Цветут Цветы

В ту ночь Маки спит плохо. Погода была идеальной для сна — шёл дождь, и крупные его капли выстукивали по крыше убаюкивающий, мелодичный ритм, но Маки лишь ворочалась с одного бока на другой с широко открытыми глазами. Она скидывала с себя плотное, тяжёлое одеяло, и тут же замерзала, накидывала его снова и уже через пять минут была вся потная с ног до головы. Короткие периоды, когда она погружалась в поверхностную, будто лихорадочную дремоту, сменялись часами страданий в попытке наконец нормально заснуть. Юта уезжал завтра на рассвете. Маки долго думала о том, как стоит проститься с ним. Прощание ли это? Он уезжал в Африку, сроки задания были никому не известны. Юта силён, и он безусловно справится, но чувства (яркий их коктейль, смесь страха, тревоги, сомнений), которые раньше прятались в тени, почему-то именно в этот момент решили вылезти наружу и повиснуть камнем на её сердце, и это раздражало только сильнее. С какой вообще стати она сейчас думает о том, что сказать ему на прощание вместо того, чтобы сладко спать? Сначала она думала не прийти совсем. Сказать, что ей нужно тренироваться, что её отправили на задание, что она получила травму, не может даже встать и валяется в кабинете Сёко. Передать что-то через Панду, в конце концов. Панда всегда умел подбирать слова лучше, чем она, пусть из них двоих вовсе не он был человеком. Это, возможно, был бы лучший вариант, но всякий раз, когда Маки думала о нём, её сердце будто замирало, пропуская удар, и это злило. В какой момент всё стало сложнее? Случилось ли это тогда, когда в брюхе у ненасытного монстра она вцепилась что есть сил в куртку Юты и встряхнула посильнее? Или же в залитом тёплыми лучами уходящего солнца классе? А может тогда, когда после победы над проклятым шаманом Гето наконец наступила зима и они проводили целые дни вместе за тренировками? Когда он впервые победил её, пусть неловко и нерешительно? Ответа не было, была только мучительная бессонница и дождь, который монотонно стучал по крыше. Ещё она думала над тем, чтобы написать письмо, она даже села за стол с ручкой и бумагой, но оказалась, что писать что-то ещё сложнее, чем говорить. Маки просидела тогда несколько часов, но листы отправлялись один за другим белыми комками в урну. Что написать? Пожелать удачи? Попросить беречь себя? Всё это было бы логичным, но вместе с тем Маки ощущала, что в этих безликих предложениях не хватает одного — её искренних чувств. Не хватало воспоминаний, как они вместе купались в море, и Юта, угодив в провал в песчаном дне, чуть не захлебнулся, а Маки, громогласно ругаясь, спасла его. Как потом они пили на берегу ледяную колу и наблюдали за закатом, разговаривая обо всём на свете. Как уже ночью, когда пляж Ондзюку совсем опустел и последние сёрферы собрали свои вещи и ушли, они брели босиком по остывающему песку, и Юта смотрел на неё каким-то странным взглядом, который её почему-то смущал. Она тогда споткнулась о кривую, незаметную ветку и чуть не упала, но Юта успел схватить её за руку, и Маки с удивлением отметила, насколько его рука крупнее её. Она привыкла быть почти всегда сильнее в бою, но тогда, когда её небольшая хрупкая ладонь почти утонула в широкой, мужской кисти Юты, она внезапно почувствовала в ногах непривычную слабость. Робкий мальчик, которого она встретила в Колледже, становился мужчиной, и это меняло правила их игры. До того, как прозвонит будильник, оставался всего лишь час, и Маки решила оставить тщетные попытки заснуть. Накинув на плечи куртку, она вышла на крыльцо и вдохнула утренний холодный воздух — под босыми ногами ощущались капельки влаги, тело покрылось мурашками, но в голове стало будто яснее. Колледж ещё спал — вокруг не было ни звука, и тишина нарушалась только едва слышным храпом Панды, который спал в соседней комнате. Можно спокойно… — Тебе не спится? — внезапный вопрос прервал её мысли, Маки вздрогнула и резко обернулась назад — это был Юта, в отличие от неё, которая была ещё наполовину в пижаме, он уже был одет в свою привычную форму, а за плечом висела катана. И когда он научился двигаться настолько незаметно?.. — Просто захотелось подышать, — её голос прозвучал более колко, чем ей самой того хотелось бы. — А вот мне как раз не спится… — его широкая, всегда будто немного виноватая улыбка всегда оставляла её безоружной. — Столько всего предстоит сделать в этой поездке, и сенсей на меня рассчитывает. Волнуюсь… — А… да, понимаю, — Маки отвернулась от него и принялась рассматривать свои руки. Момент, о котором она так долго думала, застал её врасплох, так и не дав время на то, чтобы придумать что-то достойное. Оставалось просто молчать, провожая взглядом тяжёлые капли утреннего дождя — так было даже лучше. В конце концов, между словом и молчанием Маки почти всегда выбирала последнее. — Не знаю, сколько времени это займёт. Я… буду скучать, Маки-сан, — всё же Юта на самом деле куда более смелый, чем она. Будет запинаться, краснеть, кусать губы, но всё равно выдаст то, что у него на душе. Маки чувствовала, как к горлу подступает комок. — Да. Береги себя там, — отвечает она и злится на себя за то, что не нашла ничего лучше, чем повторить одну их тех избитых фраз, которые мусором отправлялись в ведро ещё вчера. — Ага. Юта замолчал, а Маки подумала о том, что мир всё же чертовски несправедлив и сложен. Что её жизнь была и без того сложна, её цели требовали слишком много сил и концентрации, чтобы сражаться с иными отвлекающими факторами. Оккоцу Юты не должно было случиться в её жизни — он должен был счастливо вырасти вдали от мира шаманов и жениться на влюблённой в него нежной девушке Рике. Завести детей, стать счастливым отцом семейства, проводить выходные с родными, а потом состариться и мирно доживать свой век, окружённый детьми и внуками в небольшом домике около леса. Но всё так неправильно, и поэтому Оккоцу Юта, один из сильнейших шаманов, когда-либо существовавших, стоит рядом с ней и смотрит на неё так тепло и одновременно так печально, что Маки буквально трясёт. — Я тоже буду скучать. Обязательно вернись… ко мне, — слова сорвались с губ сами собой, быстрее, чем Маки успела подумать о том, что и как она говорит. Повисла тишина. — Маки-сан… Если ты будешь ждать, обязательно вернусь, — Юта подошёл к ней совсем вплотную, так близко, как не был ещё никогда — так, что она могла разглядеть каждую чёрточку его лица, ощутить запах свежести, исходивший от него, а также прочитать в его глазах всё то, что не было сказано вслух. И этого хватило. — Да, — больше никаких слов не требовалось.

***

Юта ушёл с рассветом — Маки, Панда, Инумаки и Годжо-сенсей вышли проводить его в далёкий путь. Как Маки и ожидала, Панда подготовил целую речь, и она с удовольствием передала право говорить ему. Всё, что она хотела сказать, было уже сказано.