самый обычный дворовой

Даня на дверь чужую косится, когда из квартиры покурить выходит. не понимает, почему Тушенцов избегает того, что удумал. а Руслан, морально заебался, отлеживается целыми днями и социальную батарейку накапливает. лишь с Ильей и Максом иногда в телеге списывается. на душе так пусто становится, когда мысли и без того уставшую голову заполняют. сигареты уже не служат как антидепрессант, а энергетик не помогает прибавить энергии. шатен с печальными глазами в потолок глядит и с силами встает, чтобы поесть, потому что желудок противно сводит, а как обнаруживает пустой холодильник, изможденно выдыхает. не хочется ему выходить, хочется дома торчать, дабы не видеть чужие лица, но выбора у него нет: мать на сутки ушла, и некому ему за помощью обратиться. холодильник закрывает и в комнату направляется, чтобы в магазин сходить. думает купить роллтон, ведь на другие продукты денег нет, все на сигареты потратил. напяливает свитшот черный и спортивки, потому что на улице уже хлопья снега валят. наушники со стола берет и в прихожую топает. ничего нет лучше музыки. он бы сам песни записывал, но мама говорит ему, что медведь на ухо наступил и голос не приспособлен, а Руслан в мыслях матом её кроет, ничего она не понимает. вансы на босую ногу надевает, так как носки все в стирке, и с полными силами из квартиры выходит. в ноздри моментально запах курева бьет, и Тушенцов интуитивно понимает, кто там стоит, но мысленно молится, чтобы его догадки не воплотились. а как по ступенькам спускается, сердце неприятно сжимается. Нил на младшего взгляд задерживает, но не говорит ничего, лишь равнодушно смотрит. Рус взгляд утаивает, отворачивается и старается не смотреть, чтобы разговор не начинать. Даня челюсть крепче сжимает, потому что шатен его конкретно достал своими качелями. в руке косяк крутит и к кровоточащим губам прислоняет. заостряет внимание как шатен лицо свое старательно прячет и не понимает, чего там скрывать. Тушенцов мимо парня проходит и чувствует, как чужой взор спину прожигает. он думает, что зря вышел, потому что ноги уже подкашиваются от ощущения ненависти, что как лава горячая растекается по телу. жарко становится и пот по лбу стекать начинает. Кашин лишь дышит напряженно, да так тяжело и хрипло, что нервирует ещё больше. даже не смотря на рыжего Руслан прекрасно представляет физиономию старшего. он покажет себя в тяжело взгляде и скривившихся губах, прокручивающий злосчастно одну и ту же сигарету, от которой пепел уже сыпется. шатен настолько углубился во всех представлениях, что и не заметил, как вышел из подъезда. он горячей ладонью по лбу проводит, сбрасывая вот-вот скатывающие капли пота и выдыхает изнурено. глаза намокают от собственной слабости: он так старался быть сильным, а сейчас жалость расходится импульсами сожаления по телу и режет без ножа. снежинки кружились в свете фонарей, как мысли в его голове. хруст под ногами отвлекал от бесконечного потока осуждения себя. свитшот был поднят до ушей, но холод... холод пробивал глубже кожи — прямо в душу. сжав кулаки в карманах, он прикрыл глаза. мысли вихрем нависают: про физика, про маму и про Даню. шелковые рыжие волосы, тлеющая сигарета во рту, в кровь сбитые костяшки и глаза, в которых плескалось адское пламя. Рус поднял взгляд лишь единожды и увидев такого Кашина, все тело охватывала приятная нега. найти объяснение поведению шатена становится сложнее с каждым днем, он чувствует, что сдает позицию ненавидеть Нила. на душе так больно, что выть хочется, ведь понимает, что не по понятиям испытывать такое чувство к парню, особенно к тому, кто глотку вырвать готов, если авторитет потеряет. чувствует себя полным идиотом. от холода ежится. выходить в одном свитшоте изначально было не самая лучшая идея. его шаги замедлились, когда в поле зрения начал вырисовываться магазин. сейчас он зайдет, накидает пару продуктов в корзинку, и после оплаты пойдет назад домой. не так уж это и геморно. Руслан толкнул дверь, петли заскрипели, что могло означать только то, что дверь давно не смазывали. заходя в небольшой магазинчик, юноша подхватил зеленую корзинку. ручка была грязной, а в некоторых местах корзинка вовсе была сколотая. Тушенцов понимал, что население тут не то чтобы большое, и приводить все к идеалу влетело бы в копеечку, что люди позволить себе, естественно, не могли. поэтому, задумчиво закусив щеку изнутри, шатен зашагал в поиске дошика. первоначальный план состоял в том, чтобы потратить оставшиеся деньги на парочку упаковок дошика, но пройдя мимо полок с энергетиками, Руслан начал задумываться, что плану не суждено состояться. парень вздыхает загружено и на месте останавливается. руками сжимает ручку корзинки и губу нижнюю закусывает. голову сердито опускает и возвращается к полке с дошиком. не глядя даже на вкусы, кидает первый попавшийся. кажется, упаковка была красная, но это сейчас не очень-то и заботит. шатен к кассе направляется, но в моменте боковым зрением замечает, как две фигуры в магазин заходят. юноша останавливается резко, когда физиономии опознает, и за полкой со всякими хлебобулочными изделиями прячется. — тебе че, брат? — да нефильтрованное возьми какое-нибудь, — кидает в ответ и к кассе идет. — две пачки кэмэл компакт. Тушенцов оглядел с ног до головы обе фигуры, словно пытаясь определить, можно ли пройти к кассе, но небрежное покачивание выдавало состояние парней. — ты сука, можешь быстрее уже сигареты найти? — грубо буркнул парень, ударяя по стойке. — блять, Никит, я щас ебучку ей снесу, бля буду. Русу стало невольно жалко продавщицу, хоть это и не его дело, но судя по медлительности женщина знатно устала, да и если взять во внимание, что магазин круглосуточный, догадаться не тяжело. — Юль, как думаешь, че Кашин будет? — спрашивал Гридин, держа в обоих руках пиво и водку. — думаю, Нил не отказался бы от парочки градусов. — свои слова насмешили парня, и тот громко рассмеялся. Кузьма подловил шутку и в ответ бросил пару смешков. Руслан хладнокровно взгляд отвел и сразу подметил, как Гридин рыжего упомянул. по всей видимости, те к нему в гости собрались, а это значит, что Тушенцов и сегодня не уснет. парень вздыхает устало и назад взгляд возвращает. Юлик и Кузьма будто растворились. так быстро ушли? или кареглазый так долго в ступоре стоял? повторно оглядывается и, убедившись, что нет никого, к кассе быстро подбегает, кидая две пачки доширака. женщина того устало взглядом окидывает и не торопясь пропикивает по одной упаковке. Тушенцов сам ей втащить хочет за такую скорость, но держит себя в руках.  оплачивает, бросает в пакет дошик, кидает быстрое спасибо и из магазина вылетает. бежит быстро в надежде, что прибежать быстрее Гридина и Онешко, а то опять стоять и прятаться не доставляет удовольствие. молится, что легкое опьянение позволит добраться быстрее, но конечно гарантий никто не даст, что от алкоголя те идти медленнее будут. кажется, что шайку Кашина ничем не взять: даже в жопу угашенными они будут вести себя как обычно.

любовь не сцена из драмы. 

где двое плачут от счастья. 

это шрамы на запястье, что прячут от мамы под длинным рукавом.

юноша даже не заметил, как к подъезду подбежал. назад, на последок, оборачивается, дабы понять, нет ли поблизости Кузьмы и Юлика, а когда удостоверился, в подъезд забегает. дверь закрылась с оглушительно резким и пронзительным звуком; казалось, что этот хлопок слышал весь дом, а вибрация дала понять, откуда такой грохот. кареглазый мысленно проклинает этот дом, этот город и Кашина. Кашина он, кстати, тоже проклинает. медленно ногами перебирает по ступенькам. он так устал. устал быть слабым. устал быть. эта боль проедает грудную клетку своим кислотным ядом. — опаньки... за рукав грубо тянут, и Руслан чуть ли не падает. — погляди, кто тут у нас, это же Тушенцов. а ты, Тушенцов, в курсе, что деткам в такое время спать уже надо? — скалится до чертиков, противно, что аж в рожу плюнуть охота. — встречный вопрос, — произносит шатен, в глаза злобно глядя. руку чужую откидывает и пару шагов назад делает. не то чтобы это поможет удар остановить, но Рус хотя бы успеет отойти и замахнуться в случае чего. — у Русика голосок наконец прорезался, а я думал, у тебя языка нет. а может, тебе отрезать его, чтобы лишнего не пиздел? — из кармана нож складной вытаскивает, открывает его и лезвием по воздуху крутит. в глазах виднеется злость вперемешку с алкоголем. — ты думаешь, я забыл, как ты на кента моего полез? так вот хуй ты угадал. мне прирезать тебя сейчас как нехуй делать. — подходит ближе, ножом крутя. кареглазый воздух жадно глотает. взгляд то на Юлика, то на лезвие, и руки немыслимо пробивают в тремор. дышит учащенно, чувствуя, как ноги ватными становятся. а ведь сделать сейчас он ничего не сможет. у Онешко в руках нож, а у него — дошик. битва нечестная будет. он максимум что — царапину мелкую остановит в то время как Юлий ему брюхо вспорет. шаг назад делает и в стену спиной упирается. все назад дороги нет: он пойман. пойман как крыса, которую зверь посильнее загнал в угол. в глазах карих страх виднеется, но не хочет он показывать это. кулаки сжимает да так крепко, что ногти впиваются адски больно. — ну что, язык или шею? — подходит близко и горячим дыханием в ухо дышит. — пошёл нахуй. — шатен толкает грубо в грудь и бежит вверх по лестнице. — сукин сын. пульс бьет прям в голову, а кислорода катастрофически не хватает. Тушенцов ступеньки пропускает, запинается, но не останавливается: ему нельзя, иначе будут органы по подъезду собирать. хуже пьяного Юлика есть только пьяный Кашин. а так как рыжего тут нет, боятся стоит Онешко с ножом бабочкой. — гандон! — бросается со спины на Руслана и валит того на бетон. младший щекой больно ударяется, но это сейчас не самое страшное. Юлик за волосы того берет и по ступеньке ударяет. из носа кровь хлестать начинает и к шее лезвие подносится. — а я тебя пожалеть хотел, ублюдка такого, — болезненно волосы сжимает, голову Руслана поднимая. — но лучше я прирежу тебя здесь и сейчас. слезы по щекам стекают, смешиваясь с кровью. на вверху дверь открывается и слышится кашель мужской. Тушенцов думать начинает, что это бог услышал его, что ангела хранителя спустил к нему. но сказать он ничего не может: от шока голос пропал. он дрожит всем телом и скулит хрипло, пока ему в шею дышат учащенно. рот открывает и в тихом стоне выдыхает, когда в очередной раз лицо к полу больно прислоняют. слышит, как по ступенькам быстро спускаются, но останавливаются у окна. — слышь, Нил, не хочешь ты горло этому пиздюку вскрыть? шатен слышит сквозь голос Онешка щелчок от зажигалки и вновь шаги по лестнице. Даня видит, как Руслан в перемешку с собственной кровью и слезах лежит. дымом от сигарет давится, когда лезвие ножа у горла видит. — я что-то не припомню, что команду давал. дохуя на себя брать стал, а может, место моё занять хочешь? — сипло произносит, ступая к Юлику. в  глазах гнев виднеется, когда про место своё говорит. — нет, брат, ты чего? — с каких хуев я верить тебе должен? — за горло кофты берет и к себе тянет. — ещё раз без меня выступите, я этим ножом сначала тебе глаза вырежу, а потом воронам скормлю. — а ты че за него впрягаешься? — изо спины голос Кузьмы слышится. — закентились с этим петухом? сдаёшь позиции, братан, таких наоборот на место ставить нужно, а то слишком борзый. — я сам с этим педиком разберусь без ваших советов, или вы лучше меня знаете, как действовать? ответа не проследовало. — вот и молчите нахуй. встал Тушенцов. — Руслана за свитшот наверх тянет. — а вы двое в хату пошли, я с этим разберусь и вернусь. — ну вот узнаем нашего Нила, — говорит Гридин, улыбаясь. — давай, въеби ему, чтобы не ахуевал. — я сам разберусь. — за рукав жестко берет Тушенцова, вниз направляясь. шатен уже жалеть начинает, что рыжему помог. ни благодарности, ни спокойной жизни не получил. поиграли и бросили, когда цель была осуществлена.

                                                   ТАНЦЕВАТЬ - ДЕТИ RAVE

Данил кареглазого к стене толкает и вперед подается, в глаза безотчетно заглядывает и на лице сосредотачивается. пальцем большим кровь из-под носа вытирает, наблюдая, как тело напротив напрягается. — расслабься, не буду я тебя пиздить. Тушенцов голову вниз опускает, ведь не может он долго зрительный контакт удерживать, особенно когда находится в таком положении. Даня дерзко за подборок вверх поднимает и на этот раз руку не убирает, чтобы младший голову не удумал опустить. — на меня смотри. — Кашин к юноше наклоняется. от пьянящего аромата у Тушенцова закружилась голова. он сглотнул, потому что в горле вдруг пересохло. — ты же понимаешь, что вечно я не смогу за тебя впрягаться, это вызовет подозрения, а я этого не хочу. — он с безмятежным видом окинул юношу снизу вверх. — ты же тоже этого не хочешь? Рус головой помотал. ему не то чтобы есть сейчас до этого дело, но пиздеть в данном положении он не может. — вот и давай, ты будешь вести себя как мышка: ниже травы, тише воды. иначе придётся защищаться в соло. — почему ты не можешь сказать, чтобы они просто от меня отъебались? Кашин усмехнулся от слов кареглазого. — как ты себе это представляешь? не трогайте его, у него же такое личико милое? самому-то не смешно, Тушенцов? — ну не так... — а как? ты меня даже заинтересовал. — Нил отступил от Руслана. — я тебя слушаю. в голове пустота. никаких идей нет, но почему-то казалось, придумать так легко. — ну чего молчишь? говори идеи. — блять, да я не знаю. это твои подсосы, ты ими командуешь, вот и скажи, чтобы к другим лезли. — ты такой наивный, Руслан. — Данил скрестил руки. — все, заебал, я пошёл. не забывай, что всё это время я тебя пиздил. Данил в последний раз увидел его лицо; оглянувшись, он метнул недовольный взгляд. затем, цокнув, проводил глазами уходящего Кашина.

***

тупым взглядом Рус уставился в стену, опуская подбородок. тот перевел взгляд на ладони, что двигались в расфокусе. в комнате горела лишь одинокая лампа, её желтый свет отражал лучи, а те, в свою очередь, словно танцевали. внутри всё выворачивалось наизнанку. в сознание пробивались липкие воспоминания, и от этого юноше хочется кожу с себя содрать, чтобы эти противные чувства прекратились. дышать было тяжело, и дело было вовсе не в кислороде. ленивый взгляд устремился в окно. заснеженные ветви раскачивались, роняя на землю хлопья снега, а морозистый ветер проникал под футболку, предавая коже мурашки. сжимаясь от прохлады, Руслан зажмурил глаза и уткнулся носом в колени. ему тяжело молчать, и не рассказывать о том, что тревожит, тоже тяжело. агония вырывается наружу со свежими силами, а ощущение грязи царапало язык. ему стоило бы сходить помыться, ведь на лице по-прежнему остались куски засохшей крови. Тушенцов задумался о словах Кашина, что тот не сможет за него вечно впрягаться. почему-то ему казалось, что тот за него в ответе, ведь это его типы пристают, а значит, и он должен их отгонять. ну и если честно, Рус был бы не против, если бы Нил встревал за него. когда рыжий злился, отвести взгляд доставляло трудности. злой Кашин, защищающий кого-то, выглядело так завораживающе. но только не кого-то... а Руслана. шатен на кровать спиной падает и в позу эмбриона сворачивается. куда-то не туда его мысли завели, подумал тот. то, как старший изучал кареглазого, определенно нравилось Руслану, ведь в этом взгляде не читалась пошлость или же неприязнь; он будто видел в этих зеленых глазах надежду на принятие. причем Тушенцов понимал, что должен теперь держаться подальше от Кашина, но непреодолимый порыв не позволял склоняться к этому выбору. шатен ждал, пока в доме не станет совсем тихо. затем он встал с кровати. нос по-прежнему сильно болел; пол как будто качался под его босыми ногами. в конце концов юноша зашёл в уборную, и даже если не сполоснутся, то умыться нужно обязательно.  повернувшись лицом к зеркалу, юноша ужаснулся. он не думал, что лицо побито настолько сильно. на щеке даже успел образоваться нехилый синяк. удивленно вскинув голову, тот увидел, как губа до сих пор кровоточила. Руслан включил кран, и ледяная вода брызнула ему в лицо. он зажмурился, чувствуя, как она обжигает кожу, но не отдернул руки. ему нужно было смыть с себя этот кошмар. кровь, густая и липкая, стекала по подбородку, окрашивая воду в розовый. он тер лицо ладонями, стараясь отмыть каждую пору, каждый миллиметр кожи. но запах, терпкий и металлический, преследовал его, въедался в ноздри. выключив воду, парень тяжело оперся на раковину. в голове пульсировала боль, а в груди зияла пустота. он смотрел в зеркало, и отражение пугало его: красные глаза, запавшие щеки и дрожащие руки, что блуждали по лицу. к груди поднималась волна тошнотворной усталости. он выпрямился, глубоко вдохнул и выдохнул; затем вышел из ванной комнаты, оставив свое отражение позади.

***

громкий звон будильника распространился по всей комнате. сегодня нужно идти в школу, эта мысль не могла успокоить. Руслан не собирался долго спать, но у него так кружилась голова, а постель была такая удобная, что здесь он чувствовал себя в безопасности. давно уже ему не было спокойно.  от вчерашней боли остались лишь тупые отзвуки в виде синеватого синяка. полностью оценив свое моральное, психологическое и физическое состояние, он понял, что теперь готов идти в школу. пусть слухи и не утихомирились, но забросить учебу он не мог. сперва юноша решил принять быстрый душ, чтобы не смердить в училище, а после не помешало бы поесть. впервые он чувствует себя по-настоящему голодным. стрелки плавно переходили к восьми часам. Тушенцов одиноко сидел на кухне и уплетал вчера купленный доширак; он настолько вчера забылся во всем, что на еду тупо не было времени. сквозь тишину шатен услышал чужие голоса в подъезде, а после — громкий хлопок двери. видимо, Кашин с Юликом и Кузьмой в школу идут. это хорошо, что они раньше выйти решили, тогда младший не пересечется с ними.  после того как тарелка была пуста, Рус открыл форточку и достал из кармана смятую пачку сигарет. дрожащими пальцами вытащил одну, закурил, жадно затягиваясь, чувствуя, как никотин обжигает горло. он, не улыбаясь, плотно сжав губы, смотрел на выпавший снег, что падал на голые деревья. с первого дня его обучения в этом городе все идет по пизде, и даже спустя время ничего не меняется, хоть и прошло немало времени.

***

— Нил, так че с Ржавым делать будем? этот пидор скрылся, а он нам сто штук должен. — спросил Юлий, затягиваясь сигаретой. — предлагаю найти его семью и выбивать долг у них. — предложил Гридин. — подождем пока. если не явится, тогда по-другому разговаривать с ним будем. Нила боялись, уважали, восхищались, но не принимали — что угодно, кроме этого, потому что он дикарь со звериным нравом. а тому этого и не нужно: он не хочет быть в глазах других лишенным духовной мягкости. он не любит жалеть, ведь за жалостью скрывается доброта, а если хоть один раз проявишь жалость, то мигом в авторитете упадаешь. и люди уже будут видеть в тебе не сорвиголову, а того, кто ебучие шансы дает, что безусловно глупо и неправильно. — кстати, слышали? нам нового препода по физике поставили. телку какую-то. сказали, что она молодуха, да ещё и разведенка. интересно, к кому на этот раз лезть будут? — явно не к Тушенцову: к нему только мужики за сорок лезут, — промолвил Никита, насмехаясь. — предлагаю ему сегодня опять пиздак набить, а то много позволяет себе. Даня косяк на асфальт бросает и на пацанов взгляд грозный кидает. — вместо того чтобы на всяких сопляков время тратить, лучше бы из должников долги выбивали. у нас на счетчике ещё три типа, а вы хуйней страдаете, — шмыгнув носом, рыжий руки в карман засунул. — чтобы до конца недели всех проведали и бабки забрали в двойном размере. а если узнаю, что вместо дела хуйней занялись, мигом из компашки полетите. — пригрозив, Даня оставил парней в размышлениях, а сам зашёл в школу. ненадолго, но до конца недели они от Тушенцова отстать должны.