toucher de la main

             — обещай, что выполнишь просьбу, — самаэль появляется в кабинете внезапно, абсолютно бесшумно, и аластор думает, что, наверное, ушел в работу с головой, — обещаешь?       аластор чуть хмурится, потому что обычно подобные фразы от его возлюбленного заканчиваются внезапной ночной завивкой волос, перестановкой мебели или, что ещё хуже, покупкой очередного «того самого» столика из икеи. и аластор, в принципе, не против. наоборот, некая спонтанность, лёгкость и непредсказуемость самаэля безумно привлекали, выделяли на фоне остальных. они и познакомились очень…спонтанно. аластор, кажется, никогда не забудет тот теплый вечер субботы, когда на улице к нему подбежал незнакомый парень, чтобы попросить номер телефона. очаровательный незнакомый парень.       — я бежал за вами с кофейни, — самаэль, наклонившись, упирается руками в колени в попытках отдышаться, — у вас очень широкий шаг. можно ваш номер?       аластор не знает, жалеет ли он, что сдержал тогда в мыслях шутку про короткие ноги. возможно, немного.       — обещаю, — он клацает по кнопке «сохранить изменения» и отодвигает ноутбук, потирая глаза, — а что за просьба?       — не хмурься, морщинки рано появятся, — парень тянется через широкий, деревянный стол и разглаживает складку кожи меж бровей, — так вот.       аластор не может оторвать от него взгляд, самаэль выглядит по особенному потрясающе в свете закатного солнца, что мягкими лучами рассеивается по комнате сквозь полупрозрачный тюль.       он очаровательно облокачивается, чуть ли не ложась на рабочую поверхность, заглядывая в глаза. ох, ещё одна слабость.       — я хочу твои руки.       — извини что?       резко образовавшуюся тишину прерывает уведомление на телефоне аластора, которое успешно остаётся проигнорированным.       самаэль хлопает пару раз ресницами и улыбается, хитро прищурившись. он снова тыкает указательным пальцем в местечко между бровями и выдыхает.       — я просто лежал, лежал и внезапно захотелось погладить твои руки, — парень обходит стол, и аластор не успевает даже до конца понять, что происходит, как на коленях ощущается привычная, приятная тяжесть.       самаэль обнимает, удобнее усаживается на чужих коленях и еле ощутимо чмокает в губы. аластор улыбается, притягивает к себе за талию и утыкается лицом в его шею, вдыхая аромат очень дорогого геля для душа, который ему, вроде бы, строго настрого запрещено трогать. потому что «аластор, ты его пьёшь? почему половины бутылки уже нет?».       — хочешь руки? — аластор гладит бедра кончиками пальцев, зная о всех слабых местах, наблюдает как поджимаются его губы и инстинктивно сдвигаются бедра, — как пожелаешь, ma douce.       он откидывается на спинку кожаного кресла, приподнимает кисть, поднося к чужому лицу, и смотрит.       аластор иногда не может поверить, что это его парень и прямо сейчас он сидит у него на коленях.       самаэль шумно выдыхает через рот и в предвкушении закусывает губу, прежде чем приблизиться к кисти.       он целует. нежно касается губами каждой фаланги, осторожно переходит на костяшки пальцев и перед очередным поцелуем быстро облизывает губы. и довольно улыбается, когда аластор чуть дергается от особенно влажного поцелуя. теплого, но обжигающего. приятная дрожь проходится по спине, доходя до лопаток и шеи.       у аластора до трепета и з у м и т е л ь н ы е руки. он словно сам не осознает этого, потому что слишком часто жестикулирует, постоянно маячит перед самаэлем этими элегантными кистями с выпирающей чуть сбоку косточкой. длинными, тонкими пальцами, острыми костяшками.       закрадываются мысли, что он просто издевается, потому что не заметить взгляд самаэля, жадно следующий за каждым его взмахом руки, просто невозможно.       самаэль судорожно выдыхает, когда аластор проходит кончиками пальцев по его шее и аккуратно приподнимает лицо за подбородок.       — умничка, люцифер, — он мурлычет имя прямо на ухо, и самаэль на мгновение думает, что не может сделать выдох.       его второе имя редко использует даже собственная семья, но прямо сейчас, когда аластор сжимает его бедро и обжигает горячим дыханием ухо, слегка покусывая мочку, оно кажется настолько привычным и правильным, что обычное «самаэль» выбивается из памяти напрочь.       он приоткрывает рот, смотрит в ожидании и самозабвенно закатывает глаза, расплываясь в эйфории, когда ощущает два пальца на губах и языке.       он обхватывает их губами, смотрит прямо в глаза и плавно скользит по чужим бёдрам своими. слишком хорошо, чтобы быть реальностью, но грубая хватка на внутренней стороне бедра отрезвляюще возвращает на землю.       люцифер дразнит языком, двигает головой и наблюдает, как расширяются чужие зрачки. аластор чаще дышит, свободной рукой сжимает его бедро и не может оторваться от столь потрясающего зрелища.       самаэль восхитителен.       в каждом его движении, жесте, фразе. абсолютно во всём прослеживается невероятная харизма и природное обаяние и яркость.       люцифер соблазнительный.       совершенно искусный в своём грехе. поражающий, сексуальный и, кажется, способный на любое извращение в угоду своим желаниям.