Sweetheart

Он медленно сходит с ума из-за Кима Докчи. Это ощущение нельзя с чем-то спутать. Оно появляется где-то в ладонях, заставляя Ю Джинхъюка хотеть сжать бледную кожу Дочки до появления фиолетовых пятен, чтобы каждое пятно от его ладоней напоминали ему о нём, это ощущение заканчивается лишь где-то под грудной клеткой, заставляя место, где должно быть сердце, сжиматься от злости каждый раз, когда к Киму Докчу кто-то прикасается, оставляя на нем грязь. Каждый раз Ю Джинхъеку хочется ее смыть собственными руками, до крови разорвать плоть Кима, лишь бы он знал, лишь бы понял кому принадлежит. Всему виной его глаза. В первый раз он увидел их тогда, на мосту. Такие глубокие и красивые. Аж до тошноты. Их хотелось вырвать с корнем, лишь бы он перестал так смотреть. Перестал смотреть так, словно знает все наперед, хотя это определённо блять было не так. Ким Докча одновременно бесит и забавит. Такое желание жить наравне с желанием умереть плескались только в его глазах. Он был полон противоречий начиная от слов, заканчивая словами. Как же его иногда хотелось убить за это. Но Ю Джинхъек держался, ведь тогда произойдет то, чего он хотел меньше всего — тысячная регрессия потеряет свои краски. Ким Дочка дарил ему смысл прохождения этого дерьма и терять его Ю Джинхъек не хотел. Его голос сладок, как мед, но холоден, как сталь. Как бы Ким Докча не хотел показать своего презрения к Ю Джинхъеку, у него не получалось. Хотя, возможно, Джинхъеку просто показалось. Показалось, что когда Ким говорит с ним его голос звучит холоднее, а глаза теряют свои краски становясь пустыми, как у рыбы. Это бесило. Докчу хотелось зажать в каком-нибудь переулке и заставить говорить за что он так поступает с Джинхъком. Почему так ты смотришь на меня?! Почему ты так говоришь со мной?! Что я блять сделал не так?! Это зависимость. Зависимость от самого присутствия Кима рядом. От его запаха, голоса, глаз, крови. Хочу видеть ее постоянно. Ю Джинхъека убивало это также сильно, как и спасало. Ким Докча, сам того не подозревая, был его спасательным кругом, заставляющим его дрейфовать в этом чертовом нескончаемом адском круге в надежде выбраться из него. Ю Джинхъек никогда не признается в этом ни себе, ни кому-либо еще, но он надеялся, что для Докчи он был настолько же значимым насколько и он для него. А потом появилась она. Хан Союнг была совершенно обычной: маленькая кореянка, каких до начала этого ада было миллионы, если не миллиарды; с совершенно отвратительным характером. Но почему-то именно она заставила Кима Докчу смотреть на нее. Она была для него, словно непотухающее пламя, за которым он мог бы наблюдать вечно, но ему всегда кто-то или что-то мешал. Ким Докча был зависим от нее также, как и Ю Джинхъек от него. Тогда у него впервые появилось желание убить ее. Слишком самоуверенная. Слишком громкая. Слишком заносчивая. Слишком глупая. В ней все было слишком. Но Кима это будто не волновало. Для него она была идеальной. Воплощением лучшей в этом мире женщины. Или это была его подружка с работы? Кто-то из них ему точно нравился. Но кто Ю Джинхъек не мог понять, как бы не наблюдал за ним. С каких пор он овладел навыком [Нечитаемое лицо]? Хан Союнг не учла одного факта, когда появилась в жизни Ким Докчи. Ким Докча может достаться только ему. И Ю Джинхъеку плевать что придется сделать, чтобы заполучить его. Пускай придется убить ее. Это будет жертва, которую он готов принести во имя их с Кимом счастьем, в котором Ким будет зависеть от Ю Джинхъека также, как и он от него. Мужчина даже не подозревал, что воплотить его план в действительности окажется намного легче, чем он предполагал. Ему даже не пришлось ничего делать. Хан Союнг сдохла сама, когда доверилась какой-то информации о местонахождении вещицы, которая ей была нужна. Полетела туда, словно муха на говно. Много людей плакало в тот день, но Ким Докча держался, пока Ю Джинхъек старательно сдерживал улыбку. Впрочем, он перестал делать это когда понял, что даже сейчас он не нужен Киму Докче, ведь у того есть ебанная Ю Санга, которой он был готов выплакаться. Следующая цель Ю Джинхъека была обнаружена. Почему ты просто не можешь сдохнуть также быстро, как и предыдущая?! Ю Санга была то ли слишком везучей, то ли слишком сильной, раз подстроить ее смерть Ю Джинхъеку не удавалось. Каждый раз кто-то или что-то мешал. В особенности, его бесило сообщения от созвездий по типу:

[Созвездие ЯМамкуТвоюЕбал недовольно вашими действиями].

Они считали, словно Ю Джинхъеку не похуй на подобные замечания. Он будет делать только так, как сам считает нужным и плевать на других. *** Ким Докча хотел рыдать. Потому что он уже не мог не замечать взглядов Ю Джинхъека. Голодных настолько, что стоило им встретиться глазами, Ким Докча начинал молиться. Под взглядом Ю Джинхъека он невольно начал чувствовать себя хрупкой ланью, которую медленно загоняют в изощеренную ловушку. Изощеренную настолько, что Ким Докча уверен — Ю Джинхъек потратил не одну регрессию. И от этого осознания становилось еще больнее. Ким Докча улыбается, когда Ю Санга вновь замечает его болезненную внешность. Он не ел пару дней, но это не должно ее волновать. Не должно, потому что она сама скоро умрет. Мужчина видит какими глазами прожигает ее спину Джинхъек. Если Кима Докчу он хочет съесть, заполучил в свои лапы, то Ю Сангу он хочет уничтожить. Она словно другой хищник, которому не посчастливилось позариться на жертву более сильного охотника. Прежде, чем убить лань, нужно избавиться от конкуренции. Ким Докча еле сдерживает крик, когда узнает, что единственный способ пройти хуй-знает-какой-сценарий ему нужно остаться наедине с Джинхъеком. Он натянуто улыбается, прощается с детьми так, словно видит их в последний раз и просит Бихьюнга, если что, перевести все его деньги его маленькому воплощению. Он уверен — она справится. Она сильнее его морально, а если ей перейдут все его денбги, то станет и физически. А Ю Джинхъек улыбается. Мягко так. Словно совсем другой человек. Словно это не он таращится на Ким Докчу так дико. Возможно, у него нет плохих намерений? — Ким Докче хочется молиться, лишь бы это была правда. Они прощаются медленно. Настолько, насколько Ким Докча может растянуть. Он ласково улыбается всем своим спутникам. Успокаивает детей, гладит их по спине и тихо шепчет на ушки успокаивающие слова. Хотя успокаиваться тут надо только ему. Шестым чувством он понимает, что эта миссия — станет не то его могилой, не то клеткой. А может два в одном. Сообщения от созвездий никак его не успокаивает, только усиливает тревогу. Он сильнее сжимает детей в руках, пряча в их маленьких плечах свои слезы. Лучше бы он не связывался с главным героем.

[Созвездие ЯТвоюМамкуЕбал волнуется за вас.] [Созвездие ЗаскамилаМамонтов намекает вам, что вам лучше остаться с друзьями.] [Созвездие ЯГейАТыПростоПидор проспонсировал вам 1000 может.] [Созвездие ЯГейАТыПростоПидор предлагает вам вложить монеты в защиту.] [Созвездие ПойдешьСоМнойВПодвал прямые текстом говорит вам, что воплощение Ю Джинхъек задумал что-то плохое.]

Ребят, а раньше нельзя было? — хнычет Ким Докча, понимая, что пути назад у него нет. Если он хочет выйти победителем нужно просто… Просто… Просто что? Докча, наконец, подняв свою голову с маленьких плеч, выпрямляется и, махнув рукой на прощание, глубоко вздыхает, прежде чем пойти за Джинхъеком. Нужно ударить первым. *** Счастье. Для Ю Джинхъека, идти куда-то с обладателем волос чернее, чем сердце мужчины — самое настоящее счастье, которое начинается в кончиках пальцев на руках и заканчивается только в костях, отдаваясь приятной нугой. В душе появилось наиприятнейшее ожидание. Так приятно Джинхъеку было только в регрессии, где Ким Докча принял его чувства. Где они любили друг друга настолько сильно, что Ким даже не сопротивлялся, когда Джинхъек выдавливал ему глаза, лишь бы тот не смотрел ни на кого, лишь бы запечатать последний образ, который увидит — образ Джинхъека. Он почти самовольно надел скандалы на свои руки. Жаль, что такую прекрасную регрессию, где Джинхъек был по-настоящему счастлив, Ким Докча похерил своим самоубийством. Чертов предатель. — мысленно сокрушается Джинхъек, но быстро остывает. В этот раз Ким Докча не умрет так быстро, как умер тогда. Он будет умирать медленно. От рук самого Ю Джинхъека. Будет ломаться, словно фарфоровая кукла, а Джинхъек будет собирать. Кусочек за кусочком, комочек за кусочком, кусочек блять за кусочком, но он соберет его заново, лишь бы потом заново сломать. Ким Докча заслужил. Ю Джинхъек не простит ему того предательства, когда они оба были счастливы. Не прости обмана. Он будет мстить своему любимому. Потому что любимый должен почувствовать это все на себе. Всю боль, которую познал сам Джинхъек.

[Созвездие ИдитеНаХуйЯНеИнтровертЯПростоДэдИнсайд недовольна вашими действиями.] [Созвездие РучкаКоторойТрахнулиБобра требует, чтобы вы отстали от воплощения Ким Дочка.] [Созвездие РастяниМоюДырочку просит вас быть нежнее с воплощением Ким Докча.] [Созвездие ЯЛюблюСвоюМаму одобряет ваши действия, хоть и не знает почему вы так поступаете.] [Созвездие МыПростоЕбемсяПоДружбе говорит, что с нетерпением ждет, когда *** *** ********** * ********* ******* ********* *** *****.] [Созвездие РучкаКоторойТрахнулиБобра пытается выгнать Созвездие МыПростоЕбемсяПоДружбе.] [Созвездие ПодрочиНапротивМоегоОкна встали на сторону своего друга МыПростоЕбкмсяПоДружбе.]

Проигнорировав все оповещения от системы, Ю Джинхъек, сложив руки в карман, поравнялся с Ким Докчой, замечая его бледноту. Он догадывался. Шестое чувство всегда было хорошо развито у парня, так что Ю Джинхъек совсем этому нк удивился. Вот только, сегодня победителем выйдет он. Ким Докча вздохнул, явно не зная, как начать разговор, когда как Джинхъек, приподнял бровь. Обычно, после осознания собственной опасности Ким Докча был нем, словно мертвая рыба и разговорить особо не любил. Такой подарок от судьбы очень даже радовал. Джинхъек почувствовал себя ребенком, когда Докча неуверенность открыл рот, но закрыл его, так и не решившись хоть на одно слово. Разочарование затмилось волнением, когда вздох повторился. Такой неуверенный Ким Докча очень даже возбуждал. — Ю Джинхъек, я чем-то насолил тебе? — Ким Докча спрашивает тихо, почти шепча, глаза он не поднимает, но Джинхъек видит. Видит страх, плещущийся в его глазах, видит, как тот уже начал корить себя. И это приносит ему такое удовольствие, что он не сдерживается — улыбается. Улыбка у него страшная. По крайней мере, так говорил Докча. Говорил и плакал. — С чего ты взял? — он честно старался сделать так, чтобы голос звучало мягко, почти нежно. Но едва заметное вздрагивание Ким Докчи показывает, что нихуя не получилось. В следующую секунду его это уже не волнует. Его любимый преграждает ему путь и смотрит так уверенно-уверенно. Так же он смотрел, когда впервый раз решил бросить Ю Джинхъека. Ким Докча смотрит, заглядывает прямо в черные глаза и пытается в них что-то найти. То ли опасность, то ли ответ на свой вопрос. А Джинхъек молчит. Молчит, потому что они впервые находятся настолько близко. Если Ю Джинхъек просто протянет руку, он сможет сжать чужую шею в своих пальцах. Если Ю Джинхъек наклониться, он сможет уткнуться Ким Докче в плечо и вновь почувствовать родной запах. Запах лилий(Тип чистота, нежность.) и амаранта(Тип неумирающая любовь; бессмертие). Но он стоит. Стоит и смотрит, заглядывает прямо в серые глаза, видит в них свое отражение. Но не видит страха. Ю Джинхъеку хочется смеяться. — В последнее время, ты злишься на меня сильнее, чем обычно. — неуверенно произносит он, заставляя Джинхъека приподнять бровь. Хохот, застрявший в грудине поднимается выше, грозясь выйти, скажи Ким Докча хоть еще что-нибудь. Ю Джинхъек вскидывает подборок, глубоко вздыхая. Нужно успокоиться. — Я не злюсь. — отчеканивает он и борется с диким желанием зажать где-нибудь мужчину напротив. Они слишком близко к лагерю. Будет не очень приятно, если их опять прервут на самом интересном. Джинхъек умеет ждать. Ким Докча задумчиво кивает и отходит, уступая Ю Джинхъеку место. Шаг, вдох, выдох, шаг. О чем болит твоя душа, Любимый? Ты боишься? Что ты чувствуешь? Раздражают ли тебя Созвездия также, как и меня? Предупреждают ли они тебя о надвигающийся опасности? Знай ты обо всех тех регрессиях, когда мы были вместе, согласился бы пойти со мной? Смог бы без опаски взглянуть в зеркало? Я до сих пор помню отчетливые круги у тебя под глазами в прошлой или позапрошлой регрессии. Они выглядели на тебе так мило, будто всегда там существовали. Ты боялся засыпать со мной, а я не мог спать без тебя. Первое время ты уходил, но потом я стал приковывать тебя к постели. Я слышал, как ты плакал, видел результаты твоих попыток сбежать из моей клетки. Один раз ты пытался отрезать себе руку, помнишь? Я помню. А еще я помню, как собственноручно отрезал тебе ноги. Ты никогда не любил меня. Эта была вынужденная мера. Я так боялся, что ты уйдешь. *** Ким Докче кажется, что его очень искусно пытаются наебать. Потому что иначе он никак не может объяснить почему его навык и Созвездия так расходятся во мнении. Созвездия утверждают, что Ю Джинхъек не пиздит, а просто ебанутый и обращать внимание на это не стоит — нужно просто съебать. Навык же говорил, что Ю Джинхъек пиздит. И, честно сказать, узнать причину чужого пиздежа прям очень хотелось.

Однажды, Киму кто-то сказал, что у него напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Возможно, именно поэтому, наплевав буквально на все и всех, кто и что кричали ему об опастности, он повернулся к Джинхъеку и улыбнулся настолько ярко и нежно насколько смог. Он, конечно, не проститут, да и красивым личиком похвастаться не может, но все же не настолько плохо, верно?

[Созвездие ТрахниМеняПапочка считает, что вы идиот и вам нужно соблазнить воплозение Ю Джинхъек.] [Созвездие МыПростоЕбемсяПоДружбе поддерживает идею Созвездия ТрахниМеняПапочка.] [Созвездие ЯЛюблюСвлюМаму смеется и говорит, что воплощением Ким Докча уже давно соблазнить воплощением Ю Джинхъек.] [Созвездие ОучкаКоторойТрахнулиБобра задумчиво соглашается.]

Что, блять, значит «давно соблазнил»?! Я же ничего не сделал! Румянец появляется на щеках непроизвольно, в плаще становиться дико неуютно и жарко. На Ю Джинхъека он старается не смотреть. Если то, что сказали созвездия — правда, то Ким Докча может не прощаться с жизнью. Кто же убьет своего любимого? *** Румянец на чужих щеках слишком заметен. Хотя, возможно, дело в том, что Джинхъек всегда был внимателен к эмоциям Ким Докчи. Подобную репутацию он видел только в трех случаях: когда он смущал Кима, когда созвездия смущали Кима, и, когда они занимались сексом. По крайней мере, первое время так оно и было. Из трех возможных вариантов подходит только один — созвездия опять что-то чудат, но что Ю Джинхъек, к сожалению, никак узнать не могу. А спросить напрямую у Докчи — слишком. Сам Докча, казалось, даже не заметил, как щеки приобрели красный оттенок, уже больше начиная походить на помидоры Черри, а не на щеки взрослого мужчины. Если он будет выглядеть также, когда я буду его убивать, то, возможно, я сделаю это быстро? Однако, спустя парочку секунду и неловкого кашля, Ким вернул себе прежнее беспристрастное выражение лица. Нет. Не сделаю. Иногда Ю Джинхъеку было жалко Кти Докчу. Но только иногда. Сердце не обливалось кровью, стоило увидеть, как с его глаз катятся огромные слезы, на вкус такие соленые, словно само море плакало из глаз Ким Докчи. Ему не было жалко Его Любимого мужчину, когда тот мучился в предсмертной агонии, которую Ю Джинхъек никогда не сокращал. С каждым разом она становилась все длиннее и длиннее. Это та-а-а-ак весело. Мужчина хмыкнул, наблюдая за напряженным Ким Докчой. Ему хотелось вновь увидеть тот румянец. Или страх в глазах. Он снова хотел почувствовать свое превосходство. Кис Докча должен понять что он натворил. *** Как ты посмел? Алая, как огонь, медленно вытекающая из тела Ким Дочки, кровь мозолила глаза. Количество давно в ней испачкались, но Ю Джинхъеку настолько поебать, насколько вообще может быть поебать на липкую субстанцию под ногами. Руки у него не чище коленей — возможно, идея взять труп в руки была не самой лучшей. Ким Докча красивый даже мертвым. Он просто хотел быть счастливым. Хотел будущего со своим молодым человеком. Или не своим? Ю Джинхъек сжимает чужую ладонь, игнорируя хрут. Он должен знать. Ким Докча никогда не говорил о своих чувствах. А Ю Джинхъек считал, что его любви хватит на двоих. Это было слишком самонадеянно? — Ким… — Отпустинно. Ким Докча, вроде, мертв, а по его щекам все равно текут слезы. Правда, начинаются они где-то на правой щеке, и льются куда-то в затылок. Кажется, у меня тахикардия. Сердце бьётся слишком быстро, отдаваясь в висках медленно зарождающейся яростью. Ким Докча не имел права оставлять Ю Джинхъека одного.

[Созвездие РучкаКоторойТрахнулиБобра искренне соболезнует воплощению Ю Джинхъек] [Созвездие МыПростоЕбемсяПоДружбе еле сдерживает слезы] [Созвездие ЯЛюблюСвоюМаму предлагает вам замуровать мертвое воплощение Ким Докча в стене]

Ю Джинхъек смеется. Так неискренне, с явными истерическими нотками, но остановиться не может. Он поднимает глаза к небу и улыбается так ярко, насколько вообще способен. — Ты еще пожалеешь, что умер, милый. *** — Тебе больно? — Киму хочется кричать, плакать и истерить, да так, чтобы голос его охрип, а и так разбитые в кровь колени стали еще ярче. Хотя, куда ярче? Кажется, уже проглядывается косточка, но Ю Джинхъеку мало. Он притворно ласково жмет на чужую глазницу и улыбается так, что последние надежды Кима выжить тают так быстро и стремительно, словно он оказался в самом настоящем аду. Хотя, почему словно? Ким молчит, не отвечает, знает, что стоит ему сказать хоть слово и он не остановится на одном. Он снова будет кричать, винить, а затем будет молить. Молить и молиться. Потому что он уже не выдерживает. Ю Джинхъек не бинтует его колени, ступни, руки, блять, да все ешт тело нуждается в медицинской помощи, но Ю Джинхъеку не просто плевать, ему натурально поебать на чужие страдания. Он упивается ими, словно дорогущим красным вином. И смотрит так, что душа леденеет. Не таким он был в новелле. Ким Докча издает истеричный хмык. Ему буквально пытается выдавать глаз, а он думает о какой-то новелле. Вот только, Ю Джинхъек расценивает данный смеши совсем по-другому. Ким Докча начинает жалеть, что ему все еще не отрезали язык, хотя очень хотели. Мужчина влетает в стену, чувствуя острую боль в спине, отдающейся эхом в грудной клетке. — Я спросил: больно ли тебе. — огромная рука ложится на чужую шею, сжимая ее ровно настолько, чтобы Ким Докча смог ответить, но больше почувствовал. Под рукой приятно бьётся пульс и Ю Джинхъек чувствует. Наконец, чувствует что-то, кроем ярости и отчаяния. Он чувствует радость. Радость от закатывающихся в преддверии обморока глаз, от голубых и фиолетовых синяков по всему телу, от стеклянного левого глаза. И в голову ему приходит мысль, что уже пора сделать оба глаза стеклянными. Или, может, выдавить оба? — А ты как думаешь, ублюдок? — руками тот час сжимается сильнее и сомнений в голове Джинхъека нет. Ему не нужен какой-либо навык, чтобы увидеть, насколько Ким Докча хочет умереть. И губы Джинхъека растекаются в ухмылке. Настолько противный, что Ким Докча рад, что ничего не ел последние дни — будь в его желудке еда, он бы давно блеванул. — Пора начать нашу игру снова, sweetheart. *** Взгляд наискосок. Снова взгляд вперед. Неловко. Привал с Ю Джинхъеком — это все равно, что остаться наедине со своей бывшей девушкой, с которой ваше расставание прошло в не самых лучших обстоятельствах. Сейчас же Джинхъек не было ни то, что девушкой, он не был бывшим. Он был просто недовольным, смотря куда-то в огонь и даже не прикасаясь к еде. Мужчина сидел, настолько элегантно что даже дцх захватывало в серебряный капкан, настолько яркий, что глаза слепит. А спина была настолько прямой, что даже дороги в России завидовали, тихо куря в сторонке. Ю Джинхъек красивые и он знает об этом. В мыслях у Ким Докчи пронеслась неутешительная мысль, что из Ю Джинхъека соблазнитель настолько хороший, что ему даже ничего не надо делать. Ким Докча не удивился бы, если из-за красоты Ю Джинхъека началась война. Он бы в ней даже поучаствовал. Кашлянув, лишь бы избавиться от подобных мыслей, он повернул голову к мужчине, что незаметно встрепенулся, переводя ебатькакойстрашный недовольный взгляд на нарушителя своего спокойствия. — Что-то не так, Докча? — блять, все не так. Начиная от чуть приоткрытых губ, идеально вздернутой брови, пожирающего взгляда, до чертовых пальцев, собранных в замок, изящных, словно у пианиста или художника. Если бы Ким Докча не видел, как этими самыми руками Ю Джинхъек убивает монстров, то вряд ли бы поверил, что эти руки на такое способны. Если бы Ктм Докча знал сколько раз его убили эти руки, то вряд ли бы мечтал их потрогать и рассмотреть со всех сторон, словно какой-то дорогущий экспонат, чье присутствие можно уловить на выставке только раз в год. — Ты хочешь мне что-то сказать? — Ю Джинхъек встал, подходя к мужчине и заглядывая прямиком в огромные от удивления глаза. Главное — дыши. Мысленно Ким Докча бьет себя по лицу, кричит о том, что ему нужно отвести глаза от чужих ключиц, но это блять просто невозможно. С титаническим усилием, он, все же, поднимает глаза и тут же об этом жалеет. Потому что у Ю Джинхъека, оказывается, нереально пухлые губы. который очень хочется ощутить на своих. И за эти мысли становится так стыдно, что Ким Докча не то, что не видит, он даже не чувствует чужой, полный ярости, обиды и какой-то отдалено нежный, взгляд. Ю Джинхъек — хищник. Ким Докча — его добыча. И, в отличие от добычи, хищник уверен, напорист, а еще является регрессором, который прекрасно осведомлен обо всех эрогенных зонах. Киму кажется, что у него сейчас начнется приступ тахикардии, потому что это невозможно. Губы Ю Джинхъека мягкие-мягкие, язык — проворный, словно вор, который рыщет в чужом рте в поисках каких-то только ему известных сокровищ. Сердце отбивает свою чечетку в ушах, эхом отбиваясь по всему телу, вместо с мурашками, что стадом бегут от самого копчика к ушам. Дыхание у Ю Джинхъека теплое, глаза — пожирающие, парень чувствует, даже через закрытые веки, как мужчина следит за его реакцией. Словно ищет изъян в актерской игре. Первым отстраняется Ким Докча. Потому что в голове вспыхивает одна-единственная мысль. «Это неправильно.» — и мысль это бьет его словно ножом по сердцу, отрезвляя разум и заставляя положить руки на чужие плечи, лишь бы отстранить брюнета. Ким Докча дышит глубоко и равно, смотрит в пол, потому что все еще чувствует чужое тепло на губах, чувствует крепкие мышцы под руками, а потому отдергивает их. — Это… — он не видит, но подсознательно чувствует, как хмурится Ю Джинхъек. Дыхание не получается выравнить даже со второго гулбокок вздоха. Ким Длкча чувствует себя школьницей. — Неправильно. — они выдыхают это одновременно, но Ким Докчн кажется, что своего собственного писка он не услышал. Чужое дыхание опалило ухо. Ю Джинхъек просто шептал, но тело реагировало так, словно он орал в ухо с помощью громкоговорителя. Ким Жокча отпрыгнул, полримая полные непонимания глаза на мужчину, что в это время выпрямился и теперь смотрел на Ким Докчу сверху. В глазах читалась обида. — Ты серьезно думаешь, что это первый раз? — Ю Джинхъек делает шаг и на лице у него появляется ухмылка. Настолько страшная, что Ким Докча готов прощаться с жизнью. Но меч никто не достает. За горло его не хватают; только за шиворот, притягивая к себе. — Я знаю о тебе все. Знаю каждый твой шаг. Тебе не убежать. — Ю Джинхъек подносит чужок лицо так близко, что до повторного столкновения губ остается всего пара сантиметром. — Sweetheart♡ Отстранится у Ким Дочки не получается — рука у Ю Джинхъека сильная, ему ничего не стоит удержать Кима подле себя. Они смотрят друг другу в глаза, но сердце Докчи бьется не из-за влозбуждения или тахикардии, как было в прошлый раз. На этот раз он видит. Видит черные глаза, пожирающие его, видит пляску чертей на самом мне и понимает, что черьи эти ведут отнюдь не к обнимашкам под луной и милый пртзнаниям, теплым, невинным поцелуям.

[Созвездие ИдитеНаХуйЯНеИнтровертЯПростоДэдИнсайд кричит, чтобы вы бежали] [Созвездие РучкаКоторойТразнулиБобра начинает молиться за вашу жизнь] [Созвездие ЯЛюблюСвоюМаму смеется и говорит, что с нетерпением ждет дальнейших действий воплощения Ю Джинхъек]

Блять, спасибо, успокоили. Ю Джинхъек остановился всего на пару секунд и, словно не замечал чужого протест, да и не желая его слышать, вновь припал к чужим губам, отводя чужие руки вверх. Второй рукой он начал снимать чужой плащ, а затем и вовсе опустился к шее. — Ю Джинхъек! — пискнул Ким Докча и вновь дернулся. В шее неприятно кольнуло. Этот уебок прокусил ему шею. — Отпусти меня, уебок! — Заткнись. — глаза у мужчины побогравели, лицо ослнулось и более не напоминало лицо мужчины, на которое Ким Дочка залипал всего пару минут назад. Это не Ю Джинхъек. Это не должно облизывать свои губы, а затем чуть ли не кошкой мурчать от вкуса чужой крови. — Ты такой вкусный♡ Почему ты улыбаешься? Ким Докча очтелкенел, заглядывая в незнокомые глаза. Ни нежности, ни любви, вообще ничего о чем он раньше читал в романтичечких новеллах. Это существо не было Ю Джинхъеком, которым Ким Докча восхищался, не было Ю Джинхъеком, с которым он сражался боком о бок и которому он был готов защитить спину. Это не тот Ю Джинхъеком, которому он доверил собственный тыл. Этот кто-то, ублбдочный и двуличный, зажимал ему рукой рот, не давая ни вздохнутьни пернуть, ни произнести хоть что-либо. Эта ебучая тварь лишь опустилась к ключицам, прокусывая их и с ненормальным уовольствием, словно вампир, начиная сосать бледную кожу. Киму Докче было противно от бюлькующих звуков под ухом. Он прекрасно знал, что это может означать. Тварь наслаждается. Твари нравится его кровь. Эта Тварь его съест. Ким Докча даже не понял, когда начал плакать. Может, когда Ю Джихъек отлип от его ключицы и припал к груди, вырывая один из сосков зубами, а затем проглатывая его да так, чтобы Ким Докча отчетливо видел, как его кадык вздернулся, а губы исказились в самой что ни на есть отвратительной улыбке. Может, когда его поцеловали и он почувствовал вкус собственный крови. Настолько противной, что его вырвало. А возможно это произошло в тот самый момент, когда он услышал тихое бормотание где-то снизу. Он никогда не обладает отоичным слухом, но готов поклясться, что слышал, как Ю Джинхъек сказал: — В прошлый раз ты не был таким вкусным. Господи, его едят заживо не в первый раз. *** Вкусный. Ким Докча преступно вкусный. Кровь сладкая, словно мед, только что собраный с улья. А мясо, напоминает то, которое обычно кладут в его любимые пельмени. Если бы у него была возможность, то он бы сделал из Кима Докчи пельмени. Жаль, что повторяться — совсем не круто. Сильнее. В мыслях у Ю Джинхъека стучит только одно-единственное слово: «Ешь.» Оно отрожается от каждого виска, словно эхо, только не заглухая, а наоборот, становясь все громче и громче, до боли в голове, заставляя кусать сильнее, жестче, быстрее. Он должен замедлиться, иначе Ким Докча умрет слишком быстро. С очережлным укусом кажется, что он чувствует, как быстро бьётся чужое сердце. Оно небольно бьеи по зубам, отдаваясь где-то груди и там же заглухая. В отличие от Кима, сердце Джинхъека бьётся ровно. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. В следующую секунду становиться больно. Он отлеиает в соседнее здание, но сознание не теряет. Перед Ким Докчой, вся искрившая красным свеченикм, с весами за спиной стояла та, кого Джихъек мечтал убить. Блядская Юнг Хивон. (Автор на самом деле очень ее любит（*＾3＾）/～♡) Она снова это делает.

[Созвездие РучкаКоторойТрахнулиБобра рад, что воплощение Юнг Хивон успело.] [Созвездие ЯЛюблюСвоюМаму недоволен, что Созвездие РучкаКоторойТрахнулиБобра прервало все веселье.]

Теперь хотя бы понятно, как она здесь оказалась. — Какого черта ты творишь? — острие ее меяа направлено ровно на него, но ему плевать, Ю Джихъека интересует только Ким, в страхе отползавший за женскую спину. Восемь укусов. Он успел оставить ровно восемьвосемь означает стабильность. . Глаза у Кима большие, по щекам текут жемчужины, а руках он сжимает мой собственный плащ.

[Созвездие ИдитеНаХуйЯНеИнтровертЯПростоДэдИнсайд радуеется, что воплощение Ктм Докча в порядке.] [Созвездие ЯГейАТыПростоПидор показывает воплощению Ю Джинхъеку фак и говорит, чтобы воплощение шло на хуй.]

— Ты просто не представляешь насколько он вкусный. — смеется Джинхъек прежде чем наконец посмотреть в серые глаза. Хивон ненавидит его. Ха, как же похуй. — Пора начинать нашу игру снова, да, Любимый?