмные глаза напротив. — Мне очень понравилось, но что теперь скажут в стае? Я же... должен был быть альфой, Минхо.       — Для меня не имеет значения, кто ты. Даже если бы ты представился альфой, мои чувства были бы неизменны.       У Джисона от этих слов загораются глаза и он нежно улыбается Минхо, но тут же на его лице проступает задумчивость.       — Выходит, стая останется без наследника?       — Ну, я думаю, не имеет значения, понесёт ли омега ребёнка от тебя, или ты забеременеешь сам, Сон-и, — улыбается он и целует покрасневший кончик носа.       — Ещё никто об этом не знает...       — Ли Минхо!       Джисон вздрагивает и жмётся ближе к Минхо, а он сам настораживается и прислушивается к звукам, доносящимся снаружи.       — Всё хорошо, Хан-а, — успокаивает старший омегу и, заботливо поцеловав его в лоб, заворачивает в одеяло, скрывая наготу.       Минхо наспех одевается и выходит на улицу, где его встречает минимум сотня человек. Альфа враждебно оглядывает каждого, ведь кто-то из них может посягнуть на его омегу. Его клыки удлиняются, а сам он отходит назад, приготовившись к нападению.       — Минхо, где Джисон? — вперёд вышел его отец, позади которого стояли старейшины и вожак стаи вместе с сыном.       Предусмотрительно было послать на переговоры именно отца Минхо, ведь он не мог навредить ему, в отличие от всех остальных в стае, но сейчас младший альфа был готов порвать за Джисона любого.       — Со мной, — спокойно отвечает Минхо, не прекращая оглядывать всех собравшихся возле его логова.       — Он должен быть у себя, Минхо, — из толпы выходит его папа, но его останавливает рука отца.       — Джисон мой омега! — неожиданно выкрикивает Минхо. Все, кроме стоящих впереди волков широко раскрывают глаза и начинают перешептываться между собой, образуя тревожный гул. Омега? А как же благословение Луны? Неужели стае не дано процветать? А как же Феликс?       Сам Феликс, на удивление, был спокоен как удав и прятался от косых взглядов за спиной Чана — сына вожака.       — Я разорву в клочья любого, кто притронется к моему омеге! — Минхо глухо рычит и старается закрыть своим телом весь вход в логово, где находится Джисон. Взглядом он ищет Феликса и на секунду теряется, когда видит, как тот с лёгкой улыбкой смотрит на него, по-прежнему прижимаясь к Чану. — Никто не посмеет его у меня забрать! Оставьте его в покое!       В это время его папа все-таки подбегает и берёт за руки, стараясь успокоить с помощью собственных феромонов. Скорее всего, это было единственным правильным решением, ведь если бы ещё хоть один из присутствующих посмел сказать что-то про Джисона или даже позволить себе косо посмотреть в его сторону — Минхо не сомневается — он бы убил его на месте. В нём сейчас проснулись инстикты вперемешку с шквалом гормонов от недавнего представления, а потому им двигало единственное желание — защищать омегу. Неважно от кого, и какими способами, Минхо бы ни за что не допустил, чтобы Хану было больно.       — Никто не заберёт у тебя Джисона, дорогой, — как можно мягче произносит папа Минхо. — Все старейшины в один голос говорят, что вы истинные.       — Чего? — кривится Минхо и отстраняется. Все эти сказки про истинных точно не о них с Джисоном. Он так долго добивался внимания Хана, ухаживал за ним, даже зная, что им не суждено быть вместе, а теперь это всё спишется на какую-то истинность, про которую рассказывают маленьким омегам, надеющимся на то, что добропорядочный и красивый альфа им на голову свалится?! — Не существует никакой истинности!       — Конечно, ты можешь не верить в неё, — нежно улыбается старший омега и печально вздыхает. — Но тогда тебе придётся смириться с тем, что ваша любовь не навсегда, а может и вовсе не любовь.       — Не говори так, — хмурится Минхо. — Джисон предназначен для меня настолько же, насколько я для него.       К Минхо подходит самый главный из старейшин и смотрит на него сверху вниз, шевеля губами.       — Джисон не обычный, ты знаешь это. Вам нужно продолжить род как можно быстрее.       — Он сам решит, когда ему сделать это! — возмущённо вскрикивает Минхо.       — Вы можете не успеть, если будете оттягивать этот момент.       — Джисон не дурак, он знает, что это важно для стаи! — гневно рычит Минхо, неосознанно выпуская феромоны.       Через пару секунд показывается тёмная макушка, а за ней весь Джисон, который пытается незаметно преодолеть расстояние от логова до Минхо, несмотря на то, что взгляды всей стаи, включая Хо, были прикованы только к нему. Хан встаёт перед старшим, будто закрывая от навалившейся ответственности.       — Я понимаю, что должен сделать, — у Джисона ноги мелко трясутся от волнения, и течка лучше не делала: помимо запомнившегося запаха Минхо, в рецепторы ударили новые, незнакомые феромоны присутствующих альф, от которых болела голова. — Не переживайте. И спасибо за то, что принимаете меня даже таким.       С этими словами он, поклонившись вожаку и всем стоящим рядом, и взяв Минхо за руку, быстро шмыгнул с ним обратно в уютное логово.       — Теперь все знают, — улыбается Минхо и, облизнув губы, снова лезет к Джисону с настойчивым поцелуем.       — Тебе стоит поумерить свой пыл, Хо-я, — отвечает Джисон и не может сдержать улыбки, смотря на задумчивую кошачью мордочку. — Нас могли разлучить. Найти альфу не так сложно, знаешь.       — Ох, вот как! — наигранно возмущается Минхо, уперев руки в бока, и внезапно подхватывает омегу на руки. — Мне сказали, что мы истинные, а ты хочешь от меня так просто избавиться?!       Джисон в его руках краснеет, растерянно хлопая глазами, и тут же утыкается в чужое плечо, чтобы спрятать своё смущение. Вдруг его опрокидывают на одеяла и вжимают в мягкую ткань всем телом. Минхо трётся кончиком носа о шею младшего, как котёнок, и нежно целует, оставляя метки, которые исчезнут через пару дней.       — Минхо, — смеётся Хан и притягивает волка к себе, обнимая за шею. — Спасибо, что позаботился обо мне.       — Спасибо, что позволил мне это сделать.       В этот день Луна благословила их обоих на счастливую жизнь вместе. Альфа всегда будет защищать своего омегу, а он, в свою очередь, всегда будет ждать альфу в их уютном гнезде, и, когда придёт время, они продолжат род.