амбассадор невзаимных чувств

      Они не говорили ни разу после секса. Хенджин всегда одевался и молча уходил, громко хлопнув дверью, будто хотел выместить на ней злость и снести с петель. Феликс оставался в спальне, пусто смотря в стену и не понимая, что было не так в этот раз. Он правда думал, что все дело в нем и их интимной жизни, но нет. У Хвана никогда не было претензий ни к Феликсу ни к их сексу, а вот к себе их было просто куча.       Хенджин помнит как переживал, когда Ёнбока исключили в “Шоу на выживание”, помнит как скучал во время инцидента с обвинениями в свою сторону по поводу булинга, потому что младший достаточно часто писал и спрашивал, когда он уже вернется и что очень переживает. Он помнит все неприятные чувства связанные с Феликсом, не потому что светловолосый в них виноват, а потому что Хенджин не мог найти себе места, когда не видел его долгое количество времени. И он списывал все на их, почти семейную, обстановку в группе. Все всегда очень дорожили друг другом и поддерживали. Но Хван дорожил одним из них по-особенному, не понимая этого и теряясь в себе с каждым днем все больше.              -Ты опоздал. - Минхо хмуро бросает взгляд на влетевшего в студию звукозаписи темноволосого.              -Да что ты, а то я не заметил этого, летя сюда и спотыкаясь на каждом шагу. Спасибо, что оповестил. - огрызается парень, скидывая с себя ветровку. Ли закатывает глаза, фыркая.              -Хорьки стали слишком агрессивные в последнее время, брачный период начался?              -Не лезь. Где Чан?        -Вышел куда-то. Скоро должен вернуться. - Минхо включает телефон, явно не заинтересованный в дальнейшем диалоге. Оно и хорошо. Хенджин не понимает как они сейчас будут записывать песню, когда ему не хочется даже дышать, не то что издавать какие-то звуки. Он провел добрую половину ночи за холстом, пытаясь изобразить хоть что-то, чтобы вылить свои чувства, но ничего, кроме черной мазни, так и не вышло. Хотя ничего другого у него в голове нет уже на протяжении нескольких месяцев.       Взгляд цепляет светлая макушка, что-то эмоционально рассказывающая Джисону. Феликс хихикает и прикрывает рот ладонью, заливаясь в моменте смехом слишком громко. Хван готов был валяться в его ногах в такие моменты. Голос Ли всегда заставлял покрываться тело мурашками вне зависимости от того, где они находятся: на студии, концерте или в постели. Его улыбка доводила до точки кипения, потому что Хенджин, блять, не может понять почему этот солнечный мальчик заставляет его чувствовать такое.       Впервые они переспали после вручении награды на одной из премий. Группа готовилась к выступлению очень долго и все были неописуемо рады победе. Решили отметить и Хван рот ебал этого отмечания ( в тот вечер получилось не только отмечания ). Они с Феликсом оказались в его комнате в общежитии, когда младший попросил проводить его, потому что слишком устал. Сынмин вызвался помочь, но, увидев испепеляющий взгляд темноволосого, покорно сел на свое место, провожая взглядом парней к выходу из бара.              -Иди умывайся, я расстелю тебе постель. - командует Хван, проходя в спальню, чтобы выполнить сказанное. Феликс возвращается с ванной в длинной футболке на практически голое тело. Боксеры не считались, потому что через какое-то количество времени их на нем не было, как и футболки. Они оба пропустили момент, когда уже голые лежали в одной кровати, прижимаясь друг к другу, развязно целуясь и лаская тела. Тогда сразу после, Хенджин ушел, но Феликс не заметил этого, потому что почти сразу уснул и утром хотелось думать не о прошлой ночи совсем. А после они не вспоминали об этом, искусно делая вид, что ничего не было.              - Хенджин, соберись. - просит Чан, потому что перезаписывать 6 раз одну и ту же партию уже невозможно. Темноволосый только кивает, но лучше не становится. Он не может сосредоточится на тексте. Мысли в куче на вершине которой благородно восседает Ли Феликс Ёнбок. Такими темпами к концу дня он будет так же благородно восседать уже на другом месте.              Чан тяжело выдыхает отпуская всех домой. Завтра придется начинать все заново. Они будто снова во временах предебюта, когда ему приходилось таскать парней за шкирки, как котят помойных. Зато дебютировали , как говорится.       Феликс выходит со студии, достает телефон, готовый вызывать такси, когда к нему подходит Хван. По выражению лица старшего понятно, что он ужасно вымотался и явно нуждается в долгих часах оздоровительного сна.               - Ты в общагу?              - Да. А ты? - светловолосый вопросительно смотрит раздумывая о том, стоит ли ему спросить о состоянии парня.               - Поехали ко мне? Парни все равно остались еще в студии. - Феликс пару секунд думает, но в итоге соглашается. Они оба знают для чего едут в общежитие Хенджина сейчас, но никто это не обсуждает. В такси они едут в разных углах заднего сиденья смотря в окна и молчат.              Стоит переступить порог и закрыть дверь, как Ли поворачивается к Хвану, обнимает того за шею, прося наклонится для поцелуя. И Хенджин повинуется. Если Феликс заставит его на коленях стоять, парень встанет. Встанет и будет целовать красивые ноги младшего, ластится к его рукам, как самый покорный и верный пес. Он достиг точки невозврата.       Хенджин целует, сминает пухлые губы, но Феликс замечает, что сегодня все не так. Нет той неконтролируемой страсти и порыва, с которыми они целуются обычно, кусаясь и раздирая мягкую кожу в кровь. Сейчас это слишком...нежно? Старший перемещает руки на бедра, вынуждая запрыгнуть на его талию и обвить ее ногами. В полной темноте они, чудом целые, добираются до его спальни, где Феликса укладывают на кровать, отстраняясь, чтобы включить настольную лампу.              - Зачем? - тихо спрашивает младший, смотря в карие глаза напротив.               - Хочу видеть тебя. Ты против? - не дожидаясь ответа, рука тянется к выключателю, но ее перехватывают маленькие пальцы, притягивая к своим губам и целуя тыльную сторону ладони. Если Хвану захотелось нежности, Феликс подыграет ему.       

Но проблема в том, что Хенджин не играет.

      Руки Хвана поднимаются вверх по талии, снимают кофту с подтянутого тела. Феликс рефлекторно вдыхает нагревшийся вокруг них воздух и втягивает живот, помогает себя раздеть. Ладони ложатся на плечи Хенджина и притягивают того ближе, губы впиваются в чужие, язык мажет по нижней и проникает в рот, получается грязно и развязно и...Феликс не чувствует отдачи. Хван гладит его по талии, всем присутствием показывает что он тут, с ним (на нем), но на поцелуй не отвечает.       Ли кладет ладони на грудь старшего и давит, вынуждая подняться на вытянутых руках. Хенджин смотрит на сведенные к переносице брови и улыбается краем губ. Какой же Феликс красивый.              - В чем дело? - Хван отчетливо слышит серьезность в голосе.               - А в чем дело? - прикинуться дурачком не звучит плохой идеей.              - Я тебя спрашиваю. Что с тобой сегодня? Не целуешь и не прикасаешься так, как обычно. Я же все чувствую. Что случилось? - возбуждение начинает отходить на второй план, потому что Феликс начинает переживать, а Хенджин готов свернуть себе шею за это.              - Мне прекратить? - все еще пытается увильнуть.              - Не потому что я не хочу, просто я не могу, когда ты озабочен чем-то больше, чем сами процессом. - Феликс смотрит в глаза и садится в позу лотоса напротив Хвана, который только что отстранился и сел на колени. И плевать что оба полуголые, чего там не видели?              - Тяжелый день?              - Я сейчас оденусь и уйду, если ты не прекратишь нести чушь. - Феликс трет глаза и пересаживается на чужие колени. Обнимает за плечи и ладонью зарывается в волосы на затылке. Хенджин тает. Еще немного и мурлыкать начнет, честное слово. - Что случилось? Расскажи. Или я не тот, кто может знать?        “Ты тот кто должен знать.” - эхом бьет в голове и Хван жмурится укладывая голову на плече светловолосого. Ли не торопит, гладит волосы и массирует кожу головы.       Руки старшего сначала, будто веревки, безвольно лежат по обе стороны от ног Феликса, но теперь ложатся на его спину, замыкаются в круг на чужой талии и стискивают крепко. Поднимаются выше по спине и остаются там.              - Я, кажется, влюбился. - тихо говорит Хван в шею, опаляет ее теплым дыханием, но сейчас это не заводит.              - Жалеешь о том, чем мы занимаемся? Считаешь это...за измену этому человеку и своим чувствам? - говорит тихо, не двигаясь с места, давая понять что он здесь, с Хенджином и готов его выслушать. Хотя сердце от чего-то неприятно щемит.              - Нет. Ни разу нет. - в подтверждение словам голова пару раз отрицательно мотается из стороны в сторону.              - Тогда в чем дело? Ты уже признался ему или ей? - и снова в ответ отрицательный кивок. Бесит эта немногословность, но делать нечего. Распускать этот секрет придется по ниточке.              - Мне кажется это не взаимно. Я не могу ему об этом сказать.              - Так это все аки “он”? Почему ты думаешь что тебя отвергнут? - Феликс мягко улыбается, целуя в висок и продолжая копаться пальцами в волосах.              - Я не знаю. Мне кажется ему этого не надо.              - А я думаю что попробовать стоит. Вдруг это взаимно?              - Я бы очень этого хотел. - Хван касается губами шеи и прячет лицо еще больше, Феликс чувствует как что-то теплое скатывается по ключице и тут же мягко отстраняется. Хенджин снова жмется ближе. Прячется. Но его лицо обвивают ладонями и заставляют поднять на себя.              - Боже, ну ты чего? - большие пальцы стирают первые дорожки от слез, а карие глаза напротив уводятся куда-то в сторону, нижняя губа зажевывается верхним рядом зубов. - Хенджин.              - Я люблю тебя. - тихо говорит парень и чувствует как ладони на его лице замирают. - Прости. Я пытался понять это, пытался отрицать, но я не могу. Больше не могу. - Хван не видит, но взгляд любимых глаз на своем лице чувствует отчетливо. - Я думал что это пройдет. Что признаваться не придется. Прости.       Феликс медленно опускает руки с лица старшего и Хван жмурится от этого сильнее прежнего. Чувствует нарастающее между ними напряжение и хочет исчезнуть прямо здесь и сейчас. Это неправда. Все не может закончиться вот так. Не здесь. Не когда они снова собирались заняться сексом и разбежаться на утро. Не такое признание он хотел. Мысли крутят голову на все 360 и мозг, кажется, сейчас поймает перегрев и просто отключиться. Пожалуйста пусть так и будет. Пусть он уснет и этого всего не было.       За всем своим самокопанием Хван не замечает как крепко его обнимают и, кажется, улыбаются ему в грудь.              - Любишь, а плачешь почему? Ты даже не попробовал, а уже накрутил себя и расстроился. Спросил хотя бы, для приличия, что я чувствую. - Феликс поднимает голову и улыбается и в полумраке Хенджин видит как светятся чужие, любимые глаза и сияет улыбка. - Ну, чего смотришь, я жду.       Хенджин подвисает, не понимая чего от него ждут. Он только что, как на тарелке тут все выложил, еще и приправил всеми возможными эмоциями.              - Что ты...чувствуешь? - наконец сообразив спрашивает парень.              - То, что мой любимый человек немного глупый. - сердце пропускает пару десятков ударов, рвет и мечет, кричит. Пытается донести до хозяина что пора выключать драму. - Я тоже люблю тебя, дурак. - старший продолжает молча смотреть на Ли, но руки сами сжимают талию того сильнее.              - Правда?              - Как и то, что небо голубое. - все улыбается. Хван готов класть весь мир к ногам светловолосого за эту улыбку.       Парень снова утыкается в шею возлюбленного и целует, ладони вжимает в его спину, кажется, до следов. А младший и не против. Отстраняется и тянется к любимым губам, целует аккуратно, будто в первый раз и получает такой же аккуратный ответ.              - Хенджин, я немного замерз. - шепчет Феликс в губы и Хван тянет на его плечи одеяло, кутая. - Спасибо, но этого мало. - и снова эта мягкая улыбка. Искуситель. - Заканчивай то, что начал, амбассадор невзаимных чувств)